...
вот увидишь небо - и что сказать,
если вдруг не сможешь молчать о нём?
погляди-ка: в поле мой старый дом,
на окне открытом лежит тетрадь,
ветер рвёт сухие её листы
(поделом, я сам их некрепко сшил),
и уносит вдаль, где среди вершин
небеса пронзительны и чисты.
вот мой старый дом. в нём уют и тишь,
по ночам светло и растёт трава,
и часы тут ходят едва-едва,
что застынешь - будто бы век стоишь,
камни стен во мхе, под крыльцом возня,
у крыльца заметны следы лисиц,
а на старой крыше десяток птиц -
птицы держат за своего меня.
вот мой старый дом. приходи гостить,
я проснулся б сразу, поставил чай,
я б согнал неряшливых фей с плеча
и дождинок утренних полгорсти.
тут сто лет не ходит тревог и бед,
всё, что помню - в поздний осенний мрак
я смотрел с крыльца, улыбаясь, как
мои птицы звали меня к себе.
мои птицы - десять небесных душ -
легче ветра, веры, долгов и слов,
я летел бы с ними, да не готов.
я пока всё жду, как в лесную глушь
в час, когда на небе цветёт заря,
ты придёшь, во сне или наяву.
ты придёшь, ни слова не говоря -
и кивнёшь на зыбкую синеву.
год за годом птицы меня зовут,
но тогда они
позовут
не зря.
(с) Айри