4
Пришло время описать внешность нашей героини. Она была вроде бы и средней, ничем не примечательной, но что такое среднее? Все миллиарды людей в мире совершенно разные, и Кира была, как и все из нас, особенной и ни на кого не похожей. Среднего роста (примерно сто шестьдесят три сантиметра), с каштановыми, отливающими в рыжину прямыми длинными волосами, которые она никогда не красила и всегда стригла ниже лопаток, золотисто-карими глазами, она была какой-то по-особенному уютной, как чашка горячего шоколада и плед в осенний день. Лицо овальное, черты лица мягкие и вполне правильные. Ресницы у нее были от природы длинные и черные, поэтому подкрашивала она их только изредка. И вообще макияж не очень любила, использовала его в основном для выходов в свет, которых из-за наличия в анамнезе маленького ребенка было не так-то много. Тонального крема у Киры вообще не было, а косметичка была совсем маленькой, содержала в себе тушь, тени, подводочный карандаш и блеск для губ и вообще большую часть времени проводила в шкафу.
Фигура у Киры была не идеальная: пара лишних килограммов на бедрах, не всегда прямая спина, как и у многих в ее поколении, не очень длинные ноги. Но зато достаточно плоский живот, красивые пальцы, длинная шея и многие другие мелочи делали ее, в общем-то, привлекательной молодой женщиной. Легкая женственная походка дополняла ее образ — это подарок от мамы, генетика.
С одеждой все было сложно. В школе она одевалась на вещевых рынках, как и большинство ее подруг, выбирая обновки по субботам с мамой — так, чтобы побыстрее и подешевле, под приговаривание продавца с юга, престарелого мужчины: "Дэвушка, не стэсняйтесь, я вас закрою". Поэтому особо модным гардеробом она похвастаться не могла.
В институте она стала одеваться чуть более элегантно, стремясь подражать моделям из любимого ей и ее подругами тогда журнала "Cosmopolitan". Потом замужество, Рома, который вообще никогда не обращал внимания на то, как она одета.
Таким оборазом, по-настоящему работать над своим стилем она стала только после развода, когда резко оказалась наедине с собой и с необходимостью снова выйти на рынок свиданий, к чему она была не особо готова. Она почувствовала свободу и не знала, что с ней делать. И формирование своего стиля в одежде помогло ей в поисках этой самой новой себя.
Если бы кому-то предложили оценить ее стиль, встретив ее на улице впервые в жизни, то этот человек, если бы это был мужчина, просто сказал: "Нормальная девушка, одета приятно, неброско, но вроде и не старомодно". Девушка, вращающаяся в модных кругах, сказала бы: "Ну, ей конечно еще учиться и учиться моде и стилю, но в целом есть у нее неплохие решения".
Она любила современную, мягкую, удобную базу. Гардероб у нее был простой, минималистичный, комфортный, но вполне красивый. Конечно, не все со всем сочеталось на сто процентов, как в рекламируемых модными блогерами гардеробах-конструкторах, однако все было не так уж плохо, как любила хвалить ее подруга Карина — широко известная в узких кругах модница. Брючные костюмы и лоферы или жокейские сапоги для работы, белые рубашки, длинное пальто, шапка-бини, объемная весенняя куртка — это были вещи, которые жили с ней ее жизнь. Ну и юбка-макси. Иногда она попадала в тренд, иногда выходила из него, но Кира этот элемент одежды беззаветно любила — главным образом, потому, что была не совсем уверена в стройности своих ног. Все в бежевом, кофейном, горчичном, черном, сером или белом цвете. Просто, ни в коем случае не вычурно, чаще аккуратно, но порой небрежно — так она и жила свою модную жизнь. Точнее, стильную жизнь, потому что за модой она, как принято было говорить, не гналась, понимая, что та в большинстве своем состояла из бесконечных вариаций на одни и те же темы. Следуя идее Гете, "все умные мысли уже передуманы, дело однако в том, что их всегда надо передумывать заново" — чем мода, по мнению Киры, и занималась.
Однако, как часто повторяла себе Кира, подслушав эту мысль у кого-то из знакомых, "все должно приносить выгоду", и те немногие знания о стиле, которые она приобрела путем изучения имеющихся материалов, она очень неплохо скомпоновала в свою собственную систему, которая позволяла ей, не тратя на регулярной основе большого количества времени на продумывание образов, все же выглядеть в тренде — не в коротком, а в длинном, пятилетнем. При этом она не пыталась навязать себе какие-то не очень ей близкие (по мироощущению или по образу жизни) стили, вроде классического, женственно-элегантного или бохо. Кэжуал и спорт-шик были ее максимумом. Если она хотела носить свитера и джинсы или худи и леггинсы, их она и носила, но то были хотя бы правильные свитера и правильные джинсы. А это поднимало ее самооценку и просто было приятно.
Как человек ответственный, не могла она в своих размышлениях обойти такую важную тему, как поверхностный характер моды и стиля. Да, когда у всех все хорошо, не грех и потратить время на подбор пиджака современного кроя. Но где-то на Земле еще не побороли голод и высокую детскую смертность, с животными по всему миру плохо обращаются, идут войны, и все это становится несущественным, а то и просто баловством.
Где найти ту границу, с одной стороны от которой можно позволить себе заниматься подобными мелочами, а с другой — нужно сгруппироваться, активировать симпатическую нервную систему и бросить все усилия на то, чтобы устранять реальные проблемы? Естественно, точного ответа у Киры не было, поэтому она довольствовалась принципом, сформированным ей после долгих размышлений на эту тему: не бойся сделать мало, это все равно лучше, чем ничего. Поэтому она регулярно занималась мелкой благотворительностью, но при этом не отказывала себе в радостях жизни. Где-то нужно остановиться, провести черту и разрешить себе не страдать.
Она была неидеальной, но очень настоящей. Была себе верна, не изменяла себе. Была, как сказали бы литературные критики девятнадцатого века, цельной. Это не значит, что она никогда не меняла свое мнение, вовсе нет. Но она отвечала за свои слова и принципы, а если и меняла их, то после длительного и достаточно глубокого (для двадцать первого века, по крайней мере, со своими стандартами скорее поверхностной обработки информации) изучения темы и анализа. И она меняла эти принципы, не щадя все те долгие наработки, которые за ними стояли, не скупясь и не жалея потраченных усилий.
Моральные дилеммы вставали и перед ней, как перед всеми другими, но она не боялась делать выбор и готова была нести за него всю степень ответственности. И в этом была ее сила. Ее мягкая сила, о которой она сама и не догадывалась. Если бы ей все это рассказали про нее, она бы, возможно, рассмеялась и сказала: "Да вы что? Я — сильная? Я вообще всего боюсь, жить боюсь". Да, она не была Скарлетт О'Харой, блестящей и эксплицитно сильной, но у нее был внутренний стержень, и она готова была признавать свою неправоту и меняться, если факты показывали ей необходимость этого. Однако, если она видела, что кто-то неправ, в соответствии с ее принципами, она не боялась об этом сказать, даже если этот человек в какой-то из иерархий стоял выше ее.
Были у нее проблемы с принятием решений (страх принятия неправильного, неидеального решения — бич и миллениалов, и поколения Z). Не обходилось и без страха упущенных возможностей, ведущего за собой зависть и сомнения в собственных силах, однако она всегда старалась не прятать голову в песок, а смотреть в лицо своим проблемам, если нужно, прописывать их на бумаге и, иногда чуть отложив, все же решать, пока все не стало хуже.
Такая она была, наша Кира.