/Эрик пишет/

просил не спасать его, отпустить и все,
когда умирал он в поле небесных трав.
ты обещала и сердце отдать свое,
но знала, что он был прав.

он говорил, что степи его возьмут,
что не бывает мира светлее, чем свой родной.
ты его руку держала, боясь вспугнуть
шепот его, увлекающий за собой.

он говорил, мол, не нужно его жалеть:
он сам не жалеет о том, что уходит так.
ты не могла смотреть, как приходит смерть,
как уводит его, как земля пропускает такт.

ты не хотела, ты не могла забыть:
он говорил, что имя ему - покой.
он улыбался, а ты не хотела жить.
небо клонилось, касаясь его травой.

и пел он тогда лишь только тебе одной,
но шепот его уносили ветра степей.
эхо его проносят они порой
и небо твое кровоточит еще сильней.