7 глава
Что считается вредными привычками? Наверное, то, к чему мы привыкли и то, что губит нас, либо просто отрицательно влияет на нас. 14 марта, четверг, через неделю после того, как я узнала, что те-имена-которых-называть-не-хочется расстались, я осознала, наверное, все свои вредные привычки в полной мере.
Третий день подряд я пью кофе. Первый день я пила его, потому что из-за переписки с Ваней до половины третьего ночи я засыпала буквально на ходу и чувствовала себя овощем - кофе был необходим физически. Оставшиеся два дня я делала это, чтобы заглушить боль, печаль, тоску, злость. Я пила кофе из-за сами-знаете-кого. Мы не общались, и я была зла, раздасована и обижена на него за многое. И я решила 14 марта поговорить с ним про всё это. Мне было необходимо высказать ему всё и, возможно, даже дать пощёчину, чтоб вправить этому идиоту мозги. И на большой перемене я стояла у лестницы с третьего этажа и ждала, когда он спустится. Марго ещё на изо сказала, что меня всю трясёт, но мне, вроде как, нормально. А моя подруга детства, Ира из девятого класса, сказала, что сейчас я выгляжу хуже, чем вчера. Бледнее и несчастнее.
Пью кофе и смотрю на людей, спускающихся и поднимающихся по лестнице. Вижу Его одноклассников, но не самого Ивана Ковалёва. И с каждым человеком, проходящим мимо, я понимала, что правда трясёт, и зуб на зуб не попадает. Это то ли кофе, то ли стресс, который, может да, а может - нет, взялся из ниоткуда.
- Кристин, пойдём к медсестре. - попросила Марго.
- Пожалуйста, пару минут. Я должна обсудить с ним всё.
Под "всем" я имела в виду не просто наши взаимоотношения и то, что мы стали крайне мало общаться - это, несомненно, делало мне очень больно, - но и наш разговор, который состоялся в этот понедельник. Я хотела объяснить ему, что разговор был действительно серьёзным и важным, по крайней мере, для меня. Нельзя просто брать и прерывать столь важный разговор, дурачась и болтая с друзьями, а потом ещё называть меня ребёнком. Нельзя просто стопроцентно утверждать, что ничего не выйдет, не узнав человека и ничего не попробовав. И нельзя просто взять и перестать писать, не объяснив причины.
Марго взяла свой рюкзак и пошла оставлять его в 221 кабинете, в котором у нас должна быть экономика, а я всё также стояла, пила кофе и иногда вставала на носочки, пытаясь разглядеть Ваню в толпе. Пальцы непроизвольно стучали по термокружке, открывали и закрывали крышку и дрожали. Грудь с тяжёлым вздохом поднималась и опускалась, а глаза бегали туда-сюда, ища высокий силуэт в чёрном свитере.
- Тебя трясёт. Пойдём к врачу. - не унималась только что пришедшая обратно Марго. Она тянула меня за руку, но вымолила ещё несколько минуток. Мне было важно поговорить с ним.
Я хлебнула ещё и кофе и поняла, что он закончился, продержавшись два урока и три перемены. Меня всё также трясло, и тут Марго словно прорвало.
- Кристина... Нет, сейчас я обращаюсь именно к Маше. Маш, прекрати его ждать. Идём к медсестре. - и она стала толкать меня в спину в сторону другой лестницы.
У меня перехватило дыхание, я пыталась вырваться, а глаза начали слезиться, но я ещё не плакала.
- Маргош, я должна... я должна поговорить с ним.
- А если ты упадёшь в обморок? Нет, идём к медсестре.
И у кабинета, пока мы ещё не постучались, я просто расплакалась. Может показаться, что я слабохарактерная плакса, но первый взгляд не может сказать о человеке всего. Я просто устала морально. Все соки выжаты, и мне неимоверно тяжело в некоторые моменты. Особенно в те, которые связаны с человеком, который в моей телефонной книге записан как "Горный Великан".
Медсестры в кабинете не было, как и Натальи Александровны в кабинете, и Марго под руку повела меня на экономику. И, проходя мимо лестницы с третьего этажа, я бросала на неё многозначительные взгляды, словно умоляя Ваню появиться прямо сейчас. Будто это могло стать для меня глотком свежего воздуха. Будто это могло спасти меня. Хотя...кто знает, может это и вправду сделало бы моё самочувствие лучше.
Я знаю в какие дни какие уроки у нас с ним чуть ли не в соседних кабинетах. Ладно, я утрирую, я почти не знаю, но стараюсь подмечать всё. Зачем? Мне просто нужно знать, что я смогу увидеть его, обнять, поговорить с ним. Пусть даже и о Достоевском, как в одну из пятниц. Он тогда сам подошёл ко мне, застав меня врасплох. И вот я стою и 209 и не могу решиться позвать его, ведь он болтает с друзьями. И тут судьба дала мне лимон, из которого я сделала лимонад - мне навстречу шла наш президент, Вика, которая улыбалась мне.
- Толкни его. - говорю я чуть ли не одними губами и стараюсь держать взгляд на ней, а не на этой каланче.
- Вань, тебя зовут.
Он подошёл ко мне, и я начала говорить, шевеля трясущимися губами, дрожащим голосом и заплетающимся языком. В некоторые моменты я тараторила. Я попросила его зайти в ВК, на что он сказал, что у него нет интернета, но он успел прочитать мои сообщения. И только я смогла сформулировать свою мысль и была готова её изложить - даже произнесла пару букв, - как он переключил внимание на своего друга, который только-только подошёл. Миша, вроде. В это раз я не стала, как в понедельник, ждать, что Ваня обратит на меня внимание, извинится передо мной и предложит потом поговорить или попросит своего друга подождать, а просто показала ему фак - интересно, заметил ли он его? - и агрессивно ушла. Я так громко кидала учебник и тетрадь по алгебре, что многие в классе оборачивались на меня, но мне не до них ; я просто повторяю "пидорас" как мантру. Мне ужасно хотелось кофе. Теперь, когда мне морально плохо, я пью кофе. Если увидите меня с термокружкой, то, пожалуйста, остановите эту привычку, отберите кружку. Остановите их все: ожидание сообщений; выискивание взглядом; распитие кофе из-за ужасного морального состояния, хотя оно может принести ещё больший вред моему физическому состоянию; и желание коснуться его рукой хотя бы на пару секунд.