Ранение Цуми-1-
Стрела поразила девушку с невероятной быстротой. Поначалу она ощутила лишь лёгкое прикосновение, словно кто-то легонько подтолкнул её в спину, но уже в следующее мгновение её охватило леденящее, пронизывающее болью ощущение. Стрела пронзила тонкое платье и вошла в тело на несколько сантиметров ниже лопатки. Девушка едва не задохнулась, и кровь фонтаном хлынула из раны, обагрив белоснежную ткань в цвет густой багряной киновари. Она покачнулась, стараясь сохранить равновесие, но каждый вздох был для неё мучительным. Стрела, пронзившая её тело, выглядела неестественно крупной и массивной. С каждым мгновением девушка испытывала, как металл рассекает её нервы и мышцы, и обжигающая боль разливается по всему телу, грозя поглотить её разум. Она двигалась с трудом, её движения стали неловкими. Окружающая действительность словно расплылась перед глазами, краски превратились в неясные силуэты. Она опустилась на колени, дыхание её сделалось затруднённым и прерывистым, а кровь продолжала струиться, оставляя на иссохшей земле тёмное пятно. В ушах затихал гул сражения, подобный отдалённому и неразборчивому шуму. В людской суете раздавались крики, но всё это было словно в тумане. Она предприняла попытку поднять руку к стреле, и её пальцы сомкнулись вокруг древка, но силы стремительно покидали её. Руки пребывали в состоянии трепета, и малейшее усилие воли сопровождалось мучительным страданием. Её очи сомкнулись, и мрак поглотил последние отблески света.
Лань Сичэнь.
То, что предстало взору молодого господина Ланя, было подобно видению, сотканному из лучей света, подобно миражу. Он лишь отступил назад, и тотчас стало ясно: это не могло быть явью. Он ринулся к несчастной деве.
— Цуми... Цуми, не покидай меня, — произнёс Лань Сичэнь.
«Не смей впадать в забытье!» — воскликнул он.
«Не стоит тревожиться», — промолвил он, исцеляя её рану при помощи магии.
Цуми пробудилась, но окружающий мир всё ещё казался ей размытым. В ушах ещё стоял шум затихающей битвы, но в груди медленно разливалось тепло. Лань Сичэнь, излучавший яркий свет, казался ей единственным спасением. Он склонился над ней, его руки нежно касались её раны, словно стараясь оградить её от боли и страха. Заклинание, произнесённое им, переплеталось с сиянием, окутывая её тело своим волшебным теплом.
Она почувствовала, как постепенно боль отступает, словно непрошеный гость, покидающий её сердце. «Спасибо», — вырвалось у неё, когда она посмотрела в его глаза, полные решимости и нежности. Кровь, ещё сочащаяся из раны, начала сворачиваться, словно природа сама решила, что ей не место в этом мире.
— Я с тобой, — тихо произнёс Лань, и его голос был полон уверенности. Он понимал, что искусство исцеления требует времени, но каждую секунду, каждое мгновение он сражался с тьмой, стремясь вернуть её к жизни. В его объятиях она нашла утешение, обещание того, что даже в самые мрачные часы она не одинока.
Лань Чжань.
«Я не допущу, чтобы с вами произошло что-либо неподобающее, — произнёс Лань Чжань. — Прошу простить меня за то, что не сумел уберечь вас. Я приложу все усилия, дабы вы не понесли ущерба».
Юноша продолжил: «С момента вашего пробуждения я буду подле вас неотлучно, и вы не сможете отослать меня прочь».
Девушка приоткрыла глаза, и мир вокруг вновь обрёл чёткие очертания. Лань Чжань стоял рядом с выражением решимости на лице, словно щит от надвигающейся бури. Его рука коснулась её плеча, и она ощутила тепло, наполняющее её ослабевшее тело. Казалось, что с каждым его словом боль немного отступала, словно мрак, который завладел ею, постепенно рассеивался.
— Мне нужно... — попыталась сказать она, но голос её едва ли вышел за пределы шёпота.
— Не говорите ничего, — мягко перебил Лань Чжань. — Успокойтесь, позвольте мне заботиться о вас. Я знаю, что делать.
Он вытянул из-за спины небольшой флакон с настойкой целебных трав и осторожно нанёс жидкость на рану. Его руки были уверенны и безмолвны, как утренний рассвет. Девушка почувствовала, как горячая волна облегчения накрывает её, вытягивая из глубины страха.
С каждым мгновением она ощущала, как её силы возвращаются, но сама мысль о предстоящем выздоровлении казалась далёкой и недостижимой. Она прижалась к нему, словно искала спасения, и в этот момент поняла: Лань Чжань всегда будет рядом, несмотря на опасности, грозившие им обоим.
Вэнь Жохань.
Вэнь Жохань, могучий и сильный, ощутил, как его сердце, обычно непоколебимое, словно железо, сжалось, словно стеклянный сосуд, разбитый о камни. Он увидел, как кровь девушки пропитывает землю, и ярость, не поддающаяся описанию, поднялась в нём, подобно буре. Каждый вздох, каждый стон казался ему заклинанием, направленным против него самого.
Девушка, которая могла стать его единственной надеждой, оказалась жертвой случайной стрелы. Взгляд Вэнь Жоханя потемнел от гнева. Окружающая его толпа сражалась, но он был глух к их крикам, потеряв всякое терпение.
Он приблизился к ней, пытаясь остановить поток крови, льющийся неумолимым ручьём. Её тело дрожало, а в глазах его отражалась бездна мрачной решимости.
«Я не допущу, чтобы ты ушла!» — прошептал он, заключая её в объятия. В его голосе звучала не только ярость, но и заметная нотка тревоги, смешанной с ужасом.
Девушка, которая казалась ему воплощением света, теперь лежала в его руках, словно листья, унесённые бурей. Каждое мгновение ожидания казалось вечностью, и он был готов пойти на всё ради её спасения, даже заключить сделку с самим дьяволом.
Вэй Ин.
Вэй Ин, вырвавшись из круговерти битвы, ощутил, как его сердце сжалось при виде Фуккацуми, которая едва стояла на ногах. Её белоснежное одеяние, ныне покрытое пятнами крови, казалось, отражало не только физическую боль, но и невидимые страдания, терзавшие её.
Он пробирался сквозь толпу, которая окутывала его чувства глухим шумом, но в этот момент всё вокруг словно замерло. Время утратило свой смысл, а мир расплывался в неясных очертаниях.
— Фуккацуми! — вскричал он, и голос его был исполнен отчаяния. Она пошатнулась, и внезапно её охватили муки, заставившие её опуститься на колени. Вэй Ин спешил к ней, пробираясь сквозь толпу, словно сквозь завесу из дыма. Его разум был затуманен страхом, и он не мог понять, как такое могло произойти.
Когда он наконец достиг её, его взору предстала картина, исполненная трагизма. Взгляд его остановился на массивной стреле, пронзившей её спину. Волна гнева и отчаяния захлестнула его, смешиваясь с горьким осознанием того, что он опоздал.
Он опустился на колени рядом с ней, и руки его задрожали от бессилия и тревоги. Он попытался прикоснуться к её плечу, чтобы успокоить, но даже это лёгкое движение отозвалось в ней острой болью.
— Фуккацуми, держись! — воскликнул он, и голос его задрожал. Она смотрела на него, и в глазах её были страх и невыносимые муки, а на щеках застыла слеза. Он видел, как тьма поглощает её, и это терзало его душу. В её взгляде было нечто, что никогда не забудется: нежность и хрупкость, но также и отчаяние, которое заполняло пространство между ними.
— Я... — прошептала она, и голос её был едва слышен. Он почувствовал, как его сердце разрывается. Она попыталась поднять руку, чтобы коснуться его, но силы оставили её. Вэй Ин схватил её руку в свою, обнимая её как защитник.
— Я здесь. Не оставляй меня, Фуккацуми, — сказал он, и в голосе его была решимость сохранить её, крепче держать обрывки их совместной жизни, даже когда мир разрывается на части вокруг.
Из самых глубин его сердца вспыхнула неукротимая воля к действию. Он вспомнил о навыках, обретённых в годы обучения. Он должен был доставить её к врачу — быстро, быстрее, чем сердце успевает затрепетать от страха.
С фонтаном её крови на иссохшей земле время вновь забегало. Вэй Ин приподнял её, стараясь не причинить лишней боли. Их взгляды встретились, и в его глазах вспыхнула надежда, словно последняя искра света перед темнотой.
— Мы справимся. Я клянусь, я не позволю тебе уйти, — произнёс он с искренностью, переполнявшей каждую клеточку его существа. И хотя мир вокруг них продолжал погружаться в хаос, он верил, что их связь достаточно сильна, чтобы преодолеть любую тьму.
