Грязь
Клича́т в народе меня ведьмой.
Грешна́я и порочная я.
Меня родные бьют душевной плетью
И избегают, в стороны снуя.
Глаза прохожих полны отвращения
И ненавижу я сама себя.
Я вижу монстра в своем отражении.
Мечтаю погубить, скорее утопя.
Свет лампы постепенно затухает,
А кровь запястья обжигает.
Глаза вдруг, монстр закрывает!
И боль стихает.
А в голове мелькает тень
Того ужасного мужчины:
Он мучил девушку весь день,
Содрав с нее штанины.
Вжимал в кровать, заклеев губы скотчем.
Кровать тряслась, скрипя как лёд.
Изнасиловал леди он прям в доме отчем,
А после ушёл, стерев свой приход.
Мать кричала так громко, ужасно!
А в глазах её замер испуг.
Моментально став женщиной очень несчастной.
Не узнал бы любимый супруг.
Лежало кровавое лезвие на кафеле.
Пятнадцатилетняя замерла.
Вот зачем одну девочку в доме оставили?
На саму себя мать стала зла.
На столе ожидала записка:
«Мама, я не хочу больше жить!»
Мать наклонилась к дочери, низко.
— Как могла ты себя погубить?
Шепот матери тихий, отчаянный.
Слёзы капают дочке на лоб.
Теперь ходит она, везде неприкаянной.
И берет её тело озноб.