2💙
Проснувшись от мягкого света, в небольшой каюте уютно нагретой, закутанное в теплые одеяла мое продрогшее тело стало понемногу шевелиться и, двигая пальцами неумело, я потянулась к тому месту, где всегда красовался пришитый карман, но не обнаружила ничего...
Кто забрал всё, что я имела? Неужели обман? Иль всё-таки пошли ко дну карандаш и потёртые бумажные листы, совсем новые, еще никем не познанные, даже мной, невероятные миры?
Ты подумаешь, что я глупа, читатель дорогой, оказавшись в такой опасной ситуации, случившейся со мной, ты вероятно осмотрел бы местность, подумал про спасение.
Но сущность моя такова, писательство – дело всей моей жизни, и поистине мертва я оказалась бы не в диком океане, поглощенная в волны бесконечной утраты, а если бы потеряла возможность писать, создавать новые сюжеты, мечтать.
По-настоящему человек пропадает, когда теряет своё благословение, я молюсь, чтобы у нас всегда были горящие глаза, все мы однажды найдем своё спасение.
Встав босыми ногами на теплые деревянные дощечки, я обняла себя руками совсем нелепо и по-детски.
Каюта, освещенная мягким сиянием элегантных свеч, была комфортна и светла, кровать, чтобы прилечь, хоть и мала, но так мягка была подушка, но что больше всего поразило меня, так это игрушка.
Плюшевый гусь, с которым я всегда засыпала еще до того, как пустилась в своё долгое плавание. Но всё же этот гусь многим отличался, так что погладив его смятые крылья, мой взгляд дальше помчался.
Увидев стол, захламленный и совсем неубранный, где валялись смятые листы и на полу чернила разлились в неровные круги, мне стало вдруг совсем не по себе от тех кинжалов и мечей, чья сталь хранилась под стеклом
и свет луны отражался в ножнах, натертых до блеска, а потом, когда мурашками покрылись мои плечи, защищенные нежной тканью прилипшего от воды белого платья.
мои глаза набрели на одну простую фразу, вырезанную на деревянной стене так ужасно. «Он никогда не оставит тебя, если ты уже ушла». Хоть фразу эту я прочла, но смысл, к сожалению, ни сразу поняла.
Внезапно тяжелая деревянная дверь отворилась со скрипом, пророчащим ощущение потерь, страха и непонятной дрожи рук, внутрь вошёл он...
Виновник всех моих ближайших мук, слез и вновь ужасного самокопания, но тогда я оставила в стороне своё беспокойное, тревожное сознание и полностью отдавшись чувствам, нахлынувшим внезапно, я смотрела в его карие глаза, в которых таилась бездна, что была так масштабна.
Всё также стоя посреди каюты, впиваясь ногтями в плечи через медленно высыхающую ткань, он смотрел на меня, и становилось так уютно, как будто в миг пересекли мы неловкую ту грань.
Вымолвить и слова, я была не в силах, лишь неловко голову подняв, я смотрела на него неприлично долго, впитывая каждую его черту и их небрежность себе переняв.
почти моментально я согрелась и когда услышала его неуверенный голос, была уже очарована целиком и полностью.
- Как самочувствие твоё? – неловко вымолвили губы тонкие.
А перед моими глазами всё плыло, словно застигли врасплох меня его слова, что показались колкими.
- Где мои книги? – первым делом, что спросила я. – А карандаш?... Листки? – И глупо смотря на меня, он усмехнулся, протянув слегка влажную бумагу и поломанный простой мой карандаш...
- Я удивлён, что после такого шторма, хоть что-то уцелело. Наверняка...
- Шантаж? - В порыве злости выкрикнула нетерпеливая душа поэта - Я всегда знала о вас, пиратах, никогда не слыхавших про запреты. И если уж вы приняли решение не отдавать моё наследие, я подниму бунт и сделаю всё возможное, чтобы вернуть принадлежавшее мне с рождения.
- А кто сказал, что я пират? Неужто так похож? - Осмотрев его с ног до головы, я осознала, что поспешила с выводами, ведь невтерпёж мне было снова овладеть рукописями сокровенными, совсем забыв о достоинстве, мне удалось оклеветать своего нового знакомого и теперь я казалась не столь уверенной.
Его темные волосы, растрепавшиеся в безумной лихорадке, карие глаза, смотревшие прямо в мою душу, нетерпеливые переглядки, окаменелые руки, состоявшие только из одних мозолей окончательно убедили меня в том, что уж очень хорош и спокоен этот юноша для пирата столь мощного судна.
мне стало не по себе, почти что негласно и обоюдно мы решили, что извинения за поспешность сказанных слов не так важны, а возможно, он заметил все мои неловкие движения, что были только ему в тот момент посвящены.
- Где мой плот? - Я отбросила всякий стыд и вонзив в него самый уверенный из взглядов, хотелось забрать то, что принадлежало мне и уплыть.
но как мягок, как нежен был тот жест, которым он одарил меня, заставляя в тот момент забыть абсолютно про всё...
Поморщившись и перешагивая через лужу воды, что натекла от моего насквозь мокрого платья, он подошел к столу и вальяжно взяв книгу, внезапно начал говорить - У каждого из нас есть свои проклятья. И на этих страницах написаны пороки всех людей, лишь только назови число, изволь же, будь смелей.
- К чему всё это? Что за бред?
- Хочу помочь тебе, беглянке.
- Мне не нужен твой совет.
- Если сбежала без оглядки, в отчаянье и со всех ног, совет не будет лишним. Узнав свой собственный порок, тот скрытый смысл, затворенный в твоём бушующем сознании, всё станет до боли простым и решаемым.
- Нелепица какая-то - Я отступила на шаг назад - Отдай мне мои вещи. Позволь вновь убежать... твердил в панике мой мозг, испытывающий голодание по волнам и качке умеренной, но этот юноша не позволял мне уходить.
вцепившись невидимой хваткой смертельной, он испепелял меня взглядом и словно видел насквозь, думаю я сама загнала себя в клетку, сплетённую из грёз...
- Назови страницу и я отдам все твои уцелевшие вещи - Озорной огонёк в его глазах заставлял меня думать, якобы это всё для него лишь игра, что столь беспечна, он не понимает боли утраты, потому что сам никогда не сталкивался с горечью расплаты.
В этот момент мне стало его даже жалко, и хоть не хотелось принимать участие в его глупой игре, я пошла у него на поводу, рассматривая игривые искорки в зрачках, так притягательно светивших на заре.
- Семнадцать - с высоко поднятой головой произнесла я, а он лишь ухмыльнулся неторопливо страницами шелестя.
Наконец найдя нужную, выражение его лица резко поменялось, парень отбросил книгу от себя и до сих пор ту натужную, насквозь фальшивую улыбку я помню даже спустя время, она мной не забыта.
- Прости, но мне пора идти - Промолвил голос с противной хрипотцой и, подняв упавшую книгу, он неловко простился со мной.
А что же было на том листе, я узнала только спустя время, ведь неведомое до этого мною бремя заставило остаться на этом судне еще несколько недель.
моя ошибка в том, что показался холодней и беспокойней океан бушующих сожалений, мне захотелось человеческих, порою глупых откровений. Прижаться к кому-то и ощутить тепло, но я еще не знала во что всё это выльется могло...