И снова улицы
Вечер смеркался в разноформых звёздах,
Улица Матери стойко пахла осенью.
На этой улице красивые цветы, фонари на мостах,
Жёлтые листья накрыли дорогу плотной простыню.
Я думал о жизни на улице Придворных —
Не понимал, зачем я нужен ей (жизни).
Хотел избавиться от дней позорных,
Когда извилины совести до корней грызли.
Пора идти домой, прошёл улицу Каменщиков,
Прохладный воздух гладил приятно.
Затем прошёл улицу Богословов,
Но зачем я жил: мне всё ещё не было понятно.
Улица Валентина Белоусова сорок четыре…
Что же, я раскрыл плечи пошире
И продолжил пеший путь,
По прежнему не понимая в чём моя суть.
Улица Игоря Стечкина одиннадцать:
Старые подъезды, тонкие окна, ветхие балконы,
Но жильцам можно только завидовать…
У них счастливая семья, вечно звонящие телефоны.
Старая улица Григория Виеру:
Здесь я впервые целовался.
Такая же улица Николая Спэтару:
Здесь впервые лаской занимался.
Я завернул на улицу Октавиана Гоги,
Но от долгой дороги болели ноги
И уже почти полностью растёрлись сапоги.
Улицы как любвеобильны, так и строги.
Мои пересёки заняла аллея Дмитрия Кантемира,
Где много лет назад я с людьми вышел на протест:
Отечество требовало нейтралитета и мира,
Но я избежал наказания, а других ждал арест.
Тихая улица Александра Донича:
Тут я иногда засыпал после тяжёлой работы,
Прямо на улице, утомлённо и молча
Под покрывалом темноты.
Звонкая улица Джорджа Кошбука:
Там я закончил одноимённый лицей.
Но учёба была нежеланной, скорее нервная услуга,
Там я чувствовал себя разрушенным маяком вокруг морей.
Ноги вели на улицу Льва Авербуха
Автоматически, не чувствуя их.
Где же моя сила духа?
Почему не могу восстановиться и на выходных?
Улица Алексея Матвеевича пуста,
Ведь люди здесь спят раньше всех.
И у них судьба проста,
И весь день разносится смех.
Улица Алеку Руссо: я почти где нужно,
Ещё пару районов пройти и буду дома.
От навязчивых мыслей и в прохладе стало душно,
Как небо чистое вокруг жгучего грома.
Улица Николая Бэлческу: в этом тихом укромке
Сдавал давно на водительские права.
Но покупка машины не на моём крючке,
Ещё будет время заняться этим снова.
Улица Мирчи Элиаде: тут я чаще курю,
Даже не зная почему именно она к этому тянет,
Я просто на серо-голубой дымок смотрю,
Пока дым изнутри меня добивает.
Шаги вели, вот и улица Тульская,
После неё полупустая улица Московская.
Потом насыщенная улица Бухарестская,
И наконец-то улица Воскресения:
Двор за двором, фонарь за фонарём,
Я приближался ближе и ближе.
Затем на бульвар Александра Македонского подъём,
А я с каждой минутой дышал тише.
Улица Византийская встретила приятными запахами:
Пироги, жареное мясо, перцы в духовке,
А во дворе керамические гномы с длинными колпаками,
Установленные там ещё в Совке.
Я жил на улице Певчих Цикад восемь;
Вошёл в подъезд, устало поднялся на нужный этаж.
Чем ближе к дому, тем больше ничего не хотел совсем,
Хотелось остановиться, найти старый гараж
У дома и уснуть, отдохнуть хотя бы там,
Но я вошёл в квартиру и провалился на кровать.
«Может все свои проблемы наварил я сам?» —
С такими мыслями я начал спать.