flower

Тэхен вообще не хотел слушать его. Чонгук долго настаивал на том, чтобы он успокоился, но после решил оставить его сейчас. Пусть успокоится и сам придет. Сейчас Тэхен точно не будет никак контактировать с ним.

Он прошёл в спальню, но оставил дверь открытой. Сев на край кровати, Чонгук закрыл глаза, вновь представляя сегодняшний вечер. Он не хотел срываться. Не хотел доводить до такого. Сам не понял, как это произошло. Он ужасно сильно разозлился на Тэхена и… все. Подумал, что если накажет его, то станет легче, но стало хуже.

Повернувшись, он вновь прислушался и убедившись, что Тэхен по-прежнему находится в соседней комнате, продолжая тихо плакать, он лег на кровать.

Даже смог уснуть,но проснувшись ночью, он заметил, как Тэхен сидел на кресле, все еще плача. Вначале даже взрогнул увидев его.

Он нахмурился, включая свет.

Чонгук сонно смотрел на испуганного Тэхена, который в ответ молча смотрел на него, боясь сказать что-либо.

— Ты почему тут сидишь?

Тэхен поднял голову, отвечая дрожащим от слёз голосом.

— Я не могу лечь. Мне больно… — даже облокотиться на спинку кресла не мог. Оставалось лишь прямо сидеть на месте и надеяться, что боль чудесным образом сама исчезнет.

Чонгук встал с кровати, подходя к нему. И в этот момент Тэхен затрясся, тихо и жалобно постанывая. Будто это в первый раз, когда Чонгук поднимает на него руку. Но в этот раз отчего-то страшнее.

— Давай посмотрю,— дотронулся до него, но Тэхен испуганно отстранился от него.

— Нет.

Но его мнение никого не волновало. Чонгук сам потянул его за руку к себе, заставляя встать.

Он попробовал промыть раны водой, но Тэхен не позволил. От попадания воды на царапины, все ужасно жгло.

Чонгук достал небольшой тюбик с мазью. На этикетке было указано, что мазь предназначена для снятия кожного раздражения, аллергических высыпаний и последствий укусов насекомых. Он не уверен, стоит ли использовать сейчас именно его, но другого выбора нет.

Чонгук коснулся кончиками пальцев до царапин, от чего Тэхен резко дернулся, но Чонгук вновь притянул его ближе. Прохладная мазь вроде бы успокаивала, но от касаний вновь становилось больно.

Тэхену хотелось оттолкнуть его руку, ведь чувствовал он себя сейчас безумно униженным. Позволять человеку, который избил тебя, так заботливо обращаться, будто ничего не произошло… Это было непереносимо. Но вместо того чтобы оттолкнуть его, он молчал, сжимая зубы, боясь спровоцировать новый приступ ярости. А Чонгук будто ничего и не замечал. В конце даже позволил себе оставить поцелуй на его коже.

— Тебе нужно поспать, — он кивнул в сторону кровати, закрывая мазь.

Но Тэхен лишь удивленно посмотрел на него.

— Я не могу…

Каждое прикосновение с чем-либо доставляло ужасную боль. Если он ляжет, то точно не уснет от боли.

Чонгук все понял и выдохнув, старался придумать что-нибудь. Не оставит ведь его плачущего одного на всю ночь.

— Иди ко мне, — Чон ласково потянул его за запястье к себе.

Тэхен не стал сопротивляться. Слишком устал, слишком болело. Он медленно приблизился и положив голову Чонгуку на грудь, продолжал всхлипывать. Чонгук обвил его рукой и начал медленно гладить по волосам. Будто не он пару часов назад избивал его.

В таком положении было не так больно, поэтому он уже не пытался сопротивляться.

Уснули они одновременно, но утром Тэхен проснулся первым. И увидев, как именно они лежат, он вздрогнул и резко отодвинулся от него.

Но от такого движения почувствовал боль по всему телу. Он заныл и тем самым разбудил Чона.

— Мм…— он повернул голову в сторону часов, замечая, что ещё нет и семи утра. Тэхён обычно просыпается позже. Чонгук откинул край одеяла и уже потянулся к Тэхёну, чтобы вновь вернуть его в постель, как тот снова отодвинулся от него.

— Мне нужно в ванну.

Чонгук вначале пару секунд смотрел на него, а после закрыл глаза, кивая.

***

Я закрылся в ванной, сразу же начиная осматривать свое тело, хоть и боялся этого. Когда он…бил меня, мне казалось, что от ударов останутся глубокие раны, но сейчас все вроде бы не так плохо. Вместо глубоких ран лишь небольшие царапины и припухлости. Но боли от этого не меньше.

Я разделся и включив воду, сделал большую ошибку. Сразу встал под теплые струи воды. Теплая вода казалась безумно горячей, когда попала на раны. Я дернулся, сразу включая холодную. Стало намного легче. Я осторожно смывал рукой засохшую мазь, которую Чонгук ночью так ласково и аккуратно втирал в кожу.

Мыло не использовал, догадываясь, какая от него будет боль.

После холодной воды стало намного легче.

Подойдя к зеркалу, я еще раз посмотрел на свое тело. Как он мог так поступить со мной?.. Так жестоко и унизительно…

В голове крутились мысли, что это я сам во всем виноват. Если бы не сбежал, но ничего этого не было бы.

Может, я и вправду перегнул?.. Но когда я вспоминаю его глаза в тот момент, его жестокость, то  мне становится мерзко. От него. От себя. Ну почему я не могу справиться с этим… Почему всегда силен только он?..

Было страшно выходить к нему. Да, он уже успокоился, на утро он всегда ведет себя нормально, даже чересчур дружелюбно, но я все равно боялся. Оттягивал время как мог, хотя и знал, что больше десяти минут он мне не даст. Начнет стучаться и просить, чтобы я вышел. Или будет проситься ко мне, но этого я точно не переживу сейчас.

Закрыв глаза, я дал себе обещание не дерзить и не злить его сейчас. И обернувшись в большое полотенце, все же вышел. Чонгук сразу посмотрел на меня. И отложив свои дела, подошел ко мне. Я отошёл на пару шагов назад.

— Не бойся, я ничего не сделаю. Я достаточно наказал тебя вчера, — он положил голову мне на плечо, заглядывая в лицо. — Но ты теперь не станешь ведь поступать так, верно? Мне бы не хотелось вновь наказывать тебя именно так, — я незаметно кивнул.

— Чонгук, перестань, — я слабо отодвинул его рукой, но он вновь прижался ко мне. — Оставь меня сейчас, пожалуйста, — я отодвинул голову, не желая чувствовать его поцелуи на своей шее. Пугало еще и то, что на меня было накинуто лишь одно полотенце. И Чонгук уже пытался пролезть своей ладонью ко мне. — Не надо, Чонгук.

Я грубо оттолкнул его руку и он, кажется, все понял. Кивнув, он отошел от меня на пару шагов.

— Надо вновь нанести мазь.

Я потянулся к мази, но он схватил упаковку первым.

— Я сам сделаю, мне уже лучше.

— Я помогу, — он отодвинул упаковку, но я вцепился в него. Нельзя, чтобы он сейчас трогал меня. Я вижу, что он уже возбудился, можно сказать, что еле сдерживает себя. Еще пару прикосновений ко мне и он уже точно не сдержится.

— Чонгук, я сам! — выкрикнул я, после чего он замер. Испугавшись, я снизил тон, стараясь не злить его. — Пожалуйста, — уже совсем тихо. — Отдай.

Не хочу, чтобы он сейчас трогал меня. Не хочу чувствовать его прикосновения на себе. Он ведь воспользуется этим моментом и точно не остановится. Я такого точно не переживу сейчас.

Он все же отступил, оставляя меня одного в комнате, давая возможность спокойно выдохнуть.

***

До вечера мы почти не разговаривали. Чонгук лишь подходил ко мне, спрашивая как я. Будто издевается.

В ответ я лишь говорил, что мне очень плохо, хоть и преувеличивал немного.

Да, мне было больно, все жгло, болели даже мышцы. Так что когда я резко вставал или садился, то это причиняло мне ужасный дискомфорт.

Он даже поинтересовался в интернете, когда это пройдет. И когда я хотел спокойно пообедать, то он сидел рядом со мной, читая статьи из интернета.

— Тут пишут, что может болеть до недели… — тихо пробормотал он, всё ещё глядя в экран. — Особенно если кожа была повреждена, — Он слегка склонился вперёд, локтями опираясь на стол. Вид у него был усталый. Пальцем медленно листал страницу дальше, словно надеялся найти хоть что-то полезное,— Тут написано, какие нужны мази. Сегодня поеду и куплю.

Он замолчал, а потом положил телефон экраном вниз. Несколько секунд смотрел перед собой, будто обдумывал, стоит ли продолжать. Но слов больше не было.

А после он сложил руки на стол и уперся об них подбородком. Опять смотрел не сводя взгляда. Я старался игнорировать его. Но позже он потянулся ко мне, осторожно проводя кончиками пальцев по руке. Будто хотел, чтобы я обратил на него внимания, но я держался

***

К концу недели стало легче. Я почти не чувствовал боли.

Но за пределы двора он меня пока не пускал. Я и не просился.

За эту недели он меня почти не трогал. И если бы не боли от ударов, то эта неделя была бы самой лучшей. Он даже не прижимал меня к себе во время сна, как делал это постоянно.

И лучше испытывать такую физическую боль, чем его прикосновения…

Рано утром я встал с кровати и сразу вышел во двор. Сев на крыльце, я осторожно облокотился на стену, смотря на небо. Из-за забора все равно ничего кроме неба не было ничего видно.

Чонгук был в доме, но я чувствовал, как он иногда смотрит на меня через окно. А после и вовсе вышел ко мне. Сев рядом, он наклонился, укладывая голову на мои колени.

— Чонгук, мне неудобно,— я попытался оттолкнуть его, но он лишь недовольно промычал, вовсе не желая отстраняться.

— Я ведь ничего не делаю, просто сижу рядом.

После пары минут я сдался, позволяя ему остаться.

Он не шевелился, просто тихо дышал. В один момент мне даже показалось, что он уснул.

Неосознанно я положил одну руку ему на плечо, а другой теребил его волосы. Все равно руки некуда было девать.

От такого Чонгук утроился удобнее.

— Ты ведь не собираешься уснуть так? — он взял мое запястье и поднеся к своим губам, оставил поцелуй.

— Я люблю тебя… — тихо прошептал.

Сегодня он, кажется, в хорошем настроении. Порой, если взглянуть на наши отношения со стороны, можно решить, что это не он — со мной жесток, а я — тот, кто причиняет боль. Будто мы поменялись местами, и теперь он выглядит таким невинным.

— Я хочу встать,— я вновь попробовал оттолкнуть его, но не получилось. Спустя пару минут, когда случайно коснулся его щеки, то почувствовал, что он горячий. Я ощутимее приложил руки к его лицу. — Ты весь горишь, Чонгук, — в ответ он лишь пожал плечами.

Я кое-как заставил его наконец подняться. Недовольно выдохнув он встал и зайдя в дом, сразу лег на кровать. Я его не трогал, даже не закрыл окно в комнате, хоть и знал, что у него высокая температура. Не буду я ведь помогать тому, кто испортил мне жизнь.

Он лежал, почти без движения. Только слышно было, как временами прерывисто дышит, будто с трудом.

Прошло полчаса, может больше. Я всё сидел, стараясь не обращать на него внимания.

Но в конце я не выдержал и тихо подошёл, захлопнул окно, чтобы не дуло, и накинул на него одеяло. Сделал это быстро, без слов, будто боялся признаться даже самому себе, что забочусь о нем.

Он почти целый день спал, лишь днем выпил жаропонижающее и вновь уснул.

Я же сидел за столом, стараясь отвлечь себя планшетом. Но спустя время почувствовал на себе его взгляд.

— Тебе что-то надо? — он кивнул, все еще не сводя с меня взгляда. — Что?

— Подойди.

Я встал с места и с недовольным лицом подошел к нему. И Чонгук сразу схватил меня за запястье, притягивая к себе.

От неожиданности я попытался встать, но он уложил меня под себя, нависая надо мной.

— Мне больно, ты ведь знаешь!

— Прошло уже пять дней, раны уже почти зажили.

Наклонившись ко мне, он пальцами отодвинул воротник футболки, целуя шею.

Даже и не скажешь, что это он сегодня целый день страдал от высокой температуры.

— Прекрати.

— Зачем?  — обыденно спросил, касаясь губами скулы.

— Тебе же плохо, — единственное, что пришло в голову.

— Уже лучше.

Он отстранился от меня, но радоваться было нечему. Он подцепил пальцами резинку штанов и стащив их вниз, устроился между моих ног.

Я толкнул его ногой и попытался слезть с кровати, но не смог. Он уложил меня чуть дальше от края кровати, вновь начиная целовать. Вначале шею, оставляя мокрые следы, а после перешел к губам. И только сейчас я понял, что он давно не трогал и не целовал меня. И вот сорвался.

Я все еще пытался убрать его руки от себя, убеждая, что мне больно, но он меня не слушал. Взгляд был сосредоточен, будто он вновь закрылся в своем мире. Еще и молчал, полностью игнорируя мои протесты. Не замечал меня. А в такой момент уже и самому не получается сопротивляться. Когда понимаешь, что сам не можешь справиться и никто не слышит о том, что тебе больно, хочется и самому замолчать и вытерпеть все. Даже назло себе.

Он подхватил меня под бедра и притянув ближе, начал входить.

— Не двигайся,— прошептал, когда я попытался отодвинуться от него.

Дальше он опять ничего не говорил. А я молча терпел, сжимая руками одеяло. Пару раз даже поднес его к лицу, чтобы не видеть Чона, но он каждый раз убирал его, желая смотреть на меня.

***

Вечером Чонгук сообщил, что должен поехать по делам. Но по каким именно, он не сказал. И вид у него был какой-то напряжённый, что странно для него.

А вернулся он поздно ночью. Я уже спал, но Чонгук громко захлопнул дверь. Я вздрогнул во сне, но не встал. После он резко включил свет, из-за чего я машинально зажмурился от яркости, но глаза так и не открыл. Хотел притвориться спящим, не известно, что он сейчас захочет со мной сделать.

Услышав шаги, что приближались ко мне, я сжал, ожидая его прикосновений, но почувствовал, как что-то упало на место рядом.

Я все же открыл глаза, замечая на кровати деньги.

— Откуда? — я посмотрел на разбросанные и помятые купюры, а после на Чона.

— Заработал, — произнёс с легкой гордостью.

— Ты устроился на работу? — он кивнул. — Куда?

Он не ответил. Лишь отмахнулся и плюхнулся рядом со мной. Он был слегка выпившим. Вначале даже начал целовать меня, лезть рукой под мои пижамные штаны, но, видимо, он устал, и уже после двух минут моего сопротивления он сдался, засыпая прямо в уличной одежде.

Я встал, начиная убирать разбросанные деньги. Они все были скомканны, но на эту сумму можно было бы прожить месяц. Среди японских йен я нашел даже десять долларов. Кто ему заплатил так много?.. Еще и разными валютами. Убрав деньги в ящик, я решил оставить и себе немного. Вдруг подвернется случай для побега…

Отсчитав пару купюр, я спрятал их под матрасом. Уверен, что Чонгук не знает точную сумму.

Я долго думал, кем он мог работать.

Он ходил на «работу» не каждый день, а пару раз в месяц, но возвращался сразу с крупной суммой. Он утверждал, что точно не ворует, но другого объяснения у меня не было.

Но долго гадать не пришлось. Однажды Чонгук достал все деньги и, неаккуратно сунув их в рюкзак, вновь куда-то ушёл.

— Ты куда?

— Скоро вернусь,ложись спать,— притянув к себе, он поцеловал меня в лоб и вышел из дома.

Но уснуть я не смог,ждал его. Мысли не давали покоя. Зачем ему деньги? Неужели что-то собрался купить? Но что?

Даже была мысль о том, что он хочет так сбежать. Оставить меня и уехать обратно. Другого объяснения не было.

И от этих мыслей становилось страшно. Что я буду делать, если меня поймают с поддельным паспортом? Меня арестуют и никто не поверит в то, что меня вначале похитили, а после похититель бросил меня одного и сам сбежал от меня.

Но он вернулся.

Услышав звук открывающейся двери, я сразу прошёл в коридор. Он сразу заметил мое напряжённое выражение лица.

— Что-то случилось?

Я лишь отрицательно покачал головой и повернувшись, вернулся в комнату. Не стал говорить о своих мыслях. Он точно посмеялся бы с них.

Я дождался пока он уснёт, чтобы проверить все его вещи. В рюкзаке все еще были деньги, но когда я их пересчитал, то понял, что их стало больше. Чуть ли не в два раза. Сразу все стало понятно. Он начал играть на деньги. И сегодня он мог просто проиграть все… А если бы он попал в руки полиции? Нас сразу вычислили бы.

Утром, когда он забрал на кухне, я подошел к нему, присаживаясь рядом.

— Доброе утро,— я лишь кивнул, не зная, как правильно начать.

— Денег стало больше,— Чонгук даже не посмотрел в мою сторону, но кивнул, продолжая есть.  —  Я знаю, что ты играл на деньги. Скорее всего… — он молча слушал. — Это ведь неправильно, Чонгук…

— Предлагаешь мне спокойно сидеть? Эти деньги не вечные, нужно придумать, как обеспечить себя надолго.

— Но не таким же способом,— Чонгук наконец посмотрел на меня, удивлённо приподнимая брови.

— А каким, Тэхен? Я не могу пойти работать и оставлять тебя одного дома.

— Но ты мог проиграть все! Или же тебя могли поймать! — на самом деле, мне все равно на деньги, о них я беспокоюсь меньше, чем о том, что если его арестуют, то меня будет ждать такая же учесть. Навряд ли он будет молчать обо мне.

— Тебе есть разница как именно я их заработал?

— Если бы ты проиграл все, то у нас вообще не осталось бы денег.

— Но не проиграл же,— прозвучало так спокойно и равнодушно, будто от проигрыша ничего не зависило бы.

Я понял, что говорить с ним больше не о чем. Встав с места, я прошел в комнату. В углу стоял рюкзак с деньгами. Я подошел к нему. Подумал, что опять нужно забрать немного себе. И на этот раз больше.

Но когда я уже хотел спрятать их под матрасом, Чонгук неожиданно вошел в комнату.

Я резко отпустил матрас, надеясь, что он ничего не заметит.

— Что у тебя там?  — подойдя ко мне, он приподнял его, замечая деньги. Цокнув, он забрал их. — И для чего они тебе?

Я смотрел на него и был готов убить. Ну почему он вошел именно сейчас? Неужели нельзя было зайти на пять минут позже?

Хотел попросить их обратно, но кто будет считаться со мной?

Он недовольно смотрел на меня, а я смотрел на деньги в его руках. Да, не факт, что я вообще смог бы сбежать и они бы мне понадобились. Но все равно обидно.

Я хотел уйти, но он схватил меня за локоть, слегка толкая на кровать. А после и сам сел рядом.

— Я не собираюсь делать это часто. И всегда ставить всю сумму. Я не глупый, и понимаю в этом больше тебя.

Я молчал, а он потянулся ко мне, целуя в краешек губ. Будто стараясь привлечь внимания.

— Люблю тебя,— до тошноты знакомая фраза от него.

Я сжал зубы, отворачивая голову.

Он заглядывал мне в лицо, улыбался, оставлял поцелуи. Издевался.

И я не выдержал, замахнулся, отвечая  ему пощёчиной.

Он замер, опуская взгляд. И откинулся назад, ожидая ответного удара, но он лишь сжал мое запястье.

Но после откинул меня назад на кровать. Я сразу закрыл лицо руками.

— Не надо…

Пару секунд ничего не происходило. Я осторожно убрал руки с лица, смотря на него.

— Ты сам ведешь себя таким образом, а потом плачешь, что я вновь сорвался.

Я ничего не ответил. Не знал, что сказать. Что он ожидает услышать?

Он избивал меня и объяснял это тем, что просто сорвался. Но почему и я не могу сорваться? Почему только я должен терпеть все?..