...
он сказал:
береги мою нежность, заберу потом. и ушёл.
из окна виднелись парки, крыши, самолёта туманный след,
рассветное небо, яркое, как крюшон,
на фоне - кораблик бабочкой на игле.
он потом звонил, говорил ей, что не болей,
не грусти, не скучай... терпение - говорил -
одно из важнейших для человека,
а небо выпишет всем инвойс...
она вешала трубку, чтоб он чего-то не натворил.
не могла сказать,
что она не то чтобы человек
и не помнит всех этих свойств.
время шло. надежда настраивала весы.
время, не имеющее ни качества, ни привкуса, ни минут -
только лишь обстоятельство, в котором любые часы -
вдохновенно врут.
а любой уходящий с ней - проводник на час.
и любая, идущая с ним - так похожа на..
перспектива ни там, ни здесь
наблюдателю не видна.
этой ночью - в который раз -
он проснётся, вздрогнув, снами своими пьян.
без эмоций чмокнет в плечо красавицу рядом с ним
/та слегка шевельнется, уронит: что, снова сон?../
- отпусти, - подумает, - хватит крутить это чёртово колесо...
через восемь стран,
в самой серой из серых зим,
она тоже откроет глаза, послушает тишину,
покурить выйдет в холод, не взяв пальто.
скажет:
в этом городе, слышишь, вся нежность идёт ко дну..
отпустить тебя?
ни за что.
(с) Юлия Али