громче всех.
День за днём он, распадаясь на кусочки свежей плоти, улыбался всему миру и смеялся громче всех.
О нём слухи распускались, будто бы его улыбка, говорили, будто точно был его волшебен смех. Он залечивал все раны, зашивал прорехи сердца, убирал от слёз дороги и дарил любовь, успех.
Был он духом силен (вроде), но в минуты тихой грусти падал на пол, разбивая кулаки о стену. Нет, не подумайте, что слабый, просто иногда срывался. Просто иногда бывало, что никто и не взглянёт
на израненное сердце,
на измученные чувства,
на истерзанную душу, что никак не запоёт.
Но однажды, ранним утром, не нашли его в постели. Обыскали все посёлки, но ни духа, ни следа. Постепенно пробираться стала грусть с тоской и сразу поселилась в каждом сердце, и осталась навсегда. Все отчаялись, и вскоре превратился град в руины. До чего же он прекрасен... был когда-то, да.
*
Ходят слухи, что он всё же превратился в ясный тополь, или, может, в куст сирени, или в алый-алый мак.
А душа его в синицах всё поёт да веселится. Всё поёт и веселится с каждой птицей до утра.
Говорят, если немного пробежаться по просёлкам, иногда можно услышать тихий шёпот старых древ:
"Каждый день он улыбался.
Улыбался всему миру.
Улыбался всему свету
и смеялся громче всех."