Мадина

Родители Мадины еще не ложились. Отец полулежал на кровати, спустив ноги в носках на коврик, и перебирал четки. Мать, сидя поодаль на стульчике, пришивала к его гимнастерке подворотничок из белой бязи.
- Видишь, до каких пор твоя дочь гуляет? Будь у нас как у людей, не мне бы, старой, заниматься этим девичьим делом, - беззлобно выговорила она, прислушиваясь, не раздается ли стук калитки. Отец, ненадолго оставив четки в покое, в тон ей ответил.
- Моя дочь не где-нибудь гуляет, а у твоей сестры находится, и если это такое место, где быть зазорно, зачем пустила ее туда? Стукнула входная дверь и, прежде чем Тамара успела выйти, в комнату вошли Беслан, Лида и Мадина, предусмотрительно оставшаяся стоять за их спинами. Спустя несколько минут Мадина с матерью проводили гостей за ворота. Прощаясь с ними, Мадина украдкой выглядывала Ибрагима, которого в темноте не было видно.
"Слава богу, что ушел, не то нани бы мне учинила допрос".
А Ибрагим никуда не уходил. Как только скрипнула калитка, он прижался к стене соседнего дома, поддавшись невольному желанию остаться незамеченным, и, прислушиваясь к голосам прощающихся, с издевкой подумал о себе.
"Вот так номер! Совсем как зять от тещи прячешься..."

      Тамара, вернувшись в дом, продолжала некоторое время ворчать на дочь.
- ... Еще и завтра она собирается день там провести. Это мы еще посмотрим, - заключила она, уходя в свою комнату. Мадина выслушала ее, не произнося ни слова, и тоже пошла к себе. Она хорошо изучила ее характер и теперь знала наверняка, завтра стоит только попросить, и мать отпустит ее, строго наказав долго не задерживаться.
- Что ты к ней пристала! - донесся голос отца, и она прислушалась, приникнув к двери.
- Оставь девушку в покое. И так ты ей вздохнуть не даешь. Куда ее еще собираешься пускать, если не туда? Она и так только к ним да к дочери Василия ходит. Что бы ты делала, если бы она, как некоторые, в городе по клубам да кино шаталась.
- Да при таком мягкосердечном отце, как ты, и такое не побоятся сделать. Уж слишком ты доверяешь этому своему потомству, - отозвалась Тамара, наедине с мужем позволявшая себе подобную вольность в разговоре.
- Не болтай лишнего. Для того, чтобы их притеснить, и одной тебя сверхдостаточно - недовольно проворчал Магомет.

Они с Наташей сидели, с ногами забравшись на диван, и вполголоса вели обычный нескончаемый разговор о школе, о классных "романах", об общих знакомых и вообще о разных разностях. Со стороны этот разговор, то и дело беспорядочно перескакивающий с одного на другое, казался лишенным всякого смысла. Но это только с точки зрения непосвященных. А для них каждая фраза, каждое слово заключали в себе вполне определенный смысл, напоминая целые эпизоды прошлого учебного года или ожидаемые события и изменения в предстоящем последнем учебном году в школе, начала которого Мадина ждала как праздника. Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату, крадучись, вошла Аза. Стараясь остаться незамеченной, она прошла на цыпочках и осторожно присела на стул, оказавшись за спиной Мадины. Девочка усердно строила Наташе, наблюдавшей за ней, просительные гримасы. Мадина, с самого начала краешком глаза следившая за сестренкой, делая вид, что не замечает, подмигнула Наташе:
- За дверью кто-то скребется, что ли?
- Тебе показалось.
- А я слышала, вроде к нам кто-то подкрадывался.
- Говорю же - показалось тебе, - прыснула со смеху Наташа.
- Это у вас мыши в подполе шебуршат.
- Какие там еще мыши?
- Обыкновенные, серенькие, с хвостиками.
- Представь, кажется, у меня галлюцинации начались. Вот сейчас мерещится, что мне чуть ли не в затылок дышит... мышка о двух ножках и с хвостиком на затылке.
Девушки рассмеялись. Поняв, что разоблачена, Аза подбежала к Наташе, не дожидаясь, пока сестра безжалостно выпроводит ее за дверь.
- На-ат, На-та-а, ну скажи-и ей... Я же вам не мешаю. Я тихонько буду сидеть - просительно тянула она, обнимая Наташу сзади за шею.
- Оставь ты девочку в покое, вот тиранка!...
- Нечего ей здесь делать. Сейчас как навострит свои локаторы, и не поговоришь толком. Все маме донесет.
- И ничего я не донесу!
- А нани чем занята? Может, ей помощь твоя нужна, - сделала строгое лицо Мадина.
- Не нужна ей никакая помощь, она творог делает.
- Сходи, принеси нам.
- Потом разрешишь остаться?
Получив утвердительный ответ, Аза с готовностью бросилась выполнять поручение.
      Нечасто ей выпадало удовольствие присутствовать в комнате Мадины, когда к ней приходили подруги. Мадина гнала сестренку, говоря, что ей незачем слушать "взрослые" разговоры. Аза со слезами жаловалась матери, а та, в зависимости от настроения, или велела Мадине впустить сестренку, или ласково успокаивала младшую дочь.
"Ничего, ничего, ты лучше со мной побудь. И почему ты так туда рвешься? Подожди, выдадим ее замуж и комната эта станет твоей собственной. Вот тогда и ты ее туда не пускай". Аза несколько успокаивалась, мучимая от слов матери противоречивыми чувствами.
И только свежая обида на старшую сестру мешала ей осознать, что без Мадины эта комната потеряет для нее свою притягательность.
Спустя несколько минут Аза как полноправный компаньон сидела рядом с Наташей, понемногу откусывая от еще теплого, мягкого комочка творожной массы. Ей казался совсем невкусным этот несоленный и несладкий творог, и ела она его только из своего обычного стремления во всем подражать старшей сестре. Услышав доносящиеся с кухни оживленные голоса, Мадина вышла. На кухне сидели мать и Фатима, которая, едва ответив на приветствие, принялась выговаривать ей.
- Няци, ты вон сестру свою спроси, почему я не пришла. Не могла же я поступить ей наперекор, - смиренно вымолвила Мадина, потупив взор. Тамара удивленно воззрилась на дочь.
- Полюбуйтесь вы на нее! Да ты хоть одним словом выразила желание пойти туда?
- Но ты же еще вчера запретила мне, - Мадина, сохраняя обиженный вид, ушла к себе.
- Они ссорятся? - спросила Наташа, прислушиваясь к разговору женщин и по интонации догадываясь, что он не особенно дружелюбный.
- Знала бы ты, какой ловкий дипломатический маневр я сейчас провернула, - прошептала Мадина и, посмеиваясь, коротко пересказала суть, в то же время продолжая прислушиваться, о чем говорят на кухне.
Фатима не усомнилась в правоте Мадины и потому с обидой выговаривала Тамаре. В самом начале разговора, слушая возмущенный голос Фатимы и оправдания матери, Мадину начали было беспокоить угрызения совести. Но, когда разговор женщин принял полушутливый характер, угрызения эти сошли на нет.
- Ничего! Все к лучшему. Теперь будет легче отпрашиваться, когда захочу к ним.
- А отчего же ты не пошла-то?
Мадина встала, закрыла дверь на крючок, чтобы помешать сестренке вернуться, если она вдруг надумает.
- Да знаешь, был там у них один... ну, брат Лидкин двоюродный из Грозного.
- О-го-го-о!... - насторожилась Наташа, вся превращаясь в слух.
- И ничего не "ого! " Просто я терпеть не могу, когда за мной следят. Это вообще у всех наших ребят, наверно, такая манера, стоит оказаться рядом с чужой девушкой в непринужденной обстановке, так обязательно начинают заигрывать, ну прямо не могут оставаться равнодушными. Может, это оттого, что не часто им выпадают такие встречи. И делают они это просто так, ради спортивного интереса. Им, видно, доставляет удовольствие смущать девчат своим чрезмерным вниманием и наблюдать за их реакцией. А я вот не хочу чувствовать себя подопытным кроликом. Потому и не пошла. Знала, что он там будет.
   - Фи-и, - разочарованно протянула Наташа - Я бы на твоем месте постаралась из него самого подопытного сделать. А каков он из себя-то? Хоть стоит такого труда?
- Не трудись, Наташа, ничего не выйдет - сделала серьезное лицо Мадина. - Он нам с тобой не чета.
- Ой ли?
- Человек институт окончил с отличием. И вообще, ужасно начитанный.
- Эка невидаль, начитанный! Все мы нынче начитанные. Ты лучше внешность его опиши.
- Внешность-то ничего. Длинный такой, с усиками черными. И ещё, ставит из себя много.
- О-очень выразительный портрет! Неужто даже не рассмотрела своего поклонника как следует?
- О чем ты говоришь, Наташа! - искренне возмутилась Мадина. - Какой он мне поклонник?... Ну это же все несерьезно! - с ударением на всех слогах проговорила она - Вот знала бы, что ты так, ничего не стала бы рассказывать.
- Ой ты моя скро-о-мница, - проблеяла Наташа и принялась трепать подругу за щеки. В следующую минуту они в обнимку катались по дивану, стараясь ущипнуть друг дружку лишний раз и давясь от смеха.