One
- Что-то ты физику сегодня у меня не стала списывать. Сама смогла сделать? - спросила Лиса, с интересом поглядывая на подругу. Рози не отличалась глубокими познаниями в этом предмете, да, собственно, и не стремилась отличаться. Ей и так было хорошо. Она просто всегда перед занятиями физики брала тетрадь у Лисы, и все списывала, а сегодня не стала, хотя домашка была сложная.
- Нет, Чонгук списать дал. Представляешь, сам предложил! - Рози сделала круглые глаза и выразительно посмотрела на Лису. Девочки, не торопясь шли домой, наслаждаясь наконец-то обретенной после восьми уроков свободой.
- С чего это он? - Лиса удивленно приподняла брови. Хотя, что тут удивляться. И так все было ясно. Рози очень симпатичная, с хорошей, уже почти оформившейся к четырнадцати годам фигурой, с доходящими почти до талии, всегда распущенными светло-русыми, густыми и даже немного вьющимися волосами, с большими темно-карими глазами, обрамленными длиннющими и всегда умело подкрашенными ресницами, розовощекая и вечно улыбающаяся. Девочка с такой внешностью, да, к тому же еще веселая, общительная и выплескивающая в мир кучу своих идей и неугомонных фантазий, не могла не привлекать мальчишек. Серьезно Рози пока не с кем из них не дружила, но вниманием пользовалась. Лиса ей немного завидовала. На нее представители противоположного пола совсем никак не реагировали. Некое подобие романа случилось у нее в детском саду, в подготовительной группе. Она чем-то приглянулась новенькому мальчику, который пришел к ним в начале года. Он всегда старался сесть рядом с ней, отбирал для нее у других хорошие игрушки и никому не позволял ее обижать. Лиса до сих пор так и не поняла, нравился он ей или нет. Тогда она очень мало значения придавала подобному к ней отношению. Ну, ухаживает и ухаживает, приятно, конечно... А после новогодних праздников он не пришел. Воспитательница сказала, что они получили квартиру где-то в другом районе. И когда Лалиса поняла, что, возможно, больше никогда не увидит его, ей стало вдруг грустно и досадно. И сейчас она иногда вспоминала этот детсадовский небольшой роман, и ей становилось еще печальнее от того, что к четырнадцати с половиной годам он оказался единственным в ее жизни...
- Да я сама немного удивилась! Я уж с месяц, как заметила, что он на меня поглядывает. А сегодня вдруг перед уроками тихо так спрашивает: "Ты физику сделала?" "Нет", - говорю. "Возьми у меня, спиши, если хочешь", - сует мне тетрадку, а сам краснеет, как рак вареный и глаза опускает. Смотреть на меня стесняется. Ну, я отказываться не стала. В физике он, вроде, шарит. Так что взяла и списала... Слушай, ты что сегодня вечером делаешь?
Лиса в раздумье пожала плечами.
- Да ничего.
- Приходи ко мне. Чимин приехать должен. Поболтаем, музыку послушаем. Родители, конечно, дома будут, в том числе и Чимы, но им будет не до нас. Так что...
Пак Чимин, или Чимин, - это двоюродный брат Рози. Ему было уже пятнадцать, и он учился в девятом классе. С родителями, а иногда и один, он часто бывал в гостях у родственников, поэтому Лалиса его хорошо знала. Причем знала уже лет с восьми, с тех пор, как они с Рози познакомились в первом классе и стали дружить. Такой же подвижный, живой, веселый и неугомонный, как Рози. Они даже внешне сильно походили друг на друга, хотя были только двоюродными. Лалисе он, пожалуй, даже нравился, но вот нравилась ли она ему? На этот вопрос, который отчего-то часто лез ей в голову, Лалиса всегда однозначно отвечала "нет". И, почему-то, при этом испытывала чувство легкой, а может, даже и не слишком легкой досады.
- Хорошо, приду, если мама отпустит.
- Да уж ко мне-то отпустит, наверно!
- Наверно... - Лалиса вздохнула. Мама далеко не всегда, и далеко не везде разрешала ей ходить. Рози в этом плане жилось гораздо более вольготно. И тут Лиса ей тоже немного завидовала. Мама, вообще, во всем старалась контролировать жизнь Лалисы. Хотя, нельзя сказать, что она чересчур ее ограничивала. Пожалуй, формально она ей даже ничего не запрещала. Просто она говорила: "Лалиса, ты ведь уже взрослая, сама прекрасно понимаешь, что этого делать не стоит..." И Лиса соглашалась, но порой чувствовала, что если бы не согласилась, и поупорствовала в своем выборе, то мама бы, возможно, отступила и сдалась. Изредка Лалиса даже так и делала, и результаты ее вполне устраивали, но огорчать мать она не любила, и согласиться с ней было для нее значительно проще, чем идти наперекор.
Лалиса пришла домой, скинула обувь, стянула пальто и шапку, которую мама настойчиво советовала носить, хотя многие девчонки, да и Рози тоже, ходили пока еще без головных уборов, так как на улице стоял конец октября, и погода была не особо холодная. Она подошла к большому зеркалу в прихожей, распушила предательски примятую шапкой челку, поправила приплюснутую прическу из косичек и оглядела себя с головы до ног. Она была среднего роста и стройная (надо отдать должное ее маме, которая неусыпно следила за ее осанкой), излишним весом не страдала, и, пожалуй, даже была чуть худее, чем Рози. Все это ее устраивало. Но на этом, то с чем она пребывала в гармонии, заканчивалось. А дальше начиналось то, чем она была либо недовольно, либо возмущена, либо от чего, вообще, приходила в отчаяние. Почти не было груди. Понятно, что ей только четырнадцать, но у многих девчонок в классе с этим все в полном порядке, а у нее.... Мама как-то не так давно веско сказала: "Вырастет", и Лалиса верила и надеялась. Но если этот изъян, возможно, скоро и пройдет, то цвет волос... Она бы их прямо сейчас перекрасила во что угодно, только чтобы не видеть этого безобразия в зеркале. Но мама неустанно восторгалась ее волосами! Рыжие... Нет, ни огненно-рыжие, и ни какие-нибудь там каштановые или с медным отливом, как у красавиц из романов, а светло-рыжие, даже не светло, а блекло рыжие. Лалисе казалось, что прежде, чем ее волосы попали к ней, их долго-долго держали под палящим солнцем, и отдали ей только тогда, когда они стали полностью выцветшими, слинявшими и обесцвеченными. Длинные прямые блекло рыжие патлы - она воспринимала их именно так. Состричь бы, но опять не советовала мама. И приходилось каждое утро с ними возиться, расчесывая, укладывая в какие-то прически, заплетая в косы... А еще глаза. Лалиса всегда мечтала о зеленых глазах, как у мамы. Но нет. Глаза у нее были серые, папины. Она никогда не любила серый цвет. Он казался ей печальным и даже скучным. И у нее глаза именно такого цвета! Худенькая и стройная, но с не оформившейся фигурой, с тускло-рыжими волосами, заплетенными в какие-то девчачьи детские косички, хоть и мудрено уложенные на затылке, с пусть даже и большими, но серыми, как пасмурное небо, глазами, и от них становящимся блеклым и бесцветным лицом (мама полагала, что краситься ей еще слишком рано), она казалась себе настоящим заморышем. И как с такой внешностью можно кому-то нравиться? Вполне естественно, что мальчишки даже не смотрят в ее сторону. А ведь некоторые девчонки из их класса уже встречаются с мальчиками. Но ей это точно не грозит. Лалиса уныло вздохнула. Но, в конце-то концов, ей только четырнадцать, внешность меняется, да и самой можно многое чего подправить (не всегда же мама будет ее наставлять), а мальчики... Лалиса вспомнила, что Рози пригласила ее к себе вечером. А там будет Чимин. От этой мысли по спине пробежали приятные мурашки. Пусть он на нее, как на девчонку и не смотрит, но все же сегодня она окажется в мужском обществе. Так что надо побыстрее выучить уроки и привести себя в порядок. И Лалиса со значительно улучшившимся настроением отправилась в свою комнату, чтобы начать заниматься.