Глава 33
Мирэя
— Что-то случилось? — озадачилась, омывая руки.
— Хочу понять, какого х*я, ты его сюда притащила? — рявкнул Стэфан, в два шага оказавшись возле меня.
— Я же говорила, что...
— Ты сказала, переодеваться!!! — схватил меня за запястье и к себе дёрнул: — Он тут причём? — В расширенных зрачках ярость пылала. Было не сложно догадаться, что мужа опять принял дури.
— Ты глух, Стэфан, — попыталась освободить руку, но это лишь обозлило Радмински. И чего не ожидала, что он меня спиной и затылком о стенку возле мойки приложит:
— Ты, бл*, реально тупую изображаешь? Думаешь, если я терплю, буду и дальше...
— Стэф, ты делаешь мне больно, — просипела, не в силах убрать руку мужа с шеи.
— Рэя, — раздался стук.
Тай подоспел. Зря!
Радмински дико ощерился.
Мне стало страшно... Даже наедине с ним, припечатанной к стене, не чувствовала такого животного страха, как сейчас, когда по другую сторону двери стоял Тайфун.
— Рэя! — требовательно ударил в створку амфибия.
— Всё нармально, Тай, дай минутку, — возблагодарила бога, что не позволил голосу позорно скатиться до мольбы, слёз и хрипа.
— Уверена? — упирался Тай и, судя по тону, он прекрасно знал, что в уборной происходило.
Вода! Из крана по-прежнему в мойку била струя...
В душе похолодело от ужаса, что могла произойти.
— Да! Прошу, уйди... — поспешила заверить.
— Да-а-а, действительно, — зашипел Стэфан. — Моя жена! С чего вдруг, кому-то её спасать от меня?! — ёрничал с кривой ухмылкой. — А если я её бы*ть захочу? — нарочито повысил голос и, подтверждая слова, стал по мне ладонями шариться, задирая подол платья.
Мерзко стало от его кобелиной выходки.
— Пусти! Пусти, кому говорю! — выплюнула негодование, забившись сильнее. — Ты не в себе!.. — взывала к рассудку.
— И что? — не унимался Стэф, явно намереваясь меня отыметь.
Я забрыкалась рьяней, уже проклиная дурость, что отвадила Тая...
И когда наша потасовка, всё больше переходила в драку, и я получила затрещину, от которой, мягко говоря, опешила, Радмински воспользовался моментом и даже свой член освободил, собираясь в меня толкнуться, как в дверь вновь постучали:
— Госпожа Шольц, — извиняюще протянул заместитель гендиректора клиники.
— Да-да, — дрожащим голос отзывалась, за секунду до изнасилования собственным мужем.
— У нас всё готово для последней съёмки и благодарственной речи, — отчитала мужчина.
— Спасибо, — поблагодарила, всё ещё подпертая к стене Стэфаном.
— У вас всё нормально? — не унимался гуттаперчевый мужчина.
— Д-да! — закивала, хотя он этого не могу увидеть.
— Пусти! — вновь шикнула Стэфу и зло пихнула ладонями в грудь. Внушительно получилось. Отрезвляюще сильно, что неожиданно в моём положении. Радмински на пару футов отступил, спиной вписавшись в противоположную стену.
— Уже иду! — во мне забурлила какая-то сила, уверенность.
Шумно выдохнула, пока муж собирался мыслями. Торопливо привела себя в порядок:
— Об этом ещё поговори, — с угрозой бросила Стэфу, тоже успевшему заправиться и освежить лицо.
— Не сомневайся, — оскалился Радмински, красноречиво показав, что не собирался умывать руки.
Но к моей радости, уже по окончанию мероприятия, разборок не случилось. Нет, Стэф пытался меня удержать за локоть, но ему вновь поступил звонок. Лишь успела краем глаза заметить на экране «Чао Джинь», как муж отошёл, оставив меня решать последние вопросы.
Только я распрощалась со всеми и поравнялась с Тайфуном, амфибия тотчас бросил:
— Он тебя обидел?
На несколько секунд выпала из реальности.
— Прошу, не лезь ни в свои дела, — устало покачала головой, направляясь к выходу из клиники и с опаской косясь по сторонам, не встретиться ли нам Радмински. Не то чтобы собиралась сбежать, но «не встретиться», меня вполне устраивало. Особенно в свете последнего разговора. Я не против разборок, но не при чужих. Тем более, не при Тайфуне!
— Ты — моё дело, — опять завёл старую песню Тай.
— Твоё дело — изучать нас, — недовольно отрезала и смахнула выбившуюся из причёски прядь. — А теперь, предлагаю, не терять времени даром. Можно заехать, наконец, и нормально поесть, а оттуда... — обессиленно выдохнула, — придётся на остров возвращаться. Я обещала. У нас там друзья, но тебе не обязательно с нами гулять...
— От чего же? — невозмутимо уточнил Тай. — Клуб я уже видел. Неужели может быть что-то громче?
— И не только громче, — пробормотала, уже в красках представляя, чему может стать свидетелем амфибия.
Не знаю, что это было со стороны Радмински, но когда мы с Таем подходили к машине, он соизволил позвонить:
— У меня нарисовалось важное дело, — тоном, не терпящим возражений. — Не думай, что у нас всё решено, — в очередной раз намекнул на разборки. — Как освобожусь, позвоню. Вместе до острова полетим. И только посмей сказать, что некогда!
Я проглотила откровенную угрозу и неприязнь мужа. Сбросила звонок, села в тачку, с чётким планом провести вечер максимально продуктивно, потому что чёрт его знает, когда Радмински отпустит меня в следующий раз. Да и усугублять конфликт не хотелось.
***
— Не понимаю, — пробормотала в искренне растрёпанных чувствах.
— Что именно? — безлико отозвался Тайфун.
— Твоей реакции в больнице...
— Так же как и я вашей, — сухо парировал Тай.
— Ты о чём? — в свою очередь опешила.
— О вашем желании спасти умирающих, при этом не сильно заботясь о более-менее здоровых. Поддерживать жизнь в заведомо калеченом теле, а не укреплять подходящее.
— Ты сейчас реально?
— Более чем! Они все — ломаный ген!
У меня на миг дар речи пропал.
— Что значит... — запнулась. В голове не укладывалось, как такое посмел сказать амфибия.
— Ген! У вас уже давно изменился ген, и чем больше его ломаете, тем слабее становитесь, а в моём мире слабый не выживает.
— Тогда почему же вы нас так боитесь? И тогда почему мы управляем большей частью планеты? А вы...
— Потому что мы молчим...
— И потому что вы не научились приспосабливаться к новым условиям жизни! — припечатала своей правдой. — А мы научились! Мы лечим больных и всячески, в меру своих возможностей, поддерживаем слабых, — подтверждая слова, быстро в поисковике вбила интересующий вопрос и протянула Таю:
— Смотри...
Он не досмотрел, как-то нервно отложил телефон на панель:
— Это не выход!
— Разве? — начинала заводиться от его упрямства. — Раньше голод, болезни и войны выкашивали огромную часть населения. После того, как были приняты меры... — сделала многозначительную паузу, — результат ты видишь! А ещё... — сглотнула, собираясь озвучить дикую мысль, которая не давала покоя ещё с острова: — У нас от бесплодия страдает большое количество людей, но мы не смирились с этим, не перешли на ритуалы и многоженство. Мы искали альтернативные пути оплодотворения. И нашли! — покивала убеждённо. — И не один. В том числе искусственное...
— Искусственное? — запнулся на слове амфибия, и на его лице отразилось откровенное негодование.
— И не только... — попыталась увести в другую сторону от страшного для амфибии слова.
— Это тупик! — не дал договорить мысль. — Спасать то, что делает вас слабыми и больными — не панацея. Это медленная и верная смерть!
— И это говорит существо, род которого на грани вымирания, как раз так-таки из-за упрямой веры чистоту гена! — выпалила контрмысль. — Вы можете сколько угодно упираться в генетику и хвалиться могуществом своего вида, но именно человек, а не вы, всячески ищет пути спасения.
— Ты очень к нам несправедлива!
— Неправда. Я за существование всех видов. Почему и говорю, почему бы вам не попробовать те виды, которые уже работают...
— Если у нас ещё и больные будут... Нет, — замотал головой. — Для нас это верная смерть!
— Нет, Тай, ты так говоришь, потому что... не понимаешь истинного чувства к живому существу, несущего частичку тебя! Пока не поймешь, что нельзя любить в одиночку! Любовь она... нести должна что-то бесценное, а когда появляется малыш... — я сглотнула непрошенные слёзы.
— Откуда тебе знать, если ты даже не хочешь зачать?
— Это не так! — ощерилась глупости. — Хочу, но всему своё время. И, да, знаю! Это... на химическом уровне... чувствовать боль и любовь других. А я видела... как родители смотрят на своих деток... больных... умирающих... Они не видят СЛОМАННЫЙ ген. Они видят самое прекрасное в мире существо. Их кровь! Их продолжение... Они ради него готовы на всё. И поверь, это не громкие слова!
Тай на меня покосился с таким странным видом, будто в нём уже боролись все его инстинкты, знания, убеждения... И я решила дожать:
— Это и есть настоящее, искреннее чувство! Любить несмотря ни на что! Любить вопреки и наперекор... ЛЮБИТЬ, а не плодить, потому что есть брачный ритуал. Спариваться, потому что настало время. Для нас дети — это счастье. Это радость. Что может быть прекрасней, чем рождением того, кто будет любить в ответ...
Мы несколько секунд помолчали. Я обессиленная от того, что высказала жуткие вещи амфибии. Он... чёрт его знает, какие мысли его одолевали, но выглядел Тай очень задумчивым.
— Увы, лозунг: «В здоровом теле, здоровый дух» — лишь громкие слова. Возможно идеал, которого добиться нереально, но так заманчиво. Вот только в моём мире уже давно и тело, и дух — по раздельности существуют.
Опять взяла телефон и бегло вбила очередную интересующую фразу: «Выдающиеся люди с телесными недугами».
— На, посмотри, — чуть ли не насилу впихнула амфибии.
И пока он смотрел обзор, краем глаза следила за реакцией Тая, а по окончанию закрепила мысль:
— Вот и скажи, понимая, что разум не зависит от здравости тела, посмел бы ты убить существо с изъяном или смертельно больное?
— Такими выдающимися рождаются редкие особи, — но голос амфибии уже звучал не так убеждённо, как в начале.
— Да, но ради спасения одного возможного гения СТОИТ спасть миллионы! Я в это верю. Жаль пока такой расклад не в наших силах.
Амфибия отложил телефон, и мы опять погрузились в тягучее молчание.