Глава 7
Мирэя
— Как разбились?
— На частном самолёте... и... — отцу тяжко давалось пояснение. — Мне пару часов назад позвонили, когда у меня посадка была. Не знал, что ты не в курсе. Неужели Стэфан не сказал?.. — нахмурился папа.
Чёрт! Вот как ему объяснить, что у меня с Радмински почти разорванные отношения? Почти! Дело за малым...
— Милая, ему очень тяжело, — мою заминку по-своему считал отец, — и любая поддержка в такой момент необходима. Ты же его невеста! — укорял мягко. — Будущая жена!
Нужно ли говорить, что у меня в душе всё перевернулось от... нет, не от взыгравшей совести, а от мерзости.
Я... ему близкий... человек?
Знал бы ты, папочка...
Но промолчала. Поступок Стэфа был низким, подлым, противозаконным, но на фоне жуткой катастрофы и смерти его родителей, моя беда и новость о разрыве с Радмински, меркла.
— Да, пап, я ему обязательно позвоню, — заверила невнятным кивком, не будучи уверенной, что отыщу в себе силы это сделать.
— А теперь иди, душ, отоспаться, — почти подтолкнула к лестнице на второй этаж, волнуясь за его самочувствие. Мы с ним не поговорили толком, он был очень усталым и расстроенным, но памятливым:
— Прости, милая, я опять с делами и проблемами тебя загрузил. — Ты ведь поговорить хотела? — уже ногой на ступени обернулся отец.
— Неважно, пап, потом, — отмахнулась легкомысленно, никто не узнает, чего мне это стоило.
Уже в комнате, сидя на постели, сомневалась до последнего, но решающим стало: рвать с женихом в такой момент — равнозначно смертному приговору. Удару в спину...
А я предательницей никогда не была. Порву с ним чуть позже...
И я ему написала: «сочувствую утрате».
Ответа не последовало.
Провозилась ночь, поглядывая на телефон, но он упорно молчал. В сети гремели новости авиакатастрофы, снимки с места трагедии, догадки, версии...
Наутро отец собрался к Радмински, оказывается ещё по прилёту договорился о встрече, и мне пришлось с ним ехать. На самом деле, не знала, как отказать, да и приличия ради было необходимо...
Стэфан уже оказался на рабочем месте. И ни где-нибудь в кабинетике заместителя, рядового сотрудника, а в кабинете отца. На самом высоком этаже из всех, что занимала корпорация его семьи. Стэф и до того здесь работал, но в связи с трагедией... в их семейном бизнесе наступили перемены.
И первая — Радмински младший занял не только кабинет отца, но и временно его пост. До первого совета, где и должна будет решиться судьба столь масштабного дела.
Когда вошли, Стэф стоял, руки в карманах, покатывался с пятки на носок и задумчиво смотрел в обзорное окно кабинета президента компании в небоскрёбе с лучшим видом на мегаполис.
— Приносим искренне соболезнование твоей утрате, — отец был, как всегда воспитан и учтив.
— Спасибо, — безжизненно отозвался Стэфан.
— Они были достойными людьми...
— Да, но их это уже не вернёт. Так вы по делу? — обернулся, будто мы... совершенно чужие и не ко времени. Почти мешали его важной работе.
— Пришли выразить соболезнование и заверить, что любая помощь, если нужно...
— Спасибо, я справлюсь, — отрезал Радмински. — Что-нибудь ещё? — деловым тоном. Так стало мерзко. Мы с папой, будто подачку просили.
— Нет, это всё, — недоуменно кивнул отец, так и остался стоять... нам ведь даже не предложили сесть. Папа на меня покосился. Видимо, надеялся, у меня на лице отыскать ответы или, что я как-то исправлю возникшее недопонимание.
Но мне нечего было сказать, я пребывала в большем шоке.
— Ладно, — зажато кивнул папа, — вижу ты парень сильный, — пробормотал в явном смятении. — Не буду мешать, но помни, что я всегда готов помочь. Милая, ты остаёшься или со мной?.. — ко мне обратился.
— Д-домой, — торопливо отозвалась. — Мне очень-очень жаль, Стэф. Если могу чем-то...
— Нет, не можешь. Я справлюсь, — холодом облил экс-жених, но только мы ошарашенные приёмом к двери ступили, Радмински окрикнул:
— СтанислАв, как ваши переговоры? Отец говорил, что планы были и...
— Я оставил типовые проекты и смету в нескольких банках. Но было бы хорошо дело решить на уровне губернаторов, мэров, а в идеале до президента бы дойти...
— Высоко, — безлико кивну Стэан, — а теперь простите, дел много.
Была ли я в шоке? Не то слово...
Ехали домой в гробовой тишине и только дома папа уточнил:
— Вы в соре?
— Нет, — не лгала, мы же не ссорились, я просто ушла. Поиграла в прятки и молчанку всего пару дней.
— Тогда, что это было?
— Может, у него такая реакция из-за смерти... Потом отойдёт... — мямлила, а в сердцах молилась, чтобы у папы вопросы решились быстрее. А Стэфан обо мне больше не вспоминал.
И он не вспоминал... Почти день...
Новости орали о случившемся, конечно, много сплетен, и когда они затронули меня и его «размолвка или удар после смерти отца? И почему Шольц словно чужая? Она его бросила, потому что компания Радмински стремительно тонет?»
Неприятны обвинения при том, что хоть и злилась на Стэфана, но позвони он, заикнись о помощи, намекни на поддержку, я бы пошла...
Я и без того рядом была. На отпевании, на кладбище. Но мы даже словом не обмолвились.
Так что я хоронила наши отношения вместе с его родителями. И если его отца и мать мне было искренне жаль, то наших отношений — нет.
Вот только зря я на это надеялась.
Он позвонил днём позже и пригласил меня с папой к себе в офис.
— Я договорился о встрече с мэром Освальдом и директором департамента строительства Энтони Купером.
— Это... — папа удивлённо сморгнул. — Замечательные новости.
— Да, и я так думаю, — улыбнулся Стэфан. — Если не сложно пришлите мне последние ваши разработки и смету. Раньше этим делом отец занимался, теперь буду я. Хотелось бы свежим глазом...
— Да, конечно, Стэфан, как скажешь... А когда встреча?
— Через неделю, более точную дату сообщу немного погодя, когда решу ещё один вопрос, а до этого времени, вам бы более тщательно подготовится, но ёмко, чтобы чётко объяснить суть задумки. Думаю, они уже в курсе, но сами понимаете, одно дело, когда слухи долетают, а другое, когда из первых рук информация приходит.
— Естественно, — кивнул с готовностью папа. — Я благодарен тебе. Уж и не думал...
— Что вы, — развёл руками Стэф, — семья Радмински всегда выполняет свои обязательства, — улыбнулся шире, но с оттенком грусти.
У меня сердце неприятно кровью умылось.
— Господин Радмински, у вас встреча через пятнадцать минут, — кабинет наполнил чуть искажённый селектором голос секретаря Стэфана.
— Спасибо, Консуэла, — нажал на кнопку внутренней связи Радмински. — Что ж, спасибо, что заглянули, — вышел из-за стола Стэфан, намекая на то, что аудиенция закончена. — СтанислАв, не забудьте документы, — протянул руку.
— Сегодня же отправлю, — кивнул папа, ответив рукопожатием.
— Рэя, можно тебя на минуту? — опять подал голос Стэфан, когда мы с отцом к двери двинулись.
Вот теперь по телу морозец промчался, сердце забилось в истеричном припадке.
— Да, конечно, — пробормотала с натянутой улыбкой. — Пап, в машине подождёшь? — чмокнула отца в щёку.
— Конечно, милая, — глухо отозвался отец, оставляя нас наедине с Радмински.
Не смогла себя заставить пройти в кабинет глубже, так и осталась стоять у двери. Стэфан возле стола, подперев его бедром:
— Я был неправ в тот вечер, Рэя. Мне жаль, что я... — нервно качнул головой, будто не находил слов. — Прости, это было неправильно, — опять глубокая пауза. — Но ты была такая очаровательная и кокетливая, я пьян...
— Нет, Стэфан! — не выдержала его оправдания. — Я была пьяной, да так, что отчёта себя не отдавала, а ты... воспользовался этим! — не собиралась нападать, но раз уж он затронул тему, не буду отмалчиваться и проглатывать наболевшее. — Ты меня трахнул. Пьяную! Ты... насильник...
Радмински гневно сверкнул светлыми глазами, даже скрежет зубов померещился, но голос раздался ровно:
— Мне жаль, что ты это так... неправильно восприняла, — Стэфан ко мне подступил. Я от него. Но так как была близко от двери, конечно же в неё затылком и спиной врезалась. — Не подходи, — грозно рыкнула, на грани заорать, и даже нащупала ручку дверную.
— Рэя, ты сама говоришь, что не отдавала себе отчёта, — остановился в нескольких шагах от меня Радмински. Говорил мягко, рассудительно. И замер на таком расстоянии, чтобы видела, он меня услышал и не нарушает границу безопасности. — Что ты помнишь из случившегося?
— Я... я... — задохнулась негодованием, желая высказаться по полной, но, увы, слов не находя, потому что... ничерта не помнила с момента, как приняла больше, чем стоило и до момента боли. — Я веселилась, мы гуляли, танцевали... пили....
— Вот именно. Всё как обычно! Рэя, я бы никогда не причинил тебе боли, разве ты ещё этого не поняла? Мы сколько вместе? Я хоть раз на тебя руку поднимал? Орал?
— Н-нет, — задумчиво головой мотнула, старательно выискивая в памяти хоть один такой момент.
— А обо мне хоть раз слышала, чтобы я кого-то насиловал?
Я помолчала несколько секунд и, поджав губы, мотнула головой.
— Вот именно, Рэя. А ты — моя невеста, я и без того ждал долго. Принял лишнего, а ты... ты вела себя, как умела соблазнительница, и отвечала... и поцелуями, и даже раздевать меня стала...
— Не могла, — закачала упрямо головой, но с отвращением понимая, что не могу быть в этом уверенной на все сто процентов.
— Мне жаль, что я поддался на слабость, но я не хотел бы тебе причинять вред, боль... Да, сразу не понял, что это всё... гадко так вышло. И потом не понял, почему ты обиделась... — его извинения лились сбивчиво и мягко, так, что у меня оттаивало сердце, душа начинала разнеживаться. Оправдания звучали логично и искренне. Так бдительность притупил, что я не заметила, как Стэфан рядом оказался:
— Чтобы ты не думала обо мне плохо, прошу, давай узаконим наши отношения, — просто обронил, глядя на меня с надеждой. — Я не отказываюсь от своего слова. Я хочу на тебе жениться...
Огладил щёку, словно назойливую прядь, выбившуюся из хвоста за ухо хотел заправить, но я нервно качнула головой, избавляясь от прикосновения.
— Я не готова вот так, — мямлила бессвязно, не ожидая такой атаки со стороны Радмински, и особенно в таком ключе. И выглядел он очень мило, когда извинялся.
Его руки осторожно легли мне на плечи:
— Тогда громкую помолвку, — его ладони скользнули вниз, становившись на талии, мягко заключая меня в плен объятия, — и потом я дам тебе ещё полгода убедиться в моих чувствах и том, как я сожалею... Даже клятвенно обещаю тебя не трогать больше...
Он умел достучаться до моего разума. А может сыграло то, что он не наезжал, не орал, а решил взять меня мягкостью и признанием вины. Мнимым выбором...
— Как тебе такой вариант? Сама! Если будешь готова, вернее когда будешь готова, сама сделаешь шаг... — тянул слова, нежно меня поглаживая по спине.
Я потекла... не возбудилась, нет! Но Стэфан, однозначно, мой мозг задурил — он обратился в кисель, да и теперь мне уже стыдно стало, что я жениха так довела, что он на меня... на пьяную... и невменяемую залез...
Не бил ведь!..
Не то, чтобы я была готова с ним на долгую счастливую жизнь, но время, отведённое от помолвки до предполагаемой свадьбы, показалось вполне достаточным сроком.
Так что родился новый план. Согласиться на помолвку и дождаться решения всех дел по проекту отца. И только вопросы будут рассмотрены, я порву со Стэфаном!