Мадина

На следующий день в доме воцарился обычный во время ремонта беспорядок. На длинных веревках, протянутых через весь двор, висело все, что только могло висеть: матрасы, одеяла, одежда и прочее. Посреди двора на кроватях выстроились шеренги подушек, предварительно взбитых и стоявших на солнце с воздетыми кверху, похожими на острые ушки углами. Мадина, в стареньком платьице, в надвинутой до самых бровей белой бязевой косыночке, застилала подоконники и полы вдоль стен газетами. Мать совсем не разбрызгивала известь, и такая мера предосторожности была необходима ей самой. Тамара незлобиво ворчала:

- Занимаемся ремонтом, когда все порядочные люди его давно закончили. Это из-за твоих экзаменов пришлось откладывать до последнего. Хорошо хоть полы не надо красить, не то не закончить бы до праздника.

- Не волнуйся, нани, мы за неделю запросто справимся. Погода стоит хорошая, помехи никакой не будет.

Вскоре работа была в самом разгаре. Тамара, стоя на столе, белила потолок и верхнюю половину стен, а Мадина шла следом, забеливая нижнюю половину.

  Она изо всех сил старалась не разбрызгивать известь, но у нее это плохо получалось, после нее на газетах оставались множественные созвездия разнокалиберных пятен-клякс.

- Когда же ты белить научишься - нестрого укоряла мать. - Совсем уже взрослая, а до сих пор не умеешь. Тебе же скоро в чужой дом предстоит. Засмеют ведь тебя, скажут: невеста даже белить не умеет, чему только ее мать учила?

- Разве мне так много лет? Я же еще маленькая.

- Невеста не бывает маленькой. Раз доросла до замужества, значит, не маленькая.

- Да не собираюсь я вовсе в невесты. И в чужой дом мне незачем. Мне и с тобой хорошо. А белить я умею, только вот щетка какая-то ненормальная: брызгается, прямо сладу нет! Может, поменяемся?

- Не щетка, а руки твои виноваты.

- Ну я же неплохо белю, нани. Видишь, полос не оставляю. А что брызгаю, так ведь сама и вымою.

- Вымоешь, конечно, куда денешься. Да не лучше ли вовсе не пачкать?

- Вечно ты меня ругаешь, нани! Ну хоть бы раз, хоть нечаянно похвалила.

- Пусть тебя другие хвалят. А моя ругань тебя не опозорит.

- Вон чужие матери своих дочерей, небось, не стыдятся хвалить, а ты, знай себе, только ругаешь да ругаешь.

- Для того и ругаю, чтобы все умела и лучше других была.

- Не беспокойся, наничка! Когда придётся, все сама сумею! - весело заверила Мадина, помогая матери переставить стол.

К полудню с побелкой в двух комнатах было покончено, и Тамара, предоставив дальнейшее Мадине, занялась на кухне приготовлением домашней халвы. Был 15- ый день уразы, и она спешила приготовить все, чтобы до захода солнца успеть разослать в ближайшие дворы по большому чапильгу и куску халвы, как полагается в этот священный месяц.

Вечером вычищенная, вымытая мебель была расставлена в посветлевших, как будто даже ставших более просторными комнатах. Мустафа помогал Мадине выбивать ковры и матрасы. Мадина своими шутками всячески старалась развлечь брата, чтобы тому не наскучило это занятие и он не сбежал со двора.

- Издеваетесь над моим мужским достоинством, - притворно возмущался Мустафа, берясь с одной стороны за углы одеяла и вместе с Мадиной вытряхивая его - Где это видано, чтобы мужчина занимался таким бабским делом? - прерывая на время это занятие, обратился он за поддержкой к проходившей по двору матери - Я что-то никогда не видел, чтобы воти подобным занимался!

- Не хватало еще, чтобы он, имея вас, на старости лет такими делами занимался. У тебя бы хватило совести предоставить ему это, - укорила мать.

- Ничего, ничего, Мустафа, не перетрудишься, ты же вон какой сильный. Я бы одна ни за что не справилась - с подкупающей улыбкой сказала Мадина. В душе она удивлялась, что удается до сих пор удерживать его дома, да еще заставить помогать. Обычно во время ремонта Мустафа целыми днями пропадал где-нибудь, потому что терпеть не мог суетливо-беспорядочную обстановку, которой он сопровождался. А на сей раз уступил просьбе Мадины помочь ей, чтобы не привлекать для этого мать, и без того умаявшуюся за день.

- Мустик, тебе самому в будущем пригодится то, что помогаешь мне сейчас, - улыбнулась Мадина, берясь за следующее одеяло - А то, если ты потом когда-нибудь будешь помогать своей невесте, беспощадно закидаю тебя упреками.

- Да никогда в жизни она этого не дождется! - возмутился Мустафа, по-ребячьи горячась.

- За то, что помогаешь мне теперь, обещаю никогда не делать подобных упреков.

- А тебе и не придётся, случая не будет!

- Поживем-увидим! - засмеялась Мадина, которую забавлял его сердито-неприступный вид. С наступлением темноты все дела на сегодня были закончены. Магомет пришел с работы и сидел на кухне за столом. Мадина подавала ужин. Вошла Тамара и, устало вздохнув, присела к столу:

- Налей- ка мне прежде всего чаю, весь день жажда мучает. Мадина с жалостью глядела на родителей:
"Как же они могут целый день работать в такую жару, не выпивая даже глотка воды? Мыслимо ли выдерживать такую пытку каждый день! Нани-то хоть дома бывает, может полежать в тени, отдохнуть, а воти?... " И уже в который раз высказала эти мысли вслух.

Отец, снисходительно улыбаясь, взглянул на нее своими добрыми усталыми глазами с густой сетью морщинок вокруг:
- Вам, молодым, кажется это таким трудным делом. А для нас это дело привычное, за весь день даже не вспоминаешь о еде.

- Так-то оно так, только жажду все же трудно переносить, - поддержала Тамара, отодвигая тарелку.

- Ну что ты, нани! Нас ругаешь, когда не доедаем, а сама больше половины оставила.

- Не лезет больше. Нужно бы в Назрань за кукурузной мукой съездить. Хоть чурек можно будет печь. На этом хлебе далеко не уедешь.

- Хлеб ведь намного лучше, - сказала Мадина, наливая матери второй стакан крепкого чая, и укоризненно прибавила: - Ты одним чаем надеешься насытиться?

Но Тамара пропустила замечание мимо ушей:

- Разве можно хлеб с чуреком равнять? Если его поешь, почти до вечера можешь считать себя обеспеченным. А после хлеба через несколько часов уже под ложечкой сосет от голода. Если бы чурек был хуже, его бы и отцы наши не ели.

- У отцов наших просто не было выбора. Сама же рассказывала, что, бывало, и чурека не всегда хватало, а уж из пшеничной муки стряпали только по праздникам, - напомнила Мадина.

- Даа, это верно, - вздохнул Магомет - В старые времена голод в горах был частым гостем. А в первые годы ссылки он унес почти половину наших людей. Целыми семьями вымирали. Это теперь людям такая воля. Вот и мать твоя, видишь, дожила до того, что чурек лакомством считает.

- Можете смеяться сколько угодно, но чурек все равно сытнее и здоровее - проворчала Тамара, расстроенная воспоминанием о тяжких годах, унесших жизни многих ее близких.

Вошел Мустафа и остановился в дверях, прислонившись спиной к косяку. Он незаметно состроил матери просительную гримасу, напоминая о своей недавней просьбе. Немного помолчав, Тамара обратилась к мужу:
- Вот сын твой просит разрешения в город завтра съездить с дружками.

- Что там? - Магомет вопросительно взглянул на сына.

Но Мустафа молчал, виновато опустив голову.

- В кино хотят пойти - объяснила Тамара. - Баловство это, конечно, но разве их убедишь?

- Пусти его, воти. Он сегодня весь день со двора не выходил и работал не меньше нас, - вступилась Мадина, чем заслужила благодарный взгляд брата. Магомет строго взглянул на сына:
      - Только ведите себя прилично и не задерживайтесь до ночи.

- Да мы там совсем недолго будем - Мустафа заспешил на улицу, где его поджидали друзья.

- Денег ему завтра дай - велел Магомет жене.

- Смотри, разбалуешь сына, если с таких лет в город гулять будешь пускать - сказала Тамара, словно сама не одобряла разрешение мужа.

- Ничего, от этого не разбалуется.

- Он-то вашего разрешения спрашивает, куда бы ни шел, а вон чужие и вовсе не считают нужным спрашивать - опять вступилась за брата Мадина.

- Это уже не наша забота. У них свои отцы есть, пусть они и смотрят - заключил Магомет.