О чём молчит Ласточка

Дом без Юры опустел. Володя бродил по этажам, смотрел на оставленный им бардак, но убирать егоне спешил — вместе с беспорядком исчезло бы ощущение, что Юра только что был здесь. Но покаещё дом хранил его тепло, и на секунду могло показаться, будто он просто вышел и вот-вотвернётся.Зря Володя его отпустил. Он был уверен, что отравлял Юру своим присутствием, и думал, что домаЮре полегчает. Но теперь, когда Юра остался один, Володя засомневался. С чего бы ему сталолучше? Что они сделали для того, чтобы стало лучше? Разбежались по разным углам, подальшедруг от друга и сами от себя. Но ничего не решили.Герда, уныло повесив голову, бродила за Володей. Вслед за ним заглядывала в комнаты, будтовместе с ним убеждалась, что они остались одни. В доме было тихо и прохладно, серый весеннийдождь принёс через открытое окно ощущение сырости. Володя запер окно и разжёг камин.Затрещали дрова, от огня пошло тепло, и Володя уселся прямо на пол. Согреваясь, задумался, чтобудет с ними дальше. Юра окажется дома, и ему полегчает хотя бы на время. Как говорят, родные стены лечат. Но чтостанет потом, когда он осознает и прочувствует своё одиночество? Ему снова захочется выпить, ноВолоди не будет рядом, чтобы если не остановить его, то хотя бы ограничить. Но как ему помочь?Володя незряче уставился на сполохи пламени в камине, и в подсознании всплыл образрыжеволосой женщины в Юрином мониторе. Сможет ли помочь Ангела? От таких людей, как она,Володя никогда не получал помощи, они лишь причиняли вред.На пару с Гердой просидели у камина до самого вечера, пока не пришло сообщение от Юры. Онписал, что приземлился и, как только окажется дома, позвонит.Спустя два часа он вышел на связь в скайпе. — Ты поел? — видя его усталое лицо, тут же спросил Володя. — Ещё нет, сейчас пиццу закажу. — Пиццу? Юр, ну ты же знаешь, что это вредно. — Мне лень готовить. Я устал. — Юра пожал плечами. — Ну хотя бы пару яиц свари...— Яйца кончились, а у меня нет сил даже выйти в магазин. Вообще многие вещи кажутся такимитрудными. Я такой бесполезный, — протянул Юра.Он поднял руку и отпил что-то тёмное из стакана. Володя без труда догадался, что именно. — Ты же обещал... — устало простонал он. — Я совсем чуть-чуть, всего один стакан. Я уменьшаю количество. Скоро откажусь совсем. — Ты говорил, что можешь бросить в любой момент. Так зачем тогда снижать количество,прекращай — и всё! — Ладно, — буркнул Юра. — Сегодня в последний раз. — Ты уже не раз говорил мне это, но так и не перестал пить. Юра, пора принять, что у тебя неполучится отказаться «в любой момент». Ты не сможешь прекратить без посторонней помощи. — Володя, я не алкоголик! Ничья помощь мне не нужна.Тот опустил голову, устало потёр глаза. — Юр, что мне делать? — тихо произнёс он. — Ты опять нарушил обещание. А мы договаривались,что... — Володя осёкся. — Бросишь меня? — с вызовом перебил Юра. — Больше всего на свете я не хочу тебя бросать, — простонал Володя. — Но в таком случае... тыпросил, чтобы я пошёл к психологу. Но я не пойду до тех пор, пока ты не бросишь пить. — Володя, мне кажется, ты просто ищешь повод не общаться с Ангелой. — А ты в таком случае подменяешь понятия, Юр. У нас был уговор, но ты его нарушил. Так с чегомне его исполнять? — Потому что я тебя прошу.Володя закатил глаза и вздохнул. Сил на споры не осталось. — И я прошу тебя. — Наш разговор зашёл в тупик, — зло пробурчал Юра. — Давай созвонимся завтра. Я пойду,попробую что-нибудь написать. — Иди, Юра, иди, — запоздало произнёс Володя, когда Юра уже положил трубку.Он закрыл ноутбук и поднялся в его кабинет.Там пахло ромом и сигаретами, но Володя проигнорировал всё плохое, потому что это была Юринакомната, всё здесь принадлежало ему, в каждом предмете ощущался Юра. Володя сел на диван, накотором тот провёл не одну ночь, и беспомощно уставился на купленное в кредит пианино — онотак и не помогло написать хоть что-нибудь. Глядя на пустую банкетку, вспомнил его фигуру,склонённую над клавишами. Сердце стиснуло страхом и жалостью — почему Юра столь отчаяннопродолжает саморазрушаться? Как ему помочь, как спасти?Из размышлений Володю вырвал шум возле двери: о паркет едва слышно шуршали мягкие лапы ицокали когти. Герда неуверенно мялась на пороге, не решаясь зайти внутрь — в последнее времяЮра сюда её не пускал. Володя обернулся к ней подозвать, но так и замер — Герда держала в зубахЮрин голубой шарф.— Где ты его нашла, девочка? — прошептал Володя и протянул к ней руку. Герда вильнула хвостоми настороженно вошла.Стоило взять шарф, как в груди защемило. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Володяуткнулся в него лицом. Замер в этой позе, наслаждаясь мягкостью и теплом ткани, пахнущейЮриным одеколоном. Окутанный этим запахом, Володя закрыл глаза и лёг на диван.От тоски и бессилия хотелось плакать. Он даже попытался, но не получилось — будто всё ужевыплакал, будто внутри ничего не осталось. Скрючившись на диване, пытаясь не обращатьвнимания на ноющую боль в груди, Володя сильнее прижал шарф к лицу и стал проваливаться в сон.Он не пил снотворного — оно давно кончилось, — но уснул почти мгновенно и проспал безсновидений почти десять часов.В четыре утра его разбудил звук сообщения в ICQ. С трудом разлепив глаза, Володя достал телефони, подслеповато щурясь в темноте, прочёл:«Мне очень плохо», — написал Юра.Он резко сел и тут же позвонил ему. — Что случилось? — спросил, не скрывая тревоги. — Ничего, я просто... не знаю, Володь, — сдавленно пробормотал Юра. — У меня ничего неполучается, я бесполезный, я правда какое-то ничтожество. — Никакое ты не ничтожество, — медленно, чтобы успокоить и его, и самого себя, произнёс Володя. — Просто сейчас у тебя не лучшее время, ты болеешь. Но ведь скоро всё наладится, правда? — Может быть...— Юр, ты... только не злись. Скажи честно, сколько ты выпил? — Два стакана, — тихо признался Юра. — А таблетки? Ты ведь помнишь, что таблетки нельзя смешивать с алкоголем? — Помню. Нет, их не пил. Хочу начать курс завтра, а то невозможно уже. Володя... — Юранеожиданно замолк, будто собираясь с мыслями. — Мне так тебя не хватает. Ты прости, чтонапугал, но я просто хотел услышать твой голос, — тихо закончил он, но вдруг всхлипнул.У Володи перехватило дыхание — Юра что, плачет? Но не успел пройти испуг, как злость, почтиярость на самого себя, вспыхнула в груди. Как ему вообще пришло в голову оставить человека вдепрессии одного? Юре и вместе с любящим человеком было одиноко, но насколько плохо емудолжно стать теперь, когда рядом с ним сутками не будет звучать человеческого голоса и ненайдётся того, кто захочет обнять и приободрить?И как было не разозлиться на себя, если вместо того, чтобы прямо сейчас бросить все силы напомощь Юре, Володя занялся самокопанием?Он с трудом поборол хаос мыслей и предложил первое, что пришло в голову:— Пригласи кого-нибудь в гости. Анну. Или сходи с ней куда-нибудь. Тебе не стоит оставатьсяодному. — Ой, да больно я ей нужен! И вообще я не хочу никого видеть. Не переживай за меня, я простоустал из-за перелёта. Высплюсь — и всё будет хорошо. — Всё будет хорошо, — повторил Володя. Он не стал лишать Юру надежды на лучшее, хотяпрекрасно знал, что сон не поможет.Этот разговор отрезвил Володю. Он осознал, что ошибся. Чтобы Юре полегчало, недостаточнопросто отправить его домой. Родные стены не лечат, вообще никакие стены не лечат — лечат люди.А Юра остался в одиночестве. Один на один с депрессией.Страх охватил Володю с новой силой. Догадавшись, что уснуть не удастся, он отправился с Гердойна улицу. Бежал вдоль реки, постоянно оглядываясь на «Ласточку», думал, что делать дальше.Решение пришло довольно быстро: нужно было позвонить Ангеле. И пусть Володя не ждал отболтовни с психоаналитиком реальной пользы, просить помощи было попросту не у кого.Дождавшись, когда Юра проснётся и напишет ему в ICQ, Володя попросил контакты Ангелы. Юрадаже не поинтересовался, с какой целью.Володя хотел созвониться с ним в скайпе, но Юра отказался:«Устал. К тому же выгляжу плохо. И ещё дома бардак, надо прибраться».«Ясно», — только и написал Володя.Видя, что Юра что-то скрывает, он не стал допытываться до правды — вдруг ещё поссорятся.«Юр, в разговоре с Ангелой я в любом случае коснусь личной жизни, а значит, придётся рассказатьи о тебе. Разрешишь?»«Мне всё равно».***Прежде чем созвониться с Ангелой, Володя долго читал форумы в интернете. Хотел выяснить, какпроходит сеанс у психоаналитика, и подготовиться к нему. Но вспомнил своего доктора. О том, какработают с психиатром, Володя слышал многое, но на практике отличалось всё — от начала доконца оказалось совершенно другим. Поэтому он решил, что и здесь наверняка всё будет по-своему.К тому же Володя был абсолютно уверен, что Ангела с Юрой о чём-то сговорились.Он всё утро решал, как начнёт разговор и будет уходить от темы о нём самом, но время шло, арешение не находилось. Ожидание сеанса было трудным. В голову лезли воспоминания опсихологических тестах, с помощью которых его «врач» пытался определить Володинуадекватность. Он отмахивался от этих мыслей, но те возвращались, пока наконец не прозвучалзвонок в скайпе.Ангела пожелала ему доброго дня и задала неожиданно простой вопрос: — Расскажите, как у вас дела?Володя даже опешил. Они говорили на английском, и у него оставалось несколько лишних секунд,чтобы составить фразу на чужом языке. Но Володя хитрил — тратил их, соображая, не как сказать, ачто именно сказать. — Вы — постоянный психоаналитик у Юры, но, насколько знаю, он не говорил вам о том, чтострадает от алкогольной зависимости, — быстро и чётко выдал он по-английски. — Спасибо, что сообщили. — Она сделала заметку в лежащем рядом блокноте. — При следующейвстрече я поговорю с ним об этом. — Нужно не поговорить, а помочь вылечиться, — произнёс Володя по-русски, но, опомнившись,перевёл помягче: — Помогите ему найти лечение. — Я помогу. Есть ли в его поведении ещё что-то, что вас настораживает?Володя зарёкся общаться с любыми врачами, чей профиль — человеческая психика. Но всёпроизошедшее с ним и Юрой за последний месяц так вымотало его, что от былой решимости неосталось и следа. Володя ощущал себя беспомощным: что бы ни делал, всё выходило не так, что быни решал, везде ошибался, а бездействие казалось преступным. Он давно начал сомневаться в своихсилах, но теперь, когда остался один на один с собой, понял, что не в состоянии справиться сугрозой, которая дамокловым мечом нависла над Юрой и им самим.И вот перед ним сидела Ангела, человек, которому раньше Володя ни за что не доверился бы, нобеда в том, что теперь он не мог доверять сам себе. Всё, что накипело внутри, рвалось наружу, а силсдержать эти эмоции не осталось. Володя посмотрел Ангеле в глаза, вздохнул, нахмурился ивыпалил всё, что его беспокоило:— Я знаю, что вы работаете с ним, но лучше не становится. Он ходил к психиатру, ему прописалилекарства, но он их не пьёт. И хорошо, что не пьёт, потому что они несовместимы с алкоголем, аЮра каждый день пьян. Он вернулся в Германию и теперь совершенно один. Что мне делать? Какмне помочь ему?Схватив ежедневник и ручку, Володя принялся конспектировать каждое слово Ангелы. К концубеседы он исписал четыре листа, но с досадой понял, что готового рецепта у неё не было. Володястарался не выдавать своего разочарования, но мысленно клял её на чём свет стоит.«За что я заплатил деньги? Эти советы можно прочесть в любой книжке за пять копеек».Пробежался взглядом по своему конспекту. Остановился на двух предложениях, перечитал ихнесколько раз: «Забыть способы давления и влияния. Теперь главная позиция — просто быть рядом.Не давить, не толкать вперёд, не лезть в душу, не донимать, говорить тогда, когда он хочет». — Но это же и есть бездействие, — прошептал он по-русски. — Что? — переспросила Ангела. — Пожалуйста, продолжайте, — вежливо попросил Володя, стараясь не выдавать нарастающегораздражения. — Поощряйте разговоры о его чувствах. Рассказывайте и о своих переживаниях, таким образом выпродемонстрируете желание и готовность открыться, — посоветовала Ангела. — Но я и так делаю всё это! — воскликнул Володя. — Это замечательно. В таком случае просто будьте рядом. И постарайтесь не обижаться, еслипокажется, будто вы для него никто. — Попробуй на такое не обидься, — сказал Володя по-русски. Ангела попросила его повторить наанглийском, но, когда Володя отмахнулся, продолжила: — Возьмите паузу. Вам надо признать, что проблема есть, что она серьёзна и останется с ваминадолго. Примите его депрессию, она имеет право на существование. Примите Юру с егонедостатками, не пытайтесь его исправить. Будьте готовы к тому, что он может отказаться отпомощи извне. И помните: он имеет полное право отказаться.— Я всё это прекрасно знаю, — зло прошипел Володя, едва не добавив: «И без вас».Внутри у него закипала злость. Он старался хотя бы выглядеть спокойным, но справлялся с этойзадачей, только когда молчал.Ангела ничуть не удивилась его реакции. Она не просто не подала виду, а, наоборот, поддержалаего: — Гнев — это нормально. Разрешите себе гневаться. И в целом больше думайте о себе и своихчувствах. Сейчас вам тоже очень тяжело, так ведь? — Она ждала его ответа, но Володя лишь молчапокачал головой и вздохнул. Тогда Ангела продолжила: — Вам стоит поговорить с близкимчеловеком, не с Юрой и не обязательно о Юре. Вы остались в одиночестве, и если такой человек увас есть, то общение с ним поможет справиться с тревожностью.Беседа с Ангелой не помогла Володе. Наоборот, после разговора он разнервничался ещё сильнее.Он не знал, куда деться от чувства вины за то, что оставил Юру одного. Следом пришли другиетяжёлые мысли. Володя принялся бродить по дому, лишь бы хоть как-то отвлечься. Но ни отвлечься,ни спрятаться не удавалось. Он больше не мог сидеть сложа руки. Он должен был сделать хоть чтото.Юра остался один и не хотел никого видеть, что неудивительно в его состоянии. Но то, что он нехотел, не значило, что ему это не было нужно.Володя предлагал ему созвониться с Анной, но Юра дал понять, что его друзьям на него наплевать.Но так ли это на самом деле? Конечно, Анна сама ему не позвонит. Но вовсе не потому, что ей всёравно, а потому, что она ничего не знает. Наверняка она думает, что он до сих пор в Харькове и унего всё в порядке. Нужно связаться с ней и сообщить, где Юра и в каком он состоянии. Чтобыпозвонила ему. И не только она. Чтобы позвонили все остальные его друзья. Юра не долженоставаться один. Не сейчас.Но у Володи не было контактов ни Анны, ни других приятелей. Володя вообще не знал друзей Юры.Он видел их на фото и в клубе, но толком не запомнил даже имён. — Где взять контакты его друзей? — спросил сам себя и устремился в кабинет на второй этаж —вдруг Юра оставил записную книжку или хоть что-нибудь, что могло бы помочь? Он битый часрылся в бумагах, но ничего, кроме нот, не нашёл — если Юра и пользовался записной книжкой, тоувёз её с собой. Разочарованный, Володя собрался было уйти из кабинета, но его взгляд упал накомпьютер.В два шага оказавшись возле него, молясь, чтобы не было пароля, Володя нажал кнопку включенияи замер. Но, как только прозвучала мелодия заставки, от сердца отлегло — Юра не задал пароль.Володя сел за стол и стал наблюдать, как загружаются программы и приложения. Компьютерзашумел, Юрино рабочее место будто ожило — возникло ощущение, что и Юра снова здесь, простоотошёл на несколько минут. Почувствовав, как накипают слёзы, Володя закрыл глаза и тут жевстрепенулся от знакомого до боли звука — с привычным «о-оу» Юре пришло сообщение в ICQ.Володя не стал разбираться, кто и что ему написал. Глядя на латинские буквы, он старался неискать знакомых слов — не собирался читать чужие сообщения. Ему нужен был лишь контакт Анны.Найдя её, Володя достал телефон, запустил ICQ и вбил в поиск её UIN.Вспомнил, как Юра рассказывал о застенчивости Анны. Морально приготовился не злиться, если неполучит от неё больших развёрнутых ответов.«Привет, Анна. Это Володя, Юрин друг. — Он долго смотрел на последнее слово, пытался найтиподходящий синоним, но не нашёл. — Из Харькова, Украина. Ты помнишь меня?»«Да, — неожиданно быстро ответила Анна и через несколько секунд добавила: — Привет».Пока Володя писал следующее большое сообщение, Анна, видимо, предчувствуя неладное,прислала:«У вас что-то случилось? Юра в порядке?»«Прости, у меня нет времени на формальности. Сразу перейду к делу: мне нужна твоя помощь. Юрасейчас в Германии, и у него депрессия. Я часто пишу и звоню ему, но из-за того, что он осталсяодин — я в Украине — нужно, чтобы кто-нибудь проявил к нему внимание. Например, приехал вгости, привёз еды или помог приготовить. Или просто побыл с ним рядом. Или хотя бы позвонил».«Я позвоню, — ответила Анна, — и приеду».«Спасибо, — написал Володя и, удивляясь сам себе, отправил грустный смайл. — Анна, пожалуйста,сообщи об этом другим его друзьям. Или просто пришли мне их контакты».«Хорошо, я сообщу друзьям по прайду».«А других знаешь? Музыкантов?»«Нет».— Плохо, плохо, плохо, — забормотал Володя.Ему стоило бы сразу после разговора с Ангелой выпить успокоительного. Но Володя даже неподумал об этом, и теперь возрастающая тревога стала накатывать новыми волнами. Будь он нетаким нервным, мог бы усомниться в своём решении. Стоило ли вообще обращаться к Юринымдрузьям? Может, было бы достаточно просто ещё раз поговорить об этом с ним?Ещё утром Володя был способен рассуждать трезво, но не сейчас. Меряя комнату шагами, онусиленно вспоминал имена или профессии возможных друзей.Сколько бы ни мучил себя, в голову ничего не шло, и, раздосадованный, сел за компьютер. Глядя вICQ, Володя осознал, что прямо сейчас может узнать о Юре всё. Здесь, в компьютере, вся его жизнь!Эта идея соблазняла. Володя с трудом пресёк в себе желание читать его переписки.И тут же в ICQ Володи написала Анна:«Насчёт друзей-музыкантов спроси у Йонаса. Об этом может знать только он».Володя усмехнулся. — Ну уж нет, ему я писать не буду.Ведь сообщить Йонасу о депрессии Юры — унизить самого себя. Признать, что Володя не способенсправиться с ответственностью. Дать повод смеяться над собой и собственной беспомощностью.Дать повод Йонасу приехать к Юре.Володя старался не ревновать. Но воображение всё равно рисовало картинки, как Йонас приходит кослабевшему от болезни Юре, утешает его, подбадривает, остаётся на ночь. Рядом с ним, в егокровати!Володя спрятал лицо в ладонях, стиснул виски, пытаясь забыть эти сцены. У него уже началополучаться, но тут в голову закралась раздражающая мысль: а что, если бы это помогло Юре? РазвеВолодя может сознательно не сделать того, что действительно нужно Юре? Нет, ведь это слишкомэгоистично.Он смотрел на фотографию в профиле Йонаса как заворожённый. Лишь спустя четверть часаВолодя отвёл взгляд, заставил себя достать телефон и набрал в поиске контактов UIN Йонаса.Быстро, пока не успел осознать, что делает, Володя отправил:«Здравствуй. Это Володя, бойфренд Юры».Перечитав, он скривился от дурацкого слова «бойфренд», но не мог представить себя Йонасу как-тоиначе, не «друг» же.Йонас тем временем не отвечал. Володя не мог знать, прочитал тот сообщение или нет, поэтомурешил продолжить.«Мне нужна твоя помощь», — набрал он, но удалил. Помощь Йонаса Володе не нужна.«С Юрой случилось несчастье», — написал и тоже удалил. Что за несчастье с ним случилось —Володя?«Мне нужны номера Юриных друзей-музыкантов. Можешь прислать?» — наконец отправил он ипринялся формулировать следующее сообщение, где собирался сообщить причину. Он точно знал,что после прочтения Йонас обязательно спросит. На его месте Володя поступил бы именно так.Он надеялся, что ему хватит времени как следует продумать текст ответа, но не прошло и минуты,как Йонас написал:«А что случилось? Юра их потерял? Каким образом?»«Выяснилось, что у Юры депрессия. Он сейчас в Германии. Пока он один, и я хочу попросить егодрузей позвонить ему и поддержать».«Почему ты не с ним? Вы расстались?»Клавиши телефона жалобно скрипнули под его пальцами. Сердито поджав губы, Володя написал:«Нет!»И задумался — а правда, почему он не с ним? Есть ли у него хотя бы одна достаточно вескаяпричина не быть рядом? В целом поводов оставаться в Харькове нашлось немало — проблемы наработе, которые усугублялись слухами о его ориентации. Заказчиков нужно было успокоить, а слухи — контролировать. Плюс пришлось бы объяснять матери, зачем ему снова в Германию. Нонастолько ли эти проблемы значимы, чтобы оставить Юру сейчас одного? Нет, разумеется, нет.Володя понимал, что совершенно зря отпустил его. Но ещё мог исправить эту ошибку: позвони он ваэропорт прямо сейчас, то менее чем за сутки оказался бы рядом.«У меня срочные дела. Я их быстро закончу и сразу приеду».Набирая этот текст, Володя ощущал, как внутри зреет решимость сделать именно то, о чём написал — приехать несмотря ни на что и как можно скорее.«Понятно... — ответил Йонас. — Что опять у него случилось?»Володя не поверил своим глазам — он не ожидал от Йонаса столь равнодушной реакции.Разумеется, они расстались. Но Володя видел в клубе, что на Юру Йонасу не плевать и даже если онбольше не влюблён, то ревность точно осталась.«Ты не удивлён? У него уже была депрессия?»«Насчёт именно депрессии не уверен, но всякие срывы — да. Это уже не в первый раз. Ты жезнаешь, какой он эмоциональный. К психоаналитику ходит?»«Да».«Не позволяй ему пить».— И без тебя знаю, — прошипел Володя. Его начал раздражать этот разговор. Но он не успел ничегоузнать, поэтому продолжил:«Какие ещё у него есть друзья, кроме музыкантов и гей-тусовки? Кто его лучший друг?»Йонас не отвечал достаточно долго. Володя наблюдал за иконкой карандаша под окном сообщений — Йонас то набирал текст, то стирал его. Спустя пару минут всё же пришло:«Не думаю, что у него есть лучший друг. Не думаю, что он вообще когда-то был».Володя хмыкнул.«Ты не ответил: у тебя всё-таки есть телефоны его приятелей или нет?» — отправил он, собираясьзаканчивать разговор, но Йонас написал ещё:«Ты зря пытаешься приставить к нему людей. Обычно его, наоборот, надо оставить в покое».— Я не спрашиваю твоих советов! — прорычал Володя.Йонас говорил так, будто знал Юру как облупленного. Будто он — хозяин его жизни. А Володю этобесило. Особенно само понимание, что в Юриной жизни Йонас и правда имел большие значение ивлияние.«Мы сами с этим разберёмся, ок?» — написал Володя.«Тебе виднее. Может быть, сейчас ему, наоборот, нужна тусовка. Я не знаю. Телефоны где-то были,надо искать».«Когда пришлёшь?»«Скорее всего, завтра».«Буду ждать».Получив в ответ «Пока», Володя убрал телефон и наконец смог нормально дышать — на протяжениивсего разговора его душила злоба. Сидя за компьютером Юры, он бездумно смотрел на открытый вICQ контакт Йонаса. Сделав над собой усилие, Володя закрыл окно. Но, как только оно исчезло, тутже появилось другое — с перепиской.Борясь с желанием немедленно прочитать всё, Володя судорожно вздохнул. Он останавливал себя —ведь прочесть Юрину переписку значило бы вторгнуться в личное и сокровенное, поступить грязнои подло. Юра имел право на тайну. Тем более он уже жаловался на то, что Володя нарушал еголичные границы.Володя решил, что не станет ничего читать. Он потянулся закрыть ICQ, но на одно мгновениесообщения сами бросились в глаза. И Володя замер от изумления — в последний раз онипереписывались в две тысячи пятом году.В июле Юра писал Йонасу:«Да это потому, что ты — немец! Ну я же сто раз просил тебя прочитать «Преступление инаказание» Достоевского, но ты так и не нашёл на него время! А ведь если бы прочёл его, то понялбы меня».«Юра, ты опять ругаешься», — отвечал Йонас.Володя с трудом переводил их переписку, но уже не мог остановиться. К тому же Юра прислалЙонасу очень длинное сообщение:«Потому что мне всё время приходится тебе что-то объяснять! Короче, там есть такой персонаж,Свидригайлов, и у него любопытные размышления об аде. Что ад — это не котлы и черти, а теснаябанька с пауками на стенах, и сиди там вечность. И я согласен с ним, но только вот эта банька не ад,а жизнь. И твоя, и моя, вообще всех людей. Но я нашёл в этой баньке окошко, не вырубил, а именночто нашёл. Я смотрю в него и вижу чудесные картины, сцены и образы, не просто красивые, аполные смысла, скрытого от остальных людей. Но я не могу дотянуться до них, они слишком далеко.Тогда я запоминаю их и пересказываю другим. Эти образы — и есть моя музыка».«Ты знаешь, что я ненавижу русскую литературу, Кот. Я не буду тратить время на чтение унылыхдепрессивных размышлений».Ответа от Юры не последовало. Он вообще больше ему не отвечал. Следующее сообщение от Йонасадатировалось октябрём:«Привет, Кот. Идёшь на парад?»Он написал Юре ещё раз, в ноябре две тысячи шестого:«Привет».Но ответом ему была тишина.Володя улыбнулся — Юра не врал, ему действительно стало наплевать на Йонаса. По-настоящемунаплевать.На душе потеплело. Володя улыбнулся, закрыл чат с Йонасом и выключил компьютер.