глава 21
Я не собирался с ней нянчиться, однако, зная, что Алина ночует одна, а ее папаша даже не удосужился поменять замки, решил дождаться, когда соседка уснет, и проверить обстановку.
План был надежен как швейцарские часы. Я уже несколько раз пробирался к ней в дом, спокойно там ориентируясь. Зачем? Партия велела «Надо». Просто чтобы убедиться - она больше не плачет.
К сожалению, я знал не понаслышке, какого это просыпаться на мокрой от слез подушке, и звать мать, которая никогда не придет. К счастью, у меня был брат, взявший на себя обязанности няньки. Только Артем, как ни старался, не смог её заменить.
Мне было три, а ему десять, когда родителей не стало. Автокатастрофа. Утренняя трасса. Фура со спящим водителем… И вот мы оба выброшены на обочину жизни. Из крепкой любящей семьи в богом забытый интернат.
Я сжимал и разжимал кулаки, стараясь абстрагироваться от непрошенных воспоминаний. После её появления в городе, слишком часто предавался упадническим мыслям. Как слюнтяй.
Это напрягало. Ведь по большому счету мне на нее плевать. Дитя дитем. Ляля. Упертая плакса, которая так непоколебимо меня игнорила, что, находясь в одном помещении, я всегда ощущал на себе ее взгляд. Просто кино.
Увы, мне нечего было ей предложить. Меня не интересовали прилежные папины дочки или милые зубрилки. С ними скучно.
Решил, заглянуть к ней в последний раз, и на этом перестать сталкерить. Верну куклу, слегка подправлю баланс сил добра и зла в нашем змеепитомнике, чтобы ей больше ничего не угрожало, и полностью уйду в тень.
Подождав еще немного после того, как свет в спальне Алины погас, я накинул куртку, предварительно проверив связку ключей во внутреннем кармане, натянул берцы и отправился в путь. Следом за калиткой, открыл заднюю дверь, и, пробравшись в соседский дом, сразу устремился по лестнице на второй этаж.
Дыхание сбилось от уже привычного потока адреналина, захлестнувшего с головой. Не терпелось в последний раз полюбоваться на маленькую спящую плаксу. Дотронуться до ее нереальных волос. Втянуть в себя их запах. Задержать дыхание, чтобы она не ощутила его на своем лице. И губах. Особенно на губах.
Сглотнул, гоня от себя непрошенные образы, которые любезно подкидывал мой бесстыжий мозг.
Я пришел попрощаться, милая. Хотя, мы даже не здоровались.
Только на этот раз вместо козырей судьба подсунула мне кропленые карты. Шах и мат. Моя соседка, с открытым в немом крике ртом, застыла в углу, вжимаясь лопатками в стену.
Вот тебе и план, точный как швейцарские часы… Попадалово! Причем полное. Надо срочно что-то придумать. Только как выкрутиться, когда тебя застукали с поличным на территории чужой частной собственности посреди ночи?
Придется импровизировать…
- Что… Что ты здесь…?! - в нежном голосе прозвучали какие-то новые хрипловатые нотки.
Стоило нашим взглядам встретиться, как по лицу Алины расползся румянец. Она воплощала в себе слово «невинность». А ее разгневанный взгляд в купе с надутыми пухлыми губами имели эффект разорвавшейся вакуумной бомбы. Меня оглушило.
Забыл, зачем пришел, медленно сокращая расстояние.
Животные инстинкты вытеснили благородные мысли - хотел загнать ее в угол как напуганное животное, которому некуда бежать. Шаг за шагом. Надвигался. Как стихийное бедствие.
Замерев перед ней, не произнося ни слова, я сверкал своей фирменной улыбкой, от которой у большинства девчонок подкашиваются ноги.
кожу ладоней…
Я вся скукожилась, потому что больше, чем Воронова, испугалась собственной реакции на это едва уловимое движение ртом.
Судорожно сглотнув, Кирилл запрокинул голову, уставившись в темный потолок. Заметила, как задвигались сухожилия на его горле. Я моргала, дрожа перед ним, как выброшенный на улицу котенок. До сих пор не вполне понимая, что происходит.
- Зачем ты здесь…? – пискнула, лишь бы заполнить это затянувшееся молчание: оно давило на психику куда сильнее громких криков и угроз.
Внезапно сосед вновь сосредоточился на моем лице. Только теперь в его глазах сквозило равнодушие. Он хмыкнул, еще ближе наклоняя голову, так что я почувствовала мятное дыхание на своих губах. В животе стало подозрительно тепло.
- Поверь, я бы предпочел другое времяпрепровождение, однако, боюсь, мы провозимся до утра. – Пожал плечами, явно упиваясь моим негодованием.
Да что он вообще себе позволяет?
Внезапно ко мне вернулась решимость. Сделав резкий выпад, я уперла кулачки ему в грудь, пытаясь сдвинуть пернатого придурка с места.
- Уходи! – выдохнула грозно.
- Ляля. – Просканировав меня с головы до пят бесстыжими глазами, горе-сосед разразился снисходительным смехом. – Ай, как страшно.
Только тут обратила внимание, что Воронов даже не снял свои армейские ботинки!
- Я вообще-то недавно полы помыла. Немедленно разуйся!
- Так разуваться или уходить? Ты уж определись? М? – в красивых распутных глазах заплясали черти.
Господи, ну, за что мне все это?
- Иди домой, иначе я позвоню в полицию!
Приподняв подбородок, из глубины его горла вырвался вибрирующий хриплый смешок. Я скептически выгнула бровь.
- Видела бы ты себя, Алина. Выглядишь очень комично.
Не дожидаясь разъяснений, я включила свет, и, когда глаза привыкли к резкой смене освещения, устремила придирчивый взгляд в зеркало.
- Говорю же, комично: крошка в пижаме с пончиками угрожает тому, кто как минимум на полторы головы выше и в два раза шире в плечах. – Медленно склонив голову, Воронов задержал взгляд на моих голых щиколотках.
- Знаешь, как комично ты будешь выглядеть за решеткой?
- Ты не вызовешь полицию, и мы оба об этом знаем. – Обведя мою комнату внимательным долгим взглядом, незваный гость, как ни в чем не бывало, привалился бедром к письменному столу.
- Это еще почему? – я устало опустилась на край кровати.
- Я видел, как твоего отца увезли на скорой. Мне жаль, – он задумчиво почесал переносицу. – Как человек, который большую часть жизни провел в интернате, я знаю, чем чревато твое положение. Несовершеннолетняя живет одна… Лучше лишний раз не светиться.
- Отцу уже гораздо лучше. Врачи обещают, что выпишут его со дня на день. Так что…
- Так что ты не вызовешь полицию, а вот я могу настучать, куда надо, – прищурившись, Воронов одарил меня победоносным взглядом.
Никакой он не пернатый. Гад. Ползучий.
- Что ты хочешь?