Моей малышке
Прости, малышка, что я не исполнила твои мечты.
С тобою мы ещё не повзрослели.
Мы не нашли наш путь, лишь тлели как угли.
Прости за гордость. Ею мы болели.
Мы закрывали двери. Вместе с дверью рот.
Я знаю, ты меня не понимаешь.
Я передавала твою веру сотни тысяч нот,
Так и не спетых мною. Знаю. Я всё знаю...
Прости, родная, ты была за честность.
Ты следовала правилам шагать вперёд.
Мы не открылись, как хотелось, не собрали вместе
Частички сердца и своих забот.
Мы жертвовали понапрасну для чего-то,
Но предавали тех, кто ближе всех.
Да, следовало не сдаваться, просто...
Ты светлая, а пока неполный человек.
Ты говорила, нужно жить сегодня,
Что ты ведёшь судьбу, а не она тебя.
Прости, я следовала за течением больше.
Когда и где исчезло наше «Я»?
Когда держала нож у раненной души?
Когда хотела больше не дышать?
Или проблема в тоннах гнусной лжи?
Себе самой. Опять, опять...
Прости, что не была такой уж сильной.
Терпела, да, но точно не сражалась.
Наш личный мир в осколках, обессилен,
И раненое сердце там едва спасалось.
Порез глубокий. Можно ещё глубже.
Пока две алых капли не сбегут к локтю.
На тонком острие блеснули точки.
Пальцы держали лезвие, да вой во рту.
До этого лишь чёрная воронка:
Из чужих прихотей, сомнений, слёз.
Давно не кто-то, может, собачонка?
То принеси, то это сделай... И не надо грёз.
Не надо питать мысли миражами.
Забейся в угол, подожми колени и молчи!
Спасения не будет, ты же знаешь?
Вот так, малышка, мы и жили жизнь.
Прости меня, я больше не играю.
Я соскочила с круга. Хрипло, но дышу.
Меня спасли, на самом деле. Руку дали.
Я удержалась за неё. Надеюсь, что держу...
Прости за трусость и за это тоже —
За извинения, когда истерзан путь.
Игра окончена. Лишь память гложет,
Напоминая в красках нашей жизни суть.