Вами я жил...
Вами я жил, дышал, родная
Милее лика даже не сыскать
Я вас любил, я вами жил, желая
Обнять и никогда не отпускать.
Я задыхался в собственной любви,
Лишь вы мне подарить покой смогли.
Взгляну: и все, очей не оторви
Горел, сгорал в своей любви.
Лишь вы, чертовка, меня искушали
Глядеть на вас я попросту не мог,
С гусаром рядом вы стояли!
И это - крайний был порог.
Туман в ту ночь поднялся, и не слабый!
Клинок я сжал в своей руке.
Спальня гусара совсем рядом
Я прошагнул столь скоро, налегке.
Тут тьма, а спит гусар в своей постели
Перед глазами вновь тот миг,
Когда вы ласковее были с ним, милее
И вдруг, с гусара губ сорвался крик.
Глаза блестят ваши при взгляде на него,
А тонкие ручонки с ним сплетают пальцы
Стою только я, отречён от всего
Вздыхаю, ну точно страдалец!
Во взгляде - пожар, губы тоже горят
Сердце бьётся в сто ра́зов быстрее
Надо убраться скорее, а не то обвинят
Тогда имя мое станет грязнее.
Я сбегаю в окно, ведь этаж невысок
Весь в крови сразу к вам прискочу
Только крикните вы, сорвав голосок
Я волнительно лишь зашепчу:
- Дорогая мадам, не кричите же вы!
Разве что-то я сделал не так?
- Мадам крикнет в ответ, не подняв головы
«В голове вашей хлам! Вы чудак!»
Любовь моя колени замарает,
Упав на землю, сразу зарыдав.
Безысходно головой она так закачает,
Книгу Господа к груди прижав.
Книжку дальше отпну и за горло схвачу
В неё впяливши безумным глазом
Но теперь тоже я, яростно закричу,
Сломленный гневом, злостью и её отказом
- Я перебил гусара для тебя!
Как смеешь ты бояться и дрожать!?
- Я говорил все то, любовь свою губя
Хотя хотел её лишь только защищать.
И не увидел я тепла в её глазах
И хуже стало всем из-за меня.
Погрязши я в своих грехах,
В конце концов погиб, мадам виня.