ignis.
Город, в котором гаснут огни, не найдёшь на какой-либо карте. Там лают собаки, летают жуки, ожившие в где-то марте.
Он самый обычный, совсем обречённый, он тонет и топит людей. И во́роны стаей кличут сплочённо остатки минувших дней.
Там выбросы с заводов перекрывают звёзды, и задыхается от дыма детвора.
В том городе остались лишь пустые гнёзда. Затягивает он как чёрная дыра.
Здесь каждый день кто-то хоронит свою заветную мечту, и недовольным лицам нет конца. Совсем невмоготу терпеть, приелась кровь уже во рту с железным привкусом свинца.
Там есть путь к звёздам, к которым тянутся тысячи рук, и, поймав одну вдруг, тебя сразу же схватят за шею. А если та упадёт, то затопчут вокруг: убирайся отсюда скорее.
Лишь группа подростков, как стая волков или кучка ненужных котят, пытается что-то найти, обрести или, может, просто хотят
...не взрослеть?...
*
В этом городе гаснут огни. Один за другим каждый день. Что же делать? Куда же идти? Не исчезает чёрная тень моей безобразной души.
Сгорели все шалаши, просившие милости нашей. От них лишь осталась сажа (ты ею, мой друг, не дыши).
Там смерть поселилась даже, гуляет вдоль улочек старых. Вокруг неё ходит стража, собранная из самых
печальных страниц наших душ.
Глядит в отражение луж, ничего в них не видно - грязь. В тёмных глазах её глушь, лишь искры немного светясь, попадают под линию стоп. И, кажется, будто смеясь, смерть бежит вырывать свой бесценный цветок
на заре, чтобы снова погас огонёк
беспробудного чёрного Солнца.
*
Город, в котором погасли огни не найдёшь на какой-либо карте. Уже не лают собаки, не летают жуки, усопшие где-то в марте.
Он остался обычным и обречённым, он больше не топит людей. Нет стаи во́ронов, кричащих сплочённо вслед остатку минувших дней.
Там каждую ночь видно звёзды, их светом кипят небеса. Жаль, остались гниющие гнёзда. Жаль, остались лишь голоса, звучащие в пустоши эхом снова и снова.