Ключи от твоего сердца

Извергая потоки

жестоких слов,

неудачники строят жизнь

на обрывках фраз и снов.

А я изо всех сил пытаюсь

защитить их.

- А у меня для тебя кое-что есть! - провозглашает Ник, входя в класс утром в понедельник.

Если он сейчас выдаст очередной анекдот про Чака Норриса, меня разорвет, в самом буквальном смысле этого слова.

- Не сегодня, Ник, у меня голова болит...

- Знаешь, что делает Чак Норрис, когда у него болит голова?

- Ник, я серьезно! Заткнись!

Ник отворачивается и принимается обрабатывать свою несчастную соседку справа.

Уилла нет. Мы ждем, не зная, что делать. Судя по реакции одноклассников, обычно он никогда не опаздывает.

- Академическое опоздание! - заявляет Хави, встает, собирает учебники, выходит в коридор, но тут же возвращается. Вместе с Уиллом.

Уилл закрывает за собой дверь, подходит к своему столу и кладет на него стопку бумаг. Он на взводе - это видно невооруженным взглядом. Разделив бумаги на три стопки, он передает их ученикам, сидящим на первых партах каждого ряда, включая меня. Там примерно десять листков. Я перебираю их и на одном вижу стихотворение Эдди про розовый шарик. Видимо, это все стихи, написанные учениками, но остальные мне незнакомы.

- Некоторые из вас уже выступили на слэме в этом семестре. Я ценю это. По себе знаю, что выйти на сцену в первый раз очень непросто, - говорит он, беря в руки свою копию распечаток. - Это стихи, написанные учениками вашего и других классов. Сейчас я хочу, чтобы вы сначала прочитали их, а потом оценили. От ноля до десяти баллов. Десять - высший балл, ноль - низший. Будьте откровенны: если вам не нравится, ставьте низкую оценку. Мы попытаемся определить лучшее и худшее стихотворение. Напишите вашу оценку внизу справа на каждой странице. Вперед! - Он садится за стол и наблюдает за реакцией класса.

Задание мне не по душе, оно кажется мне не совсем честным. Я поднимаю руку. Ну зачем, зачем я поднимаю руку?! Уилл смотрит на меня и кивает.

- А в чем смысл задания? - спрашиваю я.

Прежде чем ответить, Уилл медленно обводит класс взглядом.

- Лейкен, задай этот вопрос еще раз, когда все закончат.

Он ведет себя очень странно!

Я начинаю читать первое стихотворение, и тут Уилл берет два листка бумаги, проходит мимо меня и кладет один из листков на парту Эдди. Она читает то, что на нем написано, и недоуменно хмурится. Уилл возвращается и кладет второй листок передо мной - это уведомление о том, что нас оставляют после уроков.

Мы с Эдди переглядываемся. Она пожимает плечами. Я комкаю листок в шарик и кидаю его через весь класс в мусорное ведро, причем попадаю точно в цель.

Примерно через полчаса почти все в классе уже оценили стихи. Уилл начинает собирать распечатки и считать общую сумму баллов на калькуляторе. Как только последний человек сдает работу, Уилл записывает итоговые оценки и садится за стол.

- Ну что, вы готовы услышать, какие стихи - полный отстой? - спрашивает он, помахивая листком с итоговыми баллами. - А какие получили самую высокую оценку? - с улыбкой произносит он и ждет, что ответит класс.

Все молчат. Все, кроме Эдди.

- Некоторые из авторов этих стихов, может, и не хотят знать, сколько баллов получили. Я вот точно не хочу.

- А если тебе все равно, сколько баллов ты получила, то зачем вообще писала? - спрашивает Уилл, подходя к ее парте.

Эдди молчит, обдумывая ответ, а потом произносит:

- Ну, если не считать того, что я хотела получить зачет по вашему предмету автоматом... Наверное, затем, что мне было что сказать.

- Лейкен, будь добра, задай еще раз свой вопрос, - поворачивается ко мне Уилл.

Мой вопрос? Я лихорадочно пытаюсь вспомнить, что спрашивала. Ах, ну да, о смысле?

- В чем смысл этого задания? - неуверенно повторяю я.

Уилл поднимает листок с итоговыми баллами и медленно рвет его ровно посередине. Потом берет распечатки с проставленными баллами и бросает их в мусорное ведро, подходит к доске и начинает что-то писать. Закончив, он делает шаг в сторону.

Балом правят не баллы, балом правит поэзия.

Алан Вульф

В классе воцаряется тишина, все молча разглядывают написанную на доске цитату. Уилл выдерживает паузу, а потом продолжает:

- Вас не должно волновать, что другие думают о вашей поэзии. Выходя на сцену, вы делитесь со слушателями частью своей души, а душу в баллах оценить невозможно!

Звенит звонок. Обычно народ уже кинулся бы к двери, но сейчас никто не двигается с места - мы все смотрим на доску, словно загипнотизированные.

- Завтра вы узнаете, почему так важно писать стихи, - говорит Уилл.

На долю секунды, несмотря на весь бардак, который творится у меня в голове, я забываю, что передо мной Уилл, и смотрю на него именно как на своего учителя.

Хави первым встает с места, вскоре его примеру следуют все остальные. Уилл стоит ко мне спиной, и тут Эдди идет к его столу, держа в руке бланк. А я-то уже и забыла, что мы оставлены после уроков! Проходя мимо меня, Эдди подмигивает и идет к его столу.

- Мистер Купер, - преувеличенно вежливо обращается к нему она, - насколько я понимаю, данное распоряжение вступает в силу с последнего урока, то есть примерно с половины четвертого. Мне бы очень хотелось - и, думаю, Лейкен меня поддержит - быть пунктуальной и честно отбыть наше целиком и полностью заслуженное наказание с должным усердием. Не будете ли вы так любезны сообщить, где именно будет приведен в исполнение данный приговор?

- Здесь, - на ходу бросает Уилл, даже не взглянув на нее. - Только вы двое. Три тридцать.

И уходит. Как ни в чем не бывало.

- Ты что с ним сделала? - расхохотавшись, спрашивает Эдди.

- Ну не только я, Эдди, мы обе, - отвечаю я, направляясь следом за ней к двери.

- О господи! - оборачивается она и с ужасом смотрит на меня. - Он знает, что я знаю? И что он собирается предпринять?!

- Вот это мы, видимо, и узнаем в три тридцать, - пожимаю плечами я.

* * *

- Что? Красавчик оставил вас после уроков?! - недоверчиво смеется Гевин.

- Да, давно у него бабы не было, - вздыхает Ник.

Эдди так хохочет над его комментарием, что давится молоком, и оно брызгает во все стороны. Я награждаю ее многозначительным взглядом, и она умолкает.

- Да не может быть, чтобы он вас после уроков оставил! - продолжает Гевин. Но вы точно не знаете за что, да? За прогул? Так он вроде что-то вам говорил насчет этого на прошлой неделе и не особо-то сердился...

Я прекрасно знаю, за что нас оставили после уроков. По крайней мере, думаю, что знаю: он хочет убедиться, что Эдди можно доверять. Однако от него всего можно ожидать, поэтому я придумываю ответ на ходу:

- Он сказал, что это из-за того, что мы так и не сдали то задание, которое вы делали в тот день, когда мы прогуляли.

- Да ладно! Ты же его делала, я помню! - обращается к Эдди Гевин.

- По-моему, я его потеряла, - пожимает плечами она.

* * *

Мы с Эдди встречаемся перед аудиторией Уилла ровно в три тридцать.

- Знаешь, чем больше я думаю, тем меньше мне все это нравится. Почему он не мог просто позвонить мне или подойти поговорить, если ему что-то нужно? У меня, вообще-то, планы...

- Ну, может, это ненадолго...

- Ненавижу, когда оставляют после уроков, такое занудство! Я лучше бы повалялась у него дома на полу рядом с тобой, чем сидеть вот так в классе...

- Может, нам все равно удастся весело провести время?

- А знаешь, ты права! - поворачивается ко мне Эдди, уже держась за ручку двери. - Давай веселиться! Если не ошибаюсь, обычно после уроков оставляют на час - представляешь, сколько шуток про Чака Норриса мы успеем сочинить за это время?

- Ну, не так много, как сам Чак Норрис, - улыбаюсь в ответ я.

- Добрый день, мистер Купер, - влетая в аудиторию, заявляет Эдди.

- Садитесь, - говорит он, стирая с доски цитату про поэзию.

- Мистер Купер, а вы знали, что даже сиденья встают, когда в комнату входит Чак Норрис? - спрашивает она.

Я давлюсь от смеха и прохожу в аудиторию вслед за Эдди. Она идет в самый конец класса и сдвигает две парты на последнем ряду. Теперь мы находимся на максимальном расстоянии от учительского стола.

Уилл не смеется. Даже не улыбается. Сидя за своим столом, он сердито смотрит на нас, а мы хихикаем, как и положено ученицам старших классов.