Наказаный паяц
Пьянеть в озерах глаз, как будто нет давно
Шута, что черноту и грязь фонарной сажи
Движением руки преображал в плюмажи:
Я в парусиновой стене прорвал окно!
Из омута измен не выплыть, и смешно,
Что Гамлета тоска, всегда одна и та же,
Сметет мой зыбкий склеп, -- навек исчезнув даже,
В исконной чистоте я опущусь на дно.
Но вот под кулаком запела медь кимвала
И наготу мою жемчужную сковала:
Внезапный блеск, искрясь, лицо мне опалил.
Как мог я не понять (полночный ужас кожи!),
Что смытый ледяной водою слой белил,
Неблагодарному, мне был всего дороже!
* * *
Обуреваемой страстями негритянке
Юницу вздумалось приворожить к плодам, --
Под рваной кожурой о знойные приманки! --
Обжора к дьявольским готовится трудам:
К тугому животу примеривает груди
И вскидывает вверх (попробуй-ка достань!)
Ботинки черные -- подобья двух орудий,
Раздвоенный язык, слюнявящий гортань.
Газелью наготу к себе прижала грубо,
Слонихой на спину упала и лежит,
Любуется собой, смеется белозубо
Закланнице, чья плоть испуганно дрожит.
А между бедрами, под приоткрытой кожей,
Где чаща черная таинственно густа,
Светлеет розовый, на перламутр похожий,
Ненасытимый зев причудливого рта.