Глава 9
Я неловко перехватил повалившегося на меня мужчину за талию. А после, не особо церемонясь, уложил на пол, напоследок покрепче приложив башкой о паркет.
— Умер? — засуетился Хосок, отбрасывая в сторону отбитое горлышко бутылки. — Я его убил? — с широко распахнутыми от испуга глазами подскочил к мужчине.
— Даже если и умер — не жалко, — человеколюбие из меня так и рвалось наружу.
— Жив, — выдохнул облегчённо и, брезгливо откинув руку, на которой щупал пульс, поднялся.
— Досадно. Сильнее надо было бить.
— За решётку не тороплюсь, мне и здесь хорошо. У тебя кровь, — он протянул к моему лицу руку, но я отшатнулся в сторону.
— Не смертельно, — растёр кровь по щеке, оцарапанной осколком.
— А где объятия и благодарность за спасение?
— Благодарность? За что? За то, что по твоей милости я был облапан? Вот уж да! — я начинал заводиться. — Может тебе ещё и поклон до земли отгрохать? И облобызать на радостях?
— Чего злишься? Я-то тут причём?
— Ах да, один момент! Далеко не уходи. У меня тут ещё дельце, — я направился к двери, ведущей в туалет. Та оказалась даже не заперта.
Юнги стоял с закрытыми глазами, опёршись спиной о кафельную стену.
— Сволочь! — зло выкрикнул я и, не видя никакой реакции с его стороны, шагнул к блондину, выдёргивая из его ушей наушники. — Сволочь! — повторил снова, когда его взгляд остановился на мне.
— Что-то стряслось? — равнодушно поинтересовался он, чуть поведя бровью. - Выглядишь взволнованным, — и выхватив их моих рук наушники, прошёл мимо к стойке.
— Взволнованным? Да ладно! С чего бы это? Хотя... Может с того, что кое-кто подсунул меня этому мужику? Может ты извинишься, а я плюну тебе в лицо? И разойдёмся с миром. Как тебе такой расклад?
— Может ты продолжишь брюзжать на пару тонов тише, а я посплю? Как тебе такой расклад?
— Мой вариант мне больше по вкусу.
— Бывает, — с безразличной миной передёрнул плечами.
— Не делай вид, что ничего не произошло!
— Убрать погром не собираешься? — кивнул на осколки, покрывающие пол.
— С радостью соберу их и высыплю тебе в глотку.
— Попробуй.
— Как ты мог уйти?! Как мог пытаться напоить меня?! Совесть совсем атрофировалась за ненадобностью?
— Я просто решил подсобить тебе в добывании деньжат. Для тебя старался. Так с хера ли ты не воспользовался этой чудной возможностью?
— Сволочь!
— Твой словарный запас ещё беднее, чем твой бумажник?
— Эй, ч-ш-ш, — успокаивающе зашипел Хосок, перехватывая меня сзади за талию, когда я уже со свирепым взглядом двинулся на Юнги. — Давайте обойдёмся без рукоприкладства. Я вообще из вашей ругани мало что понял.
— Да что тут непонятного?! Эта сволочь, — я даже не стал тыкать в того пальцем, считая, что и так ясно, о ком речь. — Налил мне соджу! А я-то думал, что вы тут законов придерживаетесь, хотя бы самую малость. Это хорошо, что я так легко не пьянею, да и пил буквально по глоточку за раз... — я всё ещё сердито сопел, пытаясь воспламенить спокойного и умиротворённого Юнги взглядом. — А когда этот мужик стал меня лапать, он просто ушёл! Просто бросил меня! Сволочь!
— Я не имею права нужду справить?
— Помолчи, Юнги, — заткнул того оранжевый. — Тебе я тоже слово дам.
— Позволь мне выдрать его обесцвеченные патлы!
— Это так по-мужски!
— Юнги! — снова цыкнул на того Хосок.
— Да меня чуть не изнасиловали! Прямо на моём славном рабочем месте! А ему плевать! Он и рад стараться! И ты тоже, — я ударил держащего меня Хосока локтем в живот и тот, отпустив меня, согнулся пополам. — Ты обещал, что такого не будет! Заверял, что на Юнги можно рассчитывать!
— Мне жаль, — прохрипел тот. - Нельзя тебе пить, ты какой-то буйный.
— Да не пьян я, совершенно! Эй, — заволновался я, глядя на его скорченную мину. — Разве так сильно ударил?
— Будем считать, что я и за Юнги отгрёб. Всё в порядке, — он выдавил вымученную улыбку и сел на стул у барной стойки. — А теперь я слушаю твою версию происходящего.
— Не строй из себя долбанного детектива, — Юнги, вытянув руку на стойку, лёг на неё щекой, отвернувшись от Хосока.
— Юнги, мы же с тобой договаривались...
— Если вы ждёте от меня извинений, то зря только тратите время. Лучше бы труп пока закопали.
— Да не убил я его! Он просто в отрубе. Если б был трезвый, то уже очнулся бы, а так... — окинул мужчину у своих ног взглядом полным сочувствия. — И всё же... Ты действительно сделал это специально или у тебя найдётся оправдание?
— Личная неприязнь — как оправдание прокатит?
— Личная неприязнь? — переспросил я, аж задыхаясь от возмущения. — Ва-а-а... Клёво! Просто изумительно! Сейчас ты меня под мужиков подкладываешь, а завтра что? Киллера наймёшь? А нельзя свою неприязнь выражать в каких-то рамках, нет? Это не для тебя? Слишком несерьёзно?
— Конечно, мы же не в песочнице.
— Сволочь!
— Подонок, скотина, мерзавец, тварь, ублюдок, мразь... Синонимов полно, — отозвался устало, так и не поднимая головы. — Займись изучением на досуге.
— Всенепременно! Как только покину сие место, так сразу и займусь! А здесь я больше точно не останусь! Ни за что! — я направился к выходу. — Ну вас нафиг! Чем с вами работать, лучше минет Чимину сделаю! Уж получше перспективка, чем тут...
— Эй! Какой ещё к чёрту минет?! Стой! И что за Чимин? — раздалось мне хосоковское в спину, но возвращаться и пояснять в мои планы не входило.
Я был зол. Ужасно зол. Этот мужик был мне вообще как-то побоку, ему от всех моих многочисленных проклятий перепала лишь сотая часть. Так, самая малость. Основная и самая извращённая часть досталась, конечно же, Юнги. С одной стороны, я понимал, что в принципе-то всё нормально, ничего ведь по сути не произошло. И что не стоит так злиться. Снова напоминал себе, что гордость моя в бессрочном отпуске. Но с другой... Мне хотелось Юнги задушить, воскресить, свернуть ему шею, снова воскресить, пырнуть ножичком и опять воскресить... И так до бесконечности.
Я цедил проклятия, сердито скаля зубы, когда вдруг наткнулся на идущего мне навстречу Куки.
— Ты где шлялся? — грубо остановил того, пихнув в плечо.
— Я? Меня Юнги попросил в магазин сходить, за газировкой.
— Ах Юнги-и-и, — протянул я. — Ну да, ну да. Слушайся его, молодец, ты же золотце, — хмыкнул язвительно.
— Что-то случилось? — на лице Печеньки читалось явное смятение. — У тебя кровь, — обеспокоенно ткнул пальцем мне в щёку.
— Да нет, что ты! Всё блестяще и сказочно! Прям радужно и единорожно! — похлопал его по плечу и обошёл.
— А ты куда?
— Минет Чимину делать! — выдал я дофига воодушевлённо и громко.
И, когда, помахав Куки, завернул за угол, понял, что с воодушевлённостью и громкостью явно перестарался.
— Минет? Не помню, чтоб я предлагал подобные пути выплаты долга.