Ключи от твоего сердца

Следующие несколько недель пролетают незаметно: домашних заданий становится все больше, а на уроках Уилла одиночество ощущается все сильнее. После трагической гибели снеговика мы ни разу не разговаривали, даже в глаза друг другу не смотрели. Он бежит от меня как от чумы.

Не могу сказать, что я привыкла к Мичигану. Возможно, вся эта история с Уиллом только усугубила положение дел. У меня осталось лишь одно желание: спать, спать, спать... Наверное, потому, что во сне стихает душевная боль.

Эдди постоянно предлагает мне все новые и новые варианты заполнения пустоты в графе «бойфренд», но ни один из них меня не заинтересовал. От отчаяния она поменялась местами с Ником на уроках Уилла, надеясь, что у нас с ним что-нибудь выйдет.

Да не выйдет ничего...

– Эй, Лейкен! – улыбаясь, окликает меня Ник, придвигаясь поближе. – Вот еще один, специально для тебя! Рассказать?

Только на этой неделе Ник умудрился вконец измучить меня анекдотами про Чака Норриса – минимум по три штуки в день! Он пребывает в неведении, полагая, что раз я из Техаса, то должна с ума сходить по техасскому рейнджеру Крутому Уокеру.

– Конечно расскажи, – обреченно соглашаюсь я, давно уяснив, что отказываться бесполезно.

– Сегодня Чак Норрис завел почту на g-mail. Его новый адрес: gmail@chucknorris.com!

Я не сразу понимаю, в чем прикол. Обычно я быстро реагирую на шутки, но в последнее время что-то торможу, и у меня есть на то свои причины...

– Забавно, – отвечаю я, чтобы сделать ему приятное.

– Чак Норрис досчитал до бесконечности. Дважды.

Не знаю, что в этом веселого, но все-таки смеюсь. Ник, конечно, меня достает, но его невежество умиляет.

В аудиторию входит Уилл и награждает Ника убийственным взглядом. На меня он не обращает ровным счетом никакого внимания, но мне хочется думать, что где-то в глубине души он все-таки ревнует. Больше того, в присутствии Уилла я демонстративно проявляю к Нику повышенный интерес. Сама себя ненавижу за желание заставить его ревновать, но ничего не могу поделать. Главное – вовремя остановиться, пока Нику не взбредет в голову, что он мне действительно нравится, хотя это непросто. Но в данной ситуации ничего другого мне не остается.

– Достаем тетради! Сегодня будем писать стихи, – сообщает Уилл, садясь за стол.

Полкласса мрачно вздыхает, а Эдди в восторге хлопает в ладоши.

– А можно писать вдвоем? – спрашивает Ник, потихоньку двигая свой стол к моему.

– Нельзя! – сердито отвечает Уилл, Ник пожимает плечами и отодвигает стол обратно. – Каждый из вас должен написать небольшое стихотворение, с которым завтра вы будете выступать перед классом.

Я начинаю делать кое-какие заметки, просто для того, чтобы не смотреть на него, пока он объясняет задание. Остаться в его классе – очень плохая идея: я не могу его внимательно слушать, все время пытаюсь угадать, что у него на уме, думает ли он о нас, что будет делать сегодня вечером. Впрочем, дома я тоже постоянно о нем думаю. Ловлю себя на том, что все время смотрю в окно на его дом. Если честно, то, даже если бы я перешла в другой класс, это ничего бы не изменило. Просто после школы я сломя голову неслась бы домой, чтобы приехать первой, а потом, спрятавшись за занавеской, смотреть, как он подъезжает к дому и выходит из машины. Моя жизнь превратилась в игру с самой собой, причем в игру крайне утомительную. Как бы я хотела найти способ избавиться от этой привязанности... Вот у него, по-моему, получается неплохо...

– Для завтрашней презентации достаточно всего десяти предложений. В течение пары недель мы сможем доработать ваш текст, и тогда вам будет с чем прийти на слэм, – продолжает Уилл. – Я не забыл, не думайте! Пока что никто из вас там не появлялся. Помните, у нас с вами уговор.

Весь класс начинает протестовать.

– Мы так не договаривались! – возмущается Гевин. – Вы же сказали, что мы должны просто сходить туда, посмотреть, как все происходит. А теперь выясняется, что мы еще и выступать должны?

– Ну на самом деле не должны. Достаточно посетить один слэм. Выступать вы не обязаны. Главное – посмотреть и послушать. Однако всегда есть вероятность, что вас выберут для «жертвоприношения», поэтому иметь что-нибудь наготове не помешает.

Несколько человек в один голос интересуются, что такое «жертвоприношение». Уилл объясняет, что любого из присутствующих в зале могут попросить выйти на сцену и прочесть что-нибудь, поэтому у каждого на всякий случай должна быть какая-то заготовка.

– А если мы захотим выступить? – спрашивает Эдди.

– Вот что, давайте-ка заключим еще одну сделку, – предлагает Уилл. – Те, кто выступит на слэме по доброй воле, – получат зачет автоматом.

– Отлично, я согласна! – ликует Эдди.

– А если мы туда не пойдем, тогда что? – спрашивает Хави.

– Пропустишь потрясающее мероприятие. Ну и еще схватишь двойку за активность на занятиях, – отвечает Уилл.

Хави закатывает глаза и громко стонет.

– А о чем можно писать? – спрашивает Эдди.

– О чем угодно, – отвечает Уилл, подходя поближе и останавливаясь в паре сантиметров от меня. – Здесь нет никаких правил. Можно писать о любви, о еде, о любимом занятии, о чем-то важном, что произошло у вас в жизни. Можно писать о том, как сильно вы ненавидите вашего преподавателя поэзии. В общем, о чем угодно, лишь бы это вызывало у вас сильные чувства. Если их нет, слушатели сразу это поймут и не станут вас слушать, а это, уж поверьте мне, неприятно, – объясняет он, судя по всему, исходя из собственного опыта.

– А как насчет секса? Про секс можно писать? – спрашивает Хави, явно провоцируя Уилла.

Но тот не ведется.

– О чем угодно. Если, конечно, не боитесь реакции родителей.

– А если родители нас туда не отпустят? Ну, в смысле, это же все-таки ночной клуб, – спрашивает кто-то с задних рядов.

– Их беспокойство вполне можно понять. Если родители будут сомневаться, я готов поговорить с ними. Кстати, клуб находится неблизко, так что, если возникнут проблемы с транспортом, возьмем школьный микроавтобус. В общем, не переживайте – прорвемся! Я очень трепетно отношусь к слэмам, будет просто несправедливо с моей стороны лишить вас возможности получить такой незабываемый опыт. В течение этой недели я буду готов ответить на все ваши вопросы относительно плана занятий в этом семестре, а пока давайте займемся делом. У вас есть весь урок на то, чтобы написать стихотворение. Завтра начинаем презентации. Вперед!

Я открываю тетрадку и смотрю на чистые страницы, совершенно не представляя, о чем писать. Последнее время я думаю только о Уилле, но о нем я уж точно не стану писать!

К концу урока в моей тетради не появляется ничего, кроме имени и фамилии. Я украдкой бросаю взгляд на Уилла: он сидит за столом, прикусив губу, и смотрит на мой стол, на пустую тетрадь. Он поднимает глаза и замечает мой взгляд. Впервые за последние три недели мы смотрим друг другу в глаза. Удивительно, но он не отворачивается. Если бы он только знал, о чем я думаю, глядя на то, как он кусает губы, то, наверное, не просто бы отвернулся, а вообще вышел из класса. Я краснею, в аудитории вдруг становится невыносимо душно. Нас спасает звонок. Уилл встает, подходит к двери, открывает ее, смотрит вслед выходящим из класса ученикам. Я быстро убираю тетрадку, надеваю сумку на плечо и, опустив глаза, выскальзываю в коридор, спиной чувствуя его взгляд.

Только я решила, что он и думать обо мне забыл, и вот тебе на! Остаток дня я веду себя тише воды ниже травы и пытаюсь разгадать мотивы его поведения. В конце концов нахожу единственно разумное объяснение: он так же запутался, как и я.

* * *

С облегчением выйдя из школы, я подставляю лицо теплым солнечным лучам и иду к своему джипу. Весь октябрь стояли жуткие холода, но, судя по прогнозу, ближайшие две недели мы сможем немного отдохнуть от снега, пока не начнется настоящая зима. Сев в машину, я вставляю ключ в зажигание и поворачиваю его.

Ничего не происходит.

Отлично, теперь еще и джип накрылся! Я понятия не имею, что делать в таких случаях, но все-таки открываю капот и заглядываю под него: куча каких-то проводов и железных деталей приводит меня в недоумение, ведь я ничего не смыслю в устройстве автомобиля. Впрочем, я знаю, как выглядит аккумулятор, поэтому достаю из багажника монтировку и стучу по нему. Снова пытаюсь завестись, но ничего не получается, и тогда я решаю постучать посильнее, надеясь, что в запале не испорчу его окончательно.

– Плохая идея, – раздается за моей спиной голос Уилла.

Я оборачиваюсь. Он стоит совсем рядом с сумкой через плечо и сейчас гораздо больше похож на учителя, чем просто на Уилла.

– Спасибо, я и так знаю, что многое из того, что я делаю, кажется тебе плохой идеей, – огрызаюсь я из-под капота.

– А что случилось? Не заводится? – Он заглядывает внутрь и начинает возиться с проводами.

Что он, черт побери, творит?! Сначала говорит, что мы не должны разговаривать на людях, потом пялится на меня на уроке, а теперь пытается починить мою машину?! Терпеть не могу непоследовательность!

– Уилл, ты что делаешь?

– А сама как думаешь? – спрашивает он, выглядывая из-за капота и удивленно смотря на меня. – Пытаюсь выяснить, что у тебя с машиной. – Он садится за руль и пробует завести машину.

– В смысле, ты зачем это делаешь? Ты же просил, чтобы я к тебе не подходила!

– Лейкен, а что тут такого?! Одна из моих учениц застряла на парковке. Не могу же я просто сесть в свою машину и уехать.

Он предельно ясно выражается, но мне все равно обидно. Видимо, он понимает, что выразился неудачно, вздыхает, выходит из машины и снова залезает под капот.

– Слушай, я не это имел в виду, – бормочет он, продолжая мучить провода.

– Мне и так тяжело, Уилл, – тихо говорю я, наклоняясь рядом и пытаясь выглядеть естественно и непринужденно. – Тебе легко удалось смириться с тем, что произошло, а мне – нет! Да я ни о чем другом даже думать не могу!

– По-твоему, мне легко? – шепчет Уилл, повернувшись ко мне и опираясь обеими руками на капот.

– Похоже, что да!

– Лейк, ты жестоко ошибаешься. Каждый день я заставляю себя идти на работу и думаю о том, что из-за этого мы не можем быть вместе, – тихо говорит он, отвернувшись от меня. – Если бы не Колдер, я бы уволился в тот самый день, когда мы с тобой встретились в коридоре. Взял бы академку на год, ты бы закончила школу, и я бы вернулся. Поверь мне, – едва слышно шепчет он, поворачиваясь ко мне, – я прокручивал в голове все возможные варианты. Думаешь, мне легко видеть, как ты страдаешь из-за меня? Что из-за меня ты все время такая грустная?

Такой искренности я от него совсем не ожидала... я даже не подозревала, что все на самом деле вот так...

– Прости... прости... я думала, что...

– С аккумулятором все в порядке, – перебивает меня Уилл, снова поворачиваясь к машине, – похоже, дело в генераторе.

– Что, не заводится? – спрашивает Ник, подходя к нам, и я тут же понимаю, почему Уилл так резко перебил меня на полуслове.

– Ага. Мистер Купер думает, что надо генератор менять...

– Отстой! – провозглашает Ник, заглянув под капот. – Хочешь, подвезу тебя домой? – предлагает он, и я уже собираюсь было отказаться, но Уилл не дает мне даже рта открыть.

– Было бы здорово, Ник, – произносит он, закрывая капот джипа.

Я умоляюще смотрю на Уилла, но он делает вид, что не замечает моего молчаливого протеста, и уходит, оставляя меня с Ником.

– Я вон там стою, – машет рукой Ник, поворачивая к своей машине.

– Погоди, я вещи возьму!

Взяв сумку, я собираюсь вытащить из зажигания ключ, но его там нет, – наверное, Уилл по ошибке прихватил его. На всякий случай я оставляю дверь приоткрытой – вдруг ключи просто потерялись. Не хватает еще вызывать мастера, чтобы тот вскрыл мне машину, мы и так по уши в долгах.

– Ого! Классная тачка! – охаю я, увидев черный спортивный автомобиль Ника. Не знаю, что это за марка, но сияет как новенькая.

– Не моя, – вздыхает он, – папина. Он разрешает мне брать ее, когда сам не ездит на работу.

– Ну, все равно классная. Давай проедем мимо начальной школы Чепмена, ладно? Я должна братишку забрать.

– Без проблем, – кивает Ник, выезжая с парковки, и сворачивает налево.

– Ну что, новенькая, скучаешь по Техасу? – Хотя мы уже месяц учимся в одном классе, Ник по-прежнему называет меня новенькой.

– Ага, – односложно отвечаю я.

Он пытается поддерживать разговор, но я воспринимаю все его вопросы как риторические и не отвечаю. Все мои мысли заняты тем, что успел сказать мне Уилл, пока Ник все не испортил. До Ника наконец-то доходит, что я не в настроении болтать, поэтому он включает радио.

Мы подъезжаем к начальной школе, я выхожу из машины и машу Келу рукой, чтобы он заметил меня. Они с Колдером тут же подбегают ко мне и хором спрашивают:

– А где твой джип?

– Не заводится. Залезай. Ник отвезет нас домой.

– А, понятно... Колдер сегодня тоже едет с нами.

Я открываю заднюю дверь, мальчики забираются на тесные сиденья и принимаются охать и ахать от восхищения. Всю дорогу до дома они сравнивают своих трансформеров и обсуждают машину Ника. Как только мы останавливаемся, Кел и Колдер выскакивают из машины, бегут и скрываются за дверью. Поблагодарив Ника, я иду следом за мальчиками, но Ник открывает дверь и окликает меня:

– Лейкен, подожди!

Черт! Этого следовало ожидать... Я оборачиваюсь. Ник стоит на дорожке.

– Мы с Эдди и Гевином в конце недели собираемся сходить в «Гетти». Хочешь с нами? – заметно волнуясь, спрашивает он.

Да, надо было уже давно притормозить и перестать с ним кокетничать! Меня охватывает чувство вины, ведь я прекрасно понимаю, что намеренно ввела его в заблуждение.

– Не знаю. Мне надо сначала у мамы спросить. Договоримся завтра, ладно? – отвечаю я, но, увидев, с какой надеждой смотрит на меня Ник, жалею, что не отказалась сразу. Мне не хочется, чтобы он думал, что нравится мне.

– Ладно, завтра так завтра. Увидимся, – прощается он.

Я захожу в дом. Кел и Колдер сидят за барной стойкой и делают уроки.

– Колдер, а ты теперь с нами живешь, что ли? – спрашиваю я.

– Я могу пойти домой, если хочешь, – отвечает он, глядя на меня своими большими зелеными, совсем как у Уилла, глазами.

– Да нет! Я пошутила. Мне нравится, когда ты к нам приходишь, – тогда этот маленький негодяй не так сильно меня достает, – уверяю его я, обнимая Кела за плечи, а потом иду на кухню и наливаю себе стакан сока.

– А этот Ник – твой парень? А я думал, что мой брат будет твоим парнем! – внезапно выпаливает Колдер, застав меня врасплох, так что я аж соком поперхнулась.

– Нет, они оба – не мои парни. Колдер, мы с твоим братом просто друзья!

– Неправда, Лейкен! – Кел ехидно ухмыляется и переглядывается с Колдером. – Я же видел, как вы с ним целовались. Ну тогда, вечером, когда вы поздно вернулись. Стояли перед домом и целовались. Я в окно все видел!

У меня чуть сердце из груди не выскакивает! Я подхожу к ним и опираюсь обеими руками на стойку.

– Кел! Никогда больше не говори об этом! Никому! Понял меня? – строгим тоном говорю я.

Кел широко раскрывает глаза от страха, и мальчишки буквально вжимаются в спинки стульев.

– Я серьезно! – продолжаю я. – Это не то, что ты думаешь! Тебе просто показалось, а если ты кому-нибудь об этом расскажешь, у Уилла будут очень большие проблемы, ясно?