3. «ШРАМЫ»
Шрамы.
Не те, что на коже — их не видно.
А те, что на изнанке взгляда,
На рёбрах, сросшихся неправильно после падения.
Мы — коллекция таких шрамов,
Ходячий музей тихой катастрофы.
Мы ходим по улицам, покупаем хлеб,
Спорим из-за громкости музыки,
Ищем пропавшие носки под диваном,
(Их воровал кот, я видел).
А внутри — война. Тихая. Посттравматическая.
Каждый взгляд в окно — разведка.
Каждый звонок — потенциальный взрыв.
Но знаешь что?
В этом музее катастроф
Есть тихие залы. Вот этот, например.
Где пахнет кофе и твоим одеколоном.
Где твоя рука на моём плече
Тяжелее любого оружия
И надёжнее любой брони.
Мы не целые. Мы — склеенные.
Золотом доверия. Серебром смеха.
Нитками совместных ужинов и бессонных ночей.
И эти швы… они прочнее, чем кажется.
Они не скрывают трещины.
Они — памятник тому, что мы пережили.
И обещание — переживём ещё.
Так что пусть тени за окном сгущаются.
Пусть угрозы шепчут в трубках.
У нас есть этот остров.
С котом-вором и разбитым сердцем,
Которое, оказалось, можно не починить,
А просто обернуть вокруг другого —
И так держаться, пока буря не пройдёт.
И пока она не прошла —
Я буду писать эти кривые строчки.
О шрамах. О коте. О тебе.
О том, что даже в музее катастроф
Может быть очень, очень тихо
И очень, очень тепло.