ОБГОНЯЯ РАССВЕТ ... "Запретная любовь"....

      ГЛАВА  3

      Бихтер приняла душ, переоделась и направилась прямиком к шкафу, чтобы выбрать одежду, которую решила надеть завтра. Вообще-то она уже довольно долго не задумывалась над своим гардеробом, не обновляла его. Бихтер носила то, что забрала с собой, наспех затолкав в сумку, когда уходила из дома. И основную его часть составляли джинсы, майки,спортивные трико и кофты. Были пара красивых модных юбок, которые сиротливо висели на своих вешалках, пристегнутые крокодильчиками. А вот с платьями было не очень густо. Их оказалось всего четыре. Два из которых годились для вечерних походов в ресторан, и оказались в той сумке, учитывая состояние Бихтер, при котором она укладывала вещи, наверняка случайно. Оставались ещё два, о которых можно смело сказать "...и в пир, и в мир, и в добрые люди". Ну а так как все вещи были добротные, хорошего качества, подобранные когда-то со вкусом и удовольствием, то одно из них тут же было выбрано для завтрашнего дня. Бихтер повесила его поверх шкафа и подумала.
" А что будет завтра? Почему этот день должен стать особенным? Почему он будет не таким, как все прошлые дни?"
Ответ она знала. Он созрел в её красивой головке очень важным решением. Как говорят, что многие "новую" жизнь начинают с Нового года или с нового месяца... кто-то с понедельника. А Бихтер решила, что её новая жизнь начнется непременно завтра. Хотя, особенно нового ничего и не планировалось. Всё будет идти, как и шло. Утренняя пробежка, душ, завтрак... а потом?
А потом Бихтер решила поехать в салон красоты, привести в порядок свои кудри, лицо... и если хватит времени, то и тело... ну там массаж и всё такое. В три часа она приедет на трек. Там её будут ждать Салих, приятели по команде, инструкторы и техники. Вот и всё... А что же нового?
" Действительно... что же в завтрашнем дне нового? Необычного? Не такого, как всегда? "
Бихтер не собиралась себя жалеть и утешать. Себе она говорила правду. А правда была в том, что завтра будет учиться жить... жить без Бехлюля... жить не прошлым, а настоящим. Ведь получается, что все это время Бихтер не жила. Она, постоянно жалея себя, оплакивая свою боль, только выживала... Пыталась выжить, подняться, выстоять... У неё получилось... Она смогла...
Собрав остатки гордости,осколки разбитого сердца и обрывки счастливых памятных дней, Бихтер поняла, что если не сделает уверенный шаг в эту намеченную жизнь, то действительно исчезнет, как в том сне, о котором ей рассказывал Бехлюль. А исчезать в рассвете не хотелось... ей хотелось его обгонять... как у неё уже не раз получалось. Она хорошо запомнила слова Салиха.
" Сумеешь обогнать рассвет — значит ты победила. Жизнь дана, чтобы побеждать... и не только в гонке... Надо уметь победить себя — свои слабости и страхи. В этом и будет твоя свобода — быть собой... и твоя победа..."
Бихтер хотела быть собой. Хотела побеждать. Хотела жить.

      Она знала, что будет нелегко. Не получится за один день выбросить из памяти то, что всегда грело сердце, заставляло его биться быстрее, наполняло душу взрывными, волшебными волнениями и восхитительным успокоением — свою любовь... Но она и не собиралась этого делать. Свою любовь она оставит с собой. Это останется навсегда очень личным, очень важным, очень дорогим.

      Бихтер достала из книги фотографию Бехлюля, которую однажды скопировала с компа Бюлента. У мальчика одно время было любимым занятием незаметно снимать на телефон всех домочадцев... и желательно в самых смешных и нелепых моментах. Не мудрено, что фоток Бехлюля там было множество. Старший брат всегда был для Бюлента идеалом и занимал особое место в его детском сердечке. Вот так, выбрав одну, Бихтер скопировала себе. Потом, когда уже жила одна, распечатала и бережно хранила в книге, которую читала перед сном. Она иногда доставала её, долго смотрела и думала. Вот и сейчас легким прикосновением кончиков пальцев провела по его волосам, глазам... задержала на губах, как будто что-то вспоминая... А затем поцеловала, и улыбнувшись сказала.
" Спокойной ночи, Бехлюль... Не грусти... Всё будет хорошо..."
И снова в книгу, на своё привычное место... Ведь учиться жить без него вовсе не значит выбросить фотографию. Жить без него — это значит забыть местоимение "МЫ "... а это гораздо сложнее.
Было уже очень поздно. Но почему-то сегодня не спалось... Бихтер спустилась вниз, прошлась по гостиной, выпила немного воды и посмотрела в окно... Затем задернула шторы, чтобы скрыть лунный свет...
" Луна сегодня какая-то сумасшедшая... почему такая яркая? Или мне это уже кажется? ... Ох, Бехлюль! Никакого покоя! Ну что это такое? Ты же уехал... я даже проводила тебя... между нами море... между нами сотня дней, не прожитых вместе... между нами пропасть по имени Нихал... А ты все равно всегда здесь... на этом диване... за этим столом... И там... наверху... тоже ты..."
Бихтер потёрла пальцами виски, стараясь прогнать мысли о Бехлюле и как-то успокоиться, чтобы расслабиться и заснуть...
" Так... Расслабиться... Салиху легко сказать "даю установку"... Ни черта не сработала твоя установка... Видно сегодня такой день... Пусть наступит скорее завтра..."
Она поднялась наверх в комнату, присела на кровать и посмотрела на часы... половина второго ночи...
" Ничего себе... а сна ни в одном глазу. Вот не высплюсь — буду невнимательная... Салих будет ворчать... Хотя... Он и так будет ворчать... Он на тренировках всегда такой, никогда не хвалит, чаще ругает... любит и "крепкое" словечко применить... странный... Кричит — а глаза добрые-добрые..."
Так постепенно Бихтер переключила свои мысли, думая о теперешней жизни, о своем новом увлечении, о новых людях, которые появились в её жизни... и о нём... о своем друге Салихе... который теперь всегда был рядом.
Сейчас она уже и не могла точно сказать, кто в чьей жизни появился — Салих в её, или она, Бихтер в жизни Салиха. Она не знала, что изменилось в его жизни с того момента, когда они встретились... но то, что жизнь Бихтер перевернулась, раскрылась, изменилась — это она знала точно. И сейчас мысленно она вернулась в тот последний день в доме Зиягилей...

      Это был день рождения Бехлюля. Решили устроить ему сюрприз. Все приготовили в дорогом отеле в большом зале на верхнем этаже. Но надо было его туда ещё заманить, чтобы не вызвать никаких подозрений. Нихал попросила сделать это Бихтер... Потом, спустя время, Бихтер думала, почему Нихал не интересовало, как она его туда вызовет? Та история про помощь госпоже Фирдевс, которую Бехлюль терпеть не мог и вряд ли бы бросился ей помогать, была настолько неправдоподобна, что поверить в неё мог или слепец, или глупец... Но все случилось, как задумали... Бехлюль весь "при параде", благоухая дорогим парфюмом, которого добавил ещё перед входом в отель, поднялся на нужный этаж...

      Конечно же, никому и дела не было — с чего это так нарядившись и надушившись, он, который собирался вечер провести дома и не отмечать свой день рождения, вдруг поспешил на помощь. Разве просто по-домашнему — в джинсах и майке — не натуральнее? Мелочи? А кому они нужны? Главное пришел... И на удивленный возглас именинника "Бихтер? Что случилось?"... и на его удивленное, с оттенком недоумения, а потом и очевидного разочарования, лицо, тоже никто не обратил внимания. Близко его видела только Бихтер... Но сдержать улыбку не смогла... чем себя и выдала... А если бы смогла и не улыбнулась? А если бы на лице тревога, а на её красивых глазах слёзы? Бехлюль всегда менялся, когда видел в глазах Бихтер слезы... всегда... он боялся её слабости, и потому старался пожалеть, защитить, поддержать и успокоить... И что тогда? Это был бы уже другой спектакль... и сюрприз получился бы для зрителей. Бихтер была уверена, что прозвучало бы что нибудь такое: " Бихтер, любимая, не плачь... прошу тебя... я с тобой..." — ну и дальше по тексту.

     Бихтер улыбнулась своим мыслям и интуиции. Потому что знала, что все могло быть именно так... Но почему то не сделала... Не смогла его предать...
И в этот вечер, как и все последние дни — колкости друг другу, как дуэль — кто кого больнее ранит или убьет... снова игра... типа "морского боя"... вот только на кону опять были их чувства, которые они унижали, оскорбляли... и казалось, что уничтожали в себе... Бехлюль ушел с видом победителя радоваться своему дорогому подарку от дяди, демонстративно обнимая и целуя в лобик "любимую невесту"... А она, Бихтер, давилась горькими слезами, растянув искусственную улыбку на пол лица, даже не подозревая, что весь этот демарш Бехлюля ничто по сравнению с тем, что ждет её дома, в её спальне, на прикроватной тумбочке.

     Тот конверт Бихтер заметила сразу, как только они с Аднаном вошли в комнату. На конверте напечатано её имя. Удивившись, Бихтер его открыла и достала сложенный лист бумаги. Сначала прочитала быстро, практически не поняв его содержания. Потом перечитала медленно... каждую строчку... каждую букву... и замерла... Дрожали не только руки... Где-то под коленями пугающая слабость... Огнем пекли сухие глаза... не было даже слез... Голоса, и того не было. Вместо него был шершавый ком, раздирающий пересохшее горло глубокими рубцами... в висках боль, как от ударов стальных молоточков с острыми наконечниками... В голове все смешалось, все перепуталось, все исказилось, не принимая прочитанное...

     Что-то подобное Бихтер уже испытала в прошлом... Первый раз в больнице, когда сообщили, что умер отец... С его уходом Бихтер потеряла точку опоры в жизни, потеряла тот стержень, за который всегда держалась двумя руками... Второй раз... Это были слова Аднана, когда ему позвонил Нихат и сообщил об аварии вертолета... Никогда Бихтер не могла забыть те четыре слова "... Вертолет упал?... Бехлюль погиб?..." Тогда вместе с ним "погибла" и она... Принять его смерть сердце не хотело... может потому, уже чуть позже, стучало по-другому, как бы дублируя каждый удар, как будто подсказывая — его сердце живо... оно бьется для тебя... Он жив!...
А теперь... Бихтер потеряла себя...
И первой мыслью было — "Это сделал он... Я не нужна ему... Вот почему он отвернулся... И сегодня, на своем дне рождения поэтому были пренебрежение в голосе...и слова — жестокие и уничтожающие"

Бихтер повернулась к Аднану. Их разговор был коротким. На длительное выяснение отношений и причин радикальных решений, у Бихтер попросту не хватило бы сил.
- Ты знал?
- Что это у тебя?
Бихтер отдала листок и стала рыться в шкафу, собирая одежду... она все для себя решила моментально... и оправдываться не хотела.
- Бихтер, откуда это у тебя?
- Этот конверт лежал здесь, на моей тумбочке. Кто его оставил... я не знаю... да... точно, не знаю... Так ты знал?
Аднан хмуро посмотрел на жену.
- Да... Но это лежало у меня в сейфе... я не хотел тебя расстраивать... ты очень плохо себя чувствовала после ... больницы... даже после всего, что произошло, Бихтер, я понимаю тебя и твои чувства... не хотел делать тебе еще больнее... Не понимаю... из сейфа... кто мог его достать?
- Аднан... код твоего сейфа не знает разве что мясник, у которого Сулейман покупает мясо... а все остальные... как ты говоришь "члены семьи", давно все знают. Код сейфа — день рождения Нихал... какая великая тайна...
Аднан строго посмотрел в глаза Бихтер.
- Говоришь... давно все знают... значит все и всё?... Бихтер... скажи честно... это был его ребенок?
Бихтер на миг застыла... а потом выпрямилась, и не отводя глаз ответила, поняв, что тайн больше нет...
- Это был мой ребенок, Аднан... только мой... А теперь... — у неё задрожали губы, внезапно появилось невероятное количество слез, соленых, горьких, палящих, смывающих всю сухость первого шока...
Она присела на кровать и закрыв глаза руками, тихо и протяжно завыла... оставляя голос в своих ладонях. Аднан не подошел... Его обиды были выше желания утешить женщину, которая была его женой, которая ему изменила, которая теперь была наказана за свои грехи...

      Немного успокоившись, Бихтер закончила упаковывать сумку, переоделась и направилась к двери.

- Я ухожу, Аднан...
- Бихтер... на улице ночь... куда ты одна, ночью... дождись утра... не глупи...
- Нет... Днем здесь слишком много народа... не хочу никого веселить и радовать... Пожалуйста, подай быстрее на развод, давай сделаем это, как можно скорее... И... я поеду на машине... не хочу вызывать такси... Если нужно, я сообщу, где её можно забрать...
- О чем ты говоришь, Бихтер, машина твоя, и вещи, и драгоценности... Ты хочешь поставить меня в неловкое положение? Разве я тебе в чем-то когда-то отказывал? Ты обижаешь меня, Бихтер...
- Хорошо, тогда прости... я не специально... я взяла все, что нужно... остальное можно выбросить... Все равно во всем этом не найти того, чего я лишилась... Прощай... Не выходи со мной... Пусть все спят...

     Уже в машине Бихтер дала волю всем чувствам, слезам и диким рыданиям, вырвавшимся из её пересохшего горла с хрипом, раздирающим голосовые связки... Она не знала, куда ехала... просто гнала машину... Куда-то вперед, чтобы спрятаться ото всех, чтобы забиться в такую нору, где её никто не смог бы никогда отыскать. Единственным желанием в тот момент было — исчезнуть... Но в какой-то момент поняла, что она едет в Риву... Это её окончательно сломило... Почему именно туда? Почему в тот дом? Разве там можно найти приют и утешение? В доме, где ещё недавно жила любовь двух горячих запутавшихся сердец...
Но Бихтер не остановилась... Она упрямо гнала машину на побережье... И лишь подъехав к дороге, спускающейся вниз, съехала на обочину и остановилась... В свете фар она видела одинокий дом... такой же одинокий, как она сама... Брошенный за ненадобностью... Без жильцов... без хозяина... Бихтер съехала вниз, припарковала машину и вышла. Приятный летний морской воздух остудил горячее лицо, осушил слезы на бледных щеках, смешав с ними соль моря...
Бихтер медленно подошла к двери и тронула за ручку... Закрыто...
" Не удивительно... твой хозяин тебя также бросил... и не появляется здесь... Ему противно от плохих воспоминаний... Сегодня у него другие радости и подарки... А ты ему... как и я... уже не нужен... Он выбрал красивую яхту и Нихал, а не тебя... и не меня... В его "плане" нам места не было..."
Бихтер прошлась по площадке, подошла к столику, что стояли недалеко от моря, и присела на стул... Сколько она так просидела, она не знала... Потом почувствовала, что дрожит... Ночи ещё были прохладными. Она снова подошла к двери, тронула ручку, грустно покачала головой и села в машину...

     Остаток ночи и последующие сутки она провела в каком-то небольшом отеле на окраине Стамбула. Снимать номер в приличном отеле в городе Бихтер не хотела. Её интуиция ей подсказывала, что кто нибудь её обязательно будет искать... а в таком месте — даже не подумают. Из номера не выходила, за временем не следила. Она даже не знала и не помнила - ела что нибудь или нет... Всё, что сейчас могла делать Бихтер — это плакать... Когда слезы высыхали, а плечи всё ещё продолжали содрогаться от сухих рыданий... она, случалось, засыпала... Но пробуждение не приносило ни облегчения, ни успокоения. А значит все начиналось снова, точнее все продолжалось... слезы, разговор с собой, истерические всхлипы, рыдания... Боль не проходила. Даже казалось, что её становилось больше от того, что Бихтер себя жалела...

     Так как это был далеко не номер люкс — то постояльцам нужно было о себе беспокоиться самим. Даже в плане элементарной воды в номере... Если аппетита у Бихтер не было, то воду она пила. Утром обнаружила, что воды нет, а значит её нужно купить. Когда Бихтер зашла в душ и глянула на себя в зеркало — ужаснулась. От слез опухло всё лицо, глаза, нос, губы... всё как будто увеличилось в размерах и было чужим. И когда прохладная вода стекала по телу, приводя в более менее связное сознание мысли Бихтер, промелькнуло, что нужно поговорить с доктором Октаем. Дальше все стремительно и быстро - наспех высушенные волосы, одежда — лишь бы одета,... и в больницу...
      ...Из кабинета Бихтер выходила медленно, не чувствуя под собой пола, не соображая, где лифт, где кнопки, которые нужно нажать... Даже в машине все движения были автоматическими... как у робота... И снова тот маленький номер дешевого отеля на окраине города... Снова слезы и нескончаемая боль... Когда плакать не было сил, она лежала на кровати, раскинув в стороны руки, бездумно уставясь в потолок... Тишину разорвал звонок... Бихтер по привычке схватила телефон... но увидев имя... сбросила вызов... Не было ни сил, ни желания слушать очередную ложь, или очередные обвинения... Ничего не хотелось... Хотя... Хотелось спросить... Почему? Даже если и так? Почему решил добить, согнуть так, чтобы не выровнялась, не поднялась? Ведь сделала всё, как он хотел... и навсегда ушла из его жизни... даже все проблемы решила без него...
Бихтер нажала на вызов и хриплым голосом спросила, что ещё ему нужно. Что Бехлюль говорил, что она отвечала, помнила смутно... но разговор был тихим и спокойным... Можно даже сказать цивилизованным, ставящем точку всем прошлым спорам, обидам, клятвам, обвинениям и отношениям..

      Только вечером Бихтер вспомнила, что так и не купила воды, а пить хотелось так, что казалось язык распух и прилип к нёбу. Она решила пойти в любой ближайший магазин. Но увидев свое отражение, совершенно не улучшенное за прошедший день, подумала, что нужно немного добавить косметики. Так можно скрыть и припухшие глаза, бледность кожи... и покусанные губы. Форма одежды оставалась прежней — светлые джинсы, белая майка и бежевый кардиган, потому что было прохладно... и кажется накрапывал мелкий дождик...

      Спустившись в холл, Бихтер была приятно удивлена, потому что раньше она этого не заметила. Оказывается, внизу есть мини кафе с легкими закусками. А так же кофе, чай и вода... а значит можно никуда не идти. Бихтер взяла только воду и присела за низкий столик, на котором лежали свежие журналы и газеты... Бихтер чисто машинально развернула журнал... На первом же развороте их фотография — Бехлюля и Нихал... И подпись "Счастливый именинник", а на другой странице её фотография... и рядом "счастливый именинник". Бихтер захлопнула журнал и отшвырнула в сторону... но под ним лежала газета со свежими новостями, где на первой полосе опять фотография "счастливой пары"... Бихтер, сцепив губы, тяжело и часто задышала... Она сглатывала подступавшие слезы... 

Снова тяжелые и горькие мысли перевернули весь едва установившийся временный покой... Она вскочила, бросила купюру на стойку и выбежала из отеля... На улице шел сильный дождь... Но Бихтер даже не чувствовала, как прохладная влага пробирается к её горячему телу, уже преодолев небольшие преграды одежды... Одним словом — она промокла до нитки, но не остановилась... Ей было все равно - сухая она или мокрая, в какую сторону она идет, кто ей встречается на пути... Ни до кого не было дела... И до себя тоже... И на себя было плевать... Бихтер не чувствовала себя, не ощущала рук и ног, которые её куда-то вели. Не слышала своего сердца... как будто в том месте пробили огромную дыру... Единственное, что она ощущала — боль... много боли... почти как тогда, когда потеряла отца, когда думала, что погиб Бехлюль... Но сейчас она потеряла гораздо больше, и осознавала это... она потеряла себя...

      Как она оказалась в придорожном кафе — не знала. Сколько выпила виски — не помнила. Что творилось вокруг неё и рядом с ней — не понимала... Единственной вспышкой в памяти было то, что кто-то хотел подсесть рядом... Что уже было в её лице, в её словах — но несостоявшийся ухажер исчез также незаметно, как и появился... От выпитого на голодный желудок было дурно, закружилась голова и стало нечем дышать в небольшом помещении без кондиционера... Бихтер поднялась и пошатываясь поплелась к выходу... В какой стороне был её отель — она не помнила. Что самое удивительное - она даже не помнила его названия... Куда идти — Бихтер не соображала, а потому просто двинулась вдоль дороги... Но выпитое сыграло с ней злую шутку не один раз. Мало того, что почти отшибло память... она еще и упала пару раз. Одним словом — и видок, и состояние были ещё те! 

     В таком состоянии Бихтер не сообразила, что идет в сторону выезда из города. Дождь не прекращался, как будто дополняя и без того плачевное состояние девушки. Не зная, сколько успела пройти, даже не заметила, что все реже появляются какие либо строения, что дорога освещалась только проезжающими машинами... Вдруг одна из них остановилась, проехав вперед не больше десяти метров. Из машины вышли мужчины и со смехом предложили подвезти. Инстинкт самосохранения у Бихтер сработал на уровне подсознания... потому что в том сознании, что она сейчас находилась — могла и принять такое приглашение... Услышав незнакомые мужские голоса, раздававшиеся откуда то из темноты, Бихтер резко остановилась и побежала, на сколько могла это делать в её состоянии, на противоположную сторону дороги... А приглашавшие громко рассмеялись, сели в машину, не желая мокнуть под дождем... и рванули с места... В какой то миг её ослепили фары машины... потом громкий визг тормозов...