Однокрылый ангел
Несётся ангел в небесах:
Такой красивый из себя весь —
Прозрачный блеск сверкает в волосах
И с четырьмя зрачками в глазах,
Без золотых каких-то украшений,
Без дорогих на теле благ,
Ведь он и так красивее богов с изображений,
Лишь розовый плащ вьётся как стяг.
На кожаном поясе висит меч
В ярко-синих мягких ножнах,
Что сможет и сам камень просечь
И о пощаде демоны попросят у него в ногах.
Ножны жаркий огонь скрывают,
Что озарит лучом всю темноту.
По этому мечу ангела все узнают
И обливаются в поту.
Оружие это нужно для того,
Чтобы ангел отразил угрозу Рая,
Чтобы из Ада не осталось никого,
Когда он лидер, а ангелы — его стая.
Звать его красиво и невинно:
Свет дарующий Лауриилл,
Кожа суха, желта и пустынна
Из-за того, что он десяток тысяч лет прожил.
Рядом пролетает чёрная ворона
И изначально они друг друга не видят:
Даже взгляд на него не направила она.
Ворона улетела, только перья за нею взлетают.
Потом пролетает ещё одна:
Уже она на Лауриилла смотрит
И она левого глаза лишена,
Но и вторая под облаком тонет.
Потом пролетает третья,
На неё уже сам ангел глядит,
Но не испытывает смятения:
Лишь улыбается и дальше летит.
Четвёртая ворона приближается,
Смотрит долго и вдруг каркает,
Потом всё дальше отдаляется
И перья по пути теряет.
Пятая ворона не пролетает мимо,
Пятая по счёту рассердилась дико —
Она клюёт волосы ангела ощутимо,
Но ей надоело и она улетает далеко.
Шестая голодно тянет светлые пряди,
Потом щепает щёку.
Седьмая, на плечо нагадив,
Громко каркает, забив тревогу.
На этот зов другие вороны собираются
И агрессивно начинают ангела щипать.
Одни о лицо ударяются,
Другие в уши стали червяков совать.
Кто-то пытается стянуть розовый плащ,
Кто-то дёргает за лёгкие сандалии,
Кто-то снимает ткань с талии
И за пальцы хватается далее.
Но Лаурииллу плевать на агрессивных тварей.
Он чистый ангел неба, а они простые птицы —
Их много, но они маленькие, а он большой и ярый,
Вороны не стоят ни одной крупицы.
Но чёрные голодранцы голодают
И всё никак не могут остановиться.
Они в агрессию вступают
И сильно начинают злиться.
Дикие птицы начали щепать крыло —
Белоснежное, большое и пушистое.
Крыло беспощадных птиц стряхнуло,
Но падает перо волнистое
И падает их больше так с каждым разом,
Дикие птицы дичают как демоны.
Их пытки становятся больнее с каждым часом,
Вот бы уже улетели они.
Белоснежное крыло окровавливается,
С кровью торчат хрустальные кости.
Но Лауриилл почему-то не сдаётся
И даже не проявляет злости.
Чёрные вороны вырывают крыло
И холодными когтями святого толкают,
Будто пожирать ангелов — их ремесло,
Настолько сильно голодают.
Ранений Лауриилл упал в пыль,
Смотрит вверх на улетающих ворон.
С улыбкой он провожает их варварский стиль
И поправляет локон.
«Я не буду мстить каким-то мелким птицам
И не стану понапрасну злиться.
Мне некогда делить время тупицам,
С каким-то бедолагами возиться.
Их жизнь и так не мало потрепала,
Я не хочу и дальше добивать,
Ведь душа их тело почти что потеряла
И они только то и могут, что каркать.
Пусть улетают в даль куда хотят,
Долго они всё равно не протянут.
Я не из тех, кто по пустякам мстят,
Я из тех, кто в сложностях двигаться дальше не устанут.
Со мной всё хорошо: осталось ещё одно крыло,
Есть руки, ноги, голова.
Пока я жив ещё ничего не завяло
И я не сдаюсь, ведь я не жертва».