ОБГОНЯЯ РАССВЕТ ... "Запретная любовь"....

Я в таком месте: ни уйти невозможно, ни остаться. Это что-то между отказом и упорством. Я между черным и белым. Я на краю того, чтобы потерять, и перед дверью новой жизни. Если останусь — моя душа будет гореть, если уйду — моя жизнь...
Мевлана

Глава 1

Какое завораживающее зрелище... Ночь... бархатное черное небо, на котором перемигиваются, как пайетки, звезды, отражая далекий свет ночной хозяйки небосвода. Сегодня было полнолуние. Высоко висел огромный желтовато-белый шар, освещая своим холодным сиянием темно-синюю, почти такую же черную, гладь моря. В его завораживающем потоке света, шикарный морской лайнер сиял, как белый сказочный дворец. И сказка лилась с каждой, из пяти палуб. Где-то это были звуки зажигательной клубной музыки, где-то веселый смех радостных отдыхающих и туристов. Где-то негромкие разговоры, легкий звон стеклянных стаканов и фужеров... а где-то просто тихие вздохи влюбленных. 

Бехлюль не был ни одним из тех "сказочных персонажей" этого "морского дворца". Он просто вышел на верхнюю палубу, чтобы полной грудью вдохнуть морской чистый воздух. Ему было необходимо побыть одному, собраться с мыслями, подумать, вспомнить. На душе было тяжело... Чтобы лучше думалось, Бехлюль прихватил с собой бутылку виски, стакан... и паршивое настроение. В баре он уже выпил пару порций горячительного напитка, в надежде, что сможет отвлечься, настроиться на радостное беззаботное , пусть и немного запоздалое, путешествие по морю. Но любые попытки переключиться на комфортный отдых тут же пресекались тем застывшим обвиняющим взглядом огромных и печальных любимых глаз. Тем взглядом, который остался в его голове вместе со словами ..." как ты мог? за что ты со мной так? ".... а потом последнее ..." я знаю, что виновата... ты прости меня... и забудь"... Она ушла так же неожиданно, как и появилась...
"В день моего рождения она получила какой-то конверт и обвинила меня... Думала, что это я его оставил в её комнате... Но что там? Почему она подумала, что это сделал я? И что за фото в том конверте? Какая там тайна? Она не сказала... только, посмотрела с такой обидой, с такой невыносимой горечью... как будто я её ударил... Ах, Бихтер! ... Моя открытая рана... которой не суждено затянуться никогда... "
    И прощание было каким-то осторожным, несмелым. Потому что не сказали всего, что хотели... боялись показать, как тяжело и невыносимо говорить последние слова друг другу... Но Бихтер снова удивила... лишь на какой-то миг открылась, чтобы проститься...
"Как можно прощать ту, которая ни в чем перед тобой не виновата? За что ее прощать? Разве она виновата в том, что все так случилось? Разве она предала нашу любовь? Разве она не боролась за меня, сколько могла? Просто не выстояла, не смогла, сломалась, отступила... и отпустила...
Значит - за это простить? А забыть? Как? Что сделать, чтобы забыть? Кем стать? В кого еще превратиться, чтобы забыть её? Разве это вообще реально? Никогда... Не смогу... Потому что не даст боль... не даст сердце. А ещё совесть... она тоже не даст забыть. Она всегда будет напоминать о том, что её предал я. Сам предал, сам её сломал, сам оттолкнул... вот только не забыл. И не потому что не смог... потому что не хотел забывать... потому что всегда любил..."

     Бехлюль сделал большой глоток виски и задержал дыхание. Он с грустью смотрел на тот огромный желтый круг, как будто там искал ответ...
Бехлюль не любил полнолуние. Именно та полная луна стала свидетелем его падения до уровня - ничтожество. По другому он себя уже и не называл. Потому что струсил, сдался обстоятельствам, поплыл по течению жизни, позволив окончательно распоряжаться собой на усмотрение окружающих его людей.

... Нет, поначалу он еще утешал и оправдывал себя тем, что все делает правильно, что так нужно, что он должен, что он сможет... ну и ещё столько же оправдательных глаголов и эпитетов. Но каждый прожитый день доказывал, что ничего не правильно, что это никому и на фиг не нужно, что за свое "должен" нужно было отвечать честно и глядя в глаза. И самое неприятное, самое гадкое и мерзкое - он "сможет". Да уж, смог! Только после этого "смог" стало понятно, что ты больше никто. Осознавать это было горько, жалеть себя самого бесполезно и непродуктивно, искать виновных бессмысленно. Но как раз их - "виновных" - найти очень хотелось. И он нашел. Как всегда ... это она - Бихтер! Это она стала всему виной! Это она разожгла тот огонь, который уже не загасить. Это она ворвалась в его жизнь, все разрушила, заставила страдать. Это она перевернула его жизнь, оставив после себя боль... много боли.
И в тот вечер, когда вернулась в дом, именно она старалась задеть все самые больные места,все незатянувшиеся раны Бехлюля своим острым язычком. Это она смотрела на него своими огромными зелеными глазищами, показывая свое превосходство, наслаждаясь своей победой, насмехаясь над его отчаянием и растерянностью... Потом была та ночь... ночь в полнолуние ... и то чувство собственной никчемности, когда мерзко от самого себя.

     Бехлюль на мгновенье задумался, покрутив в руке стакан с виски. Потом приподнял его на уровень глаз и посмотрел через него на большой небесный шар... на полную луну. Простой школьный фокус преломления света... и луна исказилась , потеряв свою безупречную форму и цвет.
"Совсем как та ночь... стоит только посмотреть через фильтр стыда и совести - и все, никакой прелести , никакой радости... только сожаление. И исправить уже ничего нельзя" - подумал Бехлюль, разглядывая так же через стакан и кольцо на своем пальце, - ..."терпеть не могу кольца... а это снять нельзя. Его мне подарила Нихал... обидится". И он снова мыслями вернулся в прошлое.

Он вспомнил их с Нихал возвращение утром домой. Их поцелуй возле дверей комнаты... И снова её глаза... Глаза любимой женщины. Только теперь в них не было насмешек, издевательства и превосходства... В них больше не было и нежности, страсти, любви... В них не было огня. Только растерянность и боль... Она все поняла без слов...

Это сейчас Бехлюль себя ненавидел и презирал, а тогда он просто струсил... Ему не хватило смелости смотреть прямо в глаза той, которую он предал... и сделал это осознано.
Бехлюль вдруг подумал, что возможно с той ночи пошло то ускорение во времени. Все происходило, как в спортзале на тренажере "беговая дорожка", где каждый может выставить себе удобную ему скорость... Вот только он, Бехлюль, уже не "каждый"... Он не мог поставить тот режим жизни, какой хотелось бы. За него это сделали другие. Был дядя, была невеста Нихал... даже Бихтер еще была. Только такого напора, как у тех двоих у Бихтер не было. Когда удавалось, Бехлюль незаметно наблюдал за ней, ожидая давления с её стороны. Но все чаще замечал, что нет никакого давления... только отчаяние...
Но он и не знал истинных причин возвращения Бихтер, не понимал, а потому был готов к любому удару с её стороны. И эта неизвестность всегда пугала. Каждый прожитый день был похож на "гонку преследования". Дожил до вечера - значит сегодня победил. И зациклившись на самом себе, на своем положении, Бехлюль не понимал, что она не хотела и не собиралась ему мстить. Ничего не видел... снова от того же страха...
Перестал видеть, а потому не смог оценить силу любви Бихтер... силу настоящей любви. Любви, манящей и необузданной своей дикой красотой, преданностью и ароматом свободы , как полевой цветок, с тонким но крепким стеблем, который когда хочешь сорвать, не получается переломить... только вырвать с корнем. Он ценил другую любовь, ту которую ему преподнесли, как "комнатный цветок в горшке". Он не понимал, что любовь Бихтер вела борьбу не с ним, а за него самого с такими неслабыми противниками - трусостью, слабостью, нерешительностью. Она знала, что все это разрушало её любимого человека, лишало его достоинства, рождало жестокость и подлость.
Бихтер и её любовь, боролась, как могла, как умела... но проиграла.
Теперь Бехлюль знал, когда на его "тренажере жизни" включился режим "максимум". Он с болью в сердце осознавал, что чужие руки только выбрали этот режим. А заветную кнопку "start" он нажал сам, своей рукой. Той самой рукой, которой оттолкнул от себя Бихтер тогда, в винном погребе. Когда прокричал ей в лицо - "Все кончено, Бихтер, все кончено!" Винный погреб довольно маленькое пространство. Но его громкие слова еще долго вторились злым эхом.

     Потом наступила ночь...

Спать не хотелось. Бехлюль несколько раз пытался отогнать непонятную тревогу. Что-то беспокоило, не давало расслабиться и заснуть. Он вскакивал, выходил на балкон, вслушивался в тишину ночи, спускался вниз в гостиную, замедляя шаги возле спальни Бихтер и дяди. Что он там хотел услышать ночью? Что не давало покоя и просто с непонятной силой тянуло его вниз?
Он не находил ответа, не слышал никаких звуков или разговоров, а потому тихо возвращался к себе и тяжело опускался на кровать. Лишь перед самым рассветом он забылся беспокойным сном. Ему снилась Бихтер...
"Она стояла на высоком обрыве в легком белом платье. Ветер развивал её пушистые волосы. В огромных глазах-озерах слезы... Она что-то говорила... Но Бехлюль не слышал её голоса. Потом солнце выходило из-за линии горизонта, освещая Бихтер. Оно слепило глаза. Бехлюлю даже показалось, что этот рассвет какой-то особенный и слишком яркий. И вот он уже не видит лица Бихтер, не видит её руку, к которой тянулся. Только её силуэт на фоне восходящего солнца... А потом солнце своим светом залило все пространство... и Бихтер исчезла..."
      С её именем на губах,которое оказывается шептал весь свой сон, Бехлюль вскочил и сел на кровати. Он понимал, что все просто приснилось. Но та боль в груди от того, что не смог дотянуться до её руки, не сон. Боль была настоящей, давящей и острой.
Бехлюль вспомнил прошедший вечер, беспокойную ночь, и понял, что его так тревожило. Он хотел, как можно скорее, поговорить с Бихтер, попросить прощения за то, что случилось в винном погребе, постараться все объяснить. Но когда Катя сказала, что Бихтер нет дома, что она ушла раньше всех, и она не знает куда, Бехлюль напрягся. Мелькнула мысль, что она пошла на кладбище к отцу. Она туда ходила часто. Была надежда, что о своих намерениях она сказала дяде... но на удивление, тот сам несколько раз набирал номер, как будто даже нервничал и отключал телефон, не дождавшись ответа. Значит и он не знает, где она. Отправиться сам на её поиски не мог. С дядей договорились пойти вместе в спортзал, и отменить совместную тренировку нельзя. В полдень вернулись домой, чтобы переодеться и подготовиться к совещанию. В особняке не было никого, кроме прислуги... и Бихтер не было. Ожидая дядю в гостиной, Бехлюль получил от Нихал SMS и фото новой прически. Конечно, нужно обязательно перезвонить... хотя прическа была только предлогом. Он звонил для того, чтобы спросить " с ними ли Бихтер?"...

... А потом... едва слышные медленные шаги... и она. Тихая, бледная, чужая... с болезненной мукой на лице... Вот она покачнулась и тонкая кисть руки легла на стену... От неожиданности Бехлюль привстал и застыл с телефоном в руке...
Он видел её глаза... Глаза, в которых нет света, нет тепла, нет жизни... только пустота... И на него она посмотрела, как на пустое место. Это было даже не равнодушие... это было намного хуже.
Из комнаты вышел Аднан, что-то ей говорил, Бихтер что-то ему отвечала... Но Бехлюль не мог вслушаться в их диалог. Он не сводил глаз с её измученного лица и пытался понять... Что с ней случилось? Где она так долго была? Что делала? Почему в таком состоянии, что кажется как будто её медленно оставляет жизнь?
     Но никакого ответа Бехлюль не получил. Его ждал Аднан и холдинг. Дядя упорно приучал Бехлюля к работе. Теперь Бехлюль был не просто дальний родственник и непонятно какого родства племянник. Бехлюль был зятем. А значит - всегда рядом в семейном бизнесе... Но с трудом высидев на том совещании, Бехлюль вышел на улицу и позвонил Бихтер. Она не ответила... не ответила и на повторный звонок, на SMS... Она не хотела его слышать...
     И на банкете у господина Четина Оздера, по случаю его помолвки с Фирдевс, Бихтер выглядела немногим лучше, чем днем. Лишь только макияж хоть как-то оживлял её лицо. Но можно наложить его и в пять слоев, добавить еще один слой туши на ресницы и блеска на губы... все равно. Если в глазах нет жизни, то никакие краски не помогут её вернуть.
Бихтер была молчалива, тиха, и казалась очень уставшей. Иногда она поднимала глаза и смотрела в упор... а потом её взгляд становился пустым, безжизненным, смотрящим сквозь Бехлюля, куда-то далеко, в известное лишь ей одной. И тогда Бехлюль терялся, быстро отводил глаза в сторону и делал вид, что восхищается своей невестой... Ему было не по себе от такого внимания... было очень стыдно...
     И только дома, отправив Нихал спать, он вышел на балкон, пытаясь наконец-то успокоиться. Но не получилось. Из спальни Бихтер были слышны голоса. Аднан что-то громко спрашивал. Вопросы "...почему... почему..." звучали очень строго и жестко. Ответы Бихтер, как ни странно, в этот раз были совсем тихими. Настолько, что Бехлюль не мог разобрать её слов... Но потом её громкий вскрик..."А-а-а!"..., тревожный голос дяди ..."Бихтер?"... и всё... тишина... стук открываемых дверей, снова громкий голос дяди, обращающийся к Бихтер. Но голоса Бихтер Бехлюль не слышал.
Он понимал, что там что-то произошло, что-то случилось. В голове Бехлюля даже пронеслась мысль, что могло повториться то, что когда-то сделал Аднан... Бехлюлю стало жутко... Разве можно такое сделать еще раз?
И понимая, что больше не сможет находиться в этой пугающей неизвестности, он вышел в коридор... Возле его двери стояла Нихал.
- Бехлюль, я хотела тебя позвать. Ты слышал? Папа кричит!
- Слышал, Нихал. Он кричит. Но нас он не звал.
- Ну и что? У него очень тревожный голос. У них что-то случилось. Я не могу просто сидеть и ждать утра... Пошли узнаем, что там у них не так?
Она уверенно взяла Бехлюля за руку и повела за собой. Он и не отказывался идти, потому что и сам хотел оказаться там еще раньше, для того и вышел... Когда они спустились, увидели, что дверь приоткрыта. Аднан суетился возле шкафов, а Бихтер еще бледнее, чем была, с искаженным болью лицом, сидела на кровати. На ней было все тоже платье, что и на банкете. Сверху накинут какой-то плед. Но и под ним было видно, как дрожат плечи и руки девушки.

Аднан взял сумку с вещами, потом бросил её на кровать и подошел к Бихтер.
- Ты как, Бихтер? Я все приготовил, пошли вниз... там ждет машина.
- Мне холодно, укрой меня... - тихо прошептала Бихтер.
Нихал пришла в себя первая.
- Папа, что случилось? Что с Бихтер? Она заболела?
- Дочка..., — нервно ответил Аднан, поправляя плед, — идите к себе. Ничего страшного. Бихтер простудилась, у неё жар... мы поедем в больницу... идите к себе, уже поздно. Бехлюль, уведи Нихал.
Но Бехлюль, казалось, не слышал ни слов, ни указаний дяди... Он не сводил глаз с лица Бихтер, которое менялось от её, даже малейшего движения. Столько боли в её глаза он еще не видел никогда...
- Дядя... давай я помогу... бери сумку... я отнесу Бихтер в машину... она же стоять не может.
Он уже протянул к ней руки... какими же привычными были эти его движения. Руки помнили её соблазнительную невесомость, её манящее тепло...помнили, как гармонично и удобно она помещалась в его сильных и надежных руках... Помнили не только руки. Сердце не могло ничего забыть... Не забыло оно и того, что эти руки перестали быть надежными, эти руки, подчинившись приказу разума, отпустили... оттолкнули... не защитили, не удержали то, что ему доверили...
...Но взять её Бехлюль не успел. В один миг боль в глазах Бихтер сменилась на презрение и гнев, когда он услышал:
- Аднан... я дойду сама... просто помоги мне... я не хочу, чтобы меня кто-то трогал... пошли, пожалуйста...
Аднан кивнул оторопевшему от таких слов Бехлюлю, на сумку, сам приобнял Бихтер за талию, и они вышли из спальни. Нихал шла следом. Бехлюль вошел в комнату, нагнулся, чтобы взять сумку с кровати... как вдруг на фиолетовом атласном покрывале заметил странное пятно. То ли мокрое, то ли просто темное - не понял... но оно было точно в том месте, где сидела Бихтер. Самые ужасные предположения пронеслись в его воспаленном мозгу. Он вылетел из спальни, спустился вниз, отдал водителю сумку... и только печальными глазами проводил выезжающую со двора машину... Он гнал от себя те мысли, которые с невероятным упорством сводили его с ума... Гнал, потому что боялся признать правду... потому что снова струсил...
     А наступившая ночь, полная беспокойства и тревоги, казалась бесконечной. Как назло, Нихал капризничала, потому что, видите ли папа не разрешил с ними ехать в больницу. А теперь она переживает... Бехлюль нахмурился.
" Интересно... если бы Нихал узнала правду... она бы так же переживала?"
Но видимо здоровый сон невесты был все же сильнее её переживаний, и поныв с часок, она ушла спать, оставив Бехлюля наедине со своими грустными мыслями и с самим собой.
Он не находил себе места. Как только закрывал глаза - видел тот гневный, полный презрения, взгляд Бихтер. Её слова, как острые ножи полоснули по сердцу:
"... я не хочу чтобы меня кто-то трогал..."
" КТО-ТО "...Вот так, Бехлюль... А чего ты ожидал? Теперь ты для Бихтер просто "кто-то"... даже без имени... Обидно? Горько? Больно? Но ведь ты именно этого хотел, когда кричал ей в лицо, что все кончено, когда спрашивал, на что она надеется, когда утверждал, что любишь Нихал... Когда, давая то дурацкое интервью, на весь Стамбул заявил, как ты счастлив со своей невестой. Все! Абсолютно все случилось так, как ты хотел. Даже неожиданно быстрее, чем ожидал... Теперь Бихтер на тебя не смотрит растерянными и полными безмерной любви, глазами. Не ждет твоих прикосновений, от которых у тебя самого замирало сердце. Она не ищет с тобой встреч. Теперь ничего этого нет. Все, как ты хотел...а хотел ли на самом деле? Так почему же в сердце нет радости , а на душе ликования? Почему ты до утра просидел на балконе, с волнением провожая все проезжающие мимо машины? Почему ты , как сумасшедший, кинулся к телефону, думая, что звонит она? Почему сегодняшний красивый рассвет для тебя потух вместе с остальными красками мира? Себе-то хоть не лги! Только ты один знаешь эту горькую правду..."

     Возвращения Аднана и Бихтер Бехлюль не дождался. Нихал, забыв о своих вечерних переживаниях, быстро переключилась на более важные дела, найдя в них массу неотложных, связанных с предстоящей свадьбой. И уже вернувшись домой, услышали от прислуги новости.

" Бихтер отдыхает в своей комнате, её нельзя беспокоить, входить туда могут сам Аднан или Сема, новая служанка."
Это все, что знала прислуга. Но совсем не то, что хотел знать Бехлюль. Как что либо выяснить, он не представлял. У Аднана не спросишь. Войти к Бихтер? Это вообще утопическая мысль. Да и кто сказал, что она будет с ним откровенничать? Скорое всего выгонит из комнаты... ну это в лучшем случае. А в худшем - устроит скандал с ором, криком, до нижнего этажа... Нет! Переступить порог её спальни было страшно...
"Что, Бехлюль, снова страшно? Похоже страх - это единственное чувство, которое осталось у тебя. Оно проросло в тебе, намертво пустив свои крепкие корни, разрушив и заглушив все, что ты мог чувствовать раньше. Теперь это твое основное восприятие всего происходящего вокруг тебя... смирись..."
     И Бехлюль, тяжело вздохнув, крепко зажмурив глаза, сдался, практически без борьбы...
Можно было бы и перевести дух... Но был еще один вопрос, который тревожил не меньше. Суд с Хельми Онелом. Что может произойти на слушании, никто не знал, а потому Бехлюль решил поинтересоваться, что об этом думает сам Аднан. Решив поговорить, он вошел в мастерскую, где Аднан проводил большую часть своего свободного времени, начал издалека, намеками, а потом не то советуя, не то спрашивая мнения:
- Дядя... а может нам отозвать иск... зачем нам нужны разговоры вокруг нашего имени. Ведь как всегда, журналисты все переврут, ты же знаешь, как они работают... для них нет ни правды, ни неправды... для них важна только сенсация, а вернее сплетни вокруг фамилии Зиягиль.
Он уже открыл было рот, чтобы добавить, что сам думает сделать, как был остановлен злым взглядом Аднана. И в голосе дяди было столько металла, жесткости и ненависти, что Бехлюль оторопел, потеряв дар речи. Он с нескрываемым страхом смотрел в глаза, не смея раскрыть рта. Аднан был не просто рассержен. Он был взбешен, зол... и слова, обращенные к племяннику-зятю были такими же злыми.
- Забрать иск? Я должен склонить голову перед тем мерзавцем и забрать иск? Это и есть вся твоя поддержка?
Бехлюль попробовал его перебить и как-то оправдаться.
- Но дядя... я просто думал... что...
- Всё, Бехлюль, молчи! Ни слова больше! Ты думал? А ты знаешь, что из-за всех этих событий рушится мой брак, моя семья? И я должен все это проглотить и забыть?
- Нет, конечно... но они могут...
- Молчи, я сказал. Я не нуждаюсь ни в чьих советах! Каждый, кто нанес мне удар - получит по заслугам. Каждый, кто попытался ударить меня в спину ещё горько об этом пожалеет. Я никому ничего не прощаю... и ему не прощу!

     Бехлюль был уже не рад, что затеял этот неприятный разговор. Его напрягали слова дяди. Уж как-то слишком откровенно зло и неприкрыто он не сводил своих черных глаз с Бехлюля. Но после слов Аднана, брошенных прямо ему в лицо, робкая попытка вставить оправдательное слово, застряла где-то в горле. Бехлюлю показалось, что он подавился тем словом, тем глотком воздуха, который хотел вдохнуть.
- А ты знаешь, что из-за всего, что случилось в последние дни, Бихтер потеряла ребенка? Она была просто убита и раздавлена всем происходящим, унижена и оскорблена! Она перестала доверять... И случилось ужасное... она сделала аборт... а потом...
Аднан еще что-то говорил о Бихтер, о больнице, о докторе Октае... потом снова о Бихтер... о её боли...
Но Бехлюль не слышал тех слов. Он как будто оглох от одной фразы -
"Бихтер потеряла ребенка!"
... Эти три слова, как набат стучали в его воспаленном сознании, не давая сил слушать, что ему говорит дядя, лишая возможности до конца осознать, что тогда произошло... в тот день и той ночью. Бехлюль не сводил широко раскрытых глаз с Аднана... Лишь только услышав свое имя, он попытался сделать вид, что понял все, что говорил дядя... ну и скрыть то, что ничего не услышал, кроме трех слов.
Мысленно Бехлюль был даже благодарен, что Аднан закончил свою гневную тираду, выдал нужные наставления и указания для дальнейшей жизни племянника, если не хочет и сам попасть, как Хельми, в число тех, кто будет уничтожен.
- Все, что я сказал, касается только моих врагов, Бехлюль. Я найду способ отомстить. Оставить дело в суде или забрать иск - решать буду только я. Мне не нужны советчики. Твое дело - закончить учебу, получить диплом и готовиться к свадьбе. Я не хочу видеть волнение и тревогу в глазах дочери. Ты знаешь, насколько для меня важно её благополучие и счастье. Дети - это самое ценное, что есть в жизни! Ведь я и тебя считаю своим сыном. Умеющим делать правильные выводы, не совершать ошибок и ценить то, что тебе доверили.
Бехлюль вскинул взгляд на Аднана при слове " сын ". Он снова почувствовал стыд за свой поступок, раскаяние за свой грех... а также страх разоблачения, давящее чувство долга и безысходности... Каким-то непонятным чутьем Бехлюль понимал, что все эти слова были не просто так. Что столько ненависти и злости в словах дяди не только для Хельми. Интуитивно половину всего сказанного он воспринял на свой счет, и знал, что не ошибся.
Бехлюль потоптался еще некоторое время, и пробормотав, что его ждет Нихал, вышел из мастерской.

Глава 2

Он медленно шел по саду. По весеннему, цветущему, красивому саду, созданному заботливыми руками дяди. Теплое, но уже не палящее, заходящее солнце весело играло золотыми бликами на молодых зеленых листочках деревьев, низкорослых кустарников и лепестках разнообразных экзотических цветов. Природа щедро делилась своей майской красотой, и не замечать это было не возможно... Но Бехлюль не замечал. Тяжелые шаги непослушных, как будто чужих ног, безжалостно втаптывали зеленую бархатистость газона. Он остановился в длинной тени большого дерева и закрыл глаза... Мысли запрещали любоваться окружающей прелестью и не давали покоя. Снова три слова, как три острых удара кинжала. Но теперь уже не только в голову. Теперь в самое сердце .
"Бихтер потеряла ребенка..." - Значит ребенок был... Значит не лгала... она хотела его родить... Ты снова удивлен, Бехлюль? Разве не она тебе сказала, что будет ребенок? Разве не она сказала, что родит его. Сказала смело и уверенно... И что сказал ты? А что сделал ты? Ты, как мог, каждым своим поступком подталкивал её к этому решению - избавиться от вашего ребенка...
"Вашего"... Теперь и ты его назвал так, как называла Бихтер. А ты? Ты называл его - "этот ребенок", считал его "проблемой", а его появление "глупостью". А он был - ваш ребенок. И не его вина в том, что у вас двоих взрослых людей не хватило ответственности, смелости... не хватило любви... Вы устроили бойню между собой - кто кого и кто больнее. Словами хлестали, как плетью. Вкладывали в свои удары столько силы, что оставались кроваво-багровые рубцы... Нет, не на теле... Они оставались на сердце."
... Бехлюль сделал еще несколько шагов и присел на стул. Его глаза блуждали по этому красивому саду... ничего не видя, ничему не радуясь. В голове снова хаос, на сердце боль, а в душе... а в душе пустота... Огромная, как черная дыра, у которой нет дна, в которую летишь... и не можешь зацепиться, чтобы хоть немного притормозить, замедлить этот сумасшедший полет.
Бехлюль вдруг невесело усмехнулся.
"А ведь я тоже - как этот сад. Большой, красивый, созданный заботливыми руками дяди..."
Эти слова он однажды произнес, рассказывая Бихтер о саде, о своем детстве.
" Странно... Почему так подумалось? А может так оно и было всегда? Дядя никогда и ничего не делал просто так. Он во всем видел какой-то смысл. И если я, Бехлюль - как этот сад, если меня "создал" дядя - значит и прок от меня должен быть какой-то...Хотя... мое предназначение уже и так понятно. И недвусмысленно озвучил мне его тоже дядя... С такой "трогательной заботой"... как "сыну" - счастье Нихал. Потому что дети для дяди - самое ценное в жизни. Его дети!...
А для меня? Что может быть ценным для меня? Этот дом? Дом, в котором я не родился, в котором вырос, который всегда хотел считать своим родным домом... но который родным так и не стал. Потому что меня всегда могли выставить за дверь, если я огорчу своего дядю... Конечно - это детские страхи и воспоминания. Но как же легко они стали реальностью, когда я посмел грубо отозваться о молодой жене дяди... Я уходил из дома в никуда, а глаза "заботливого дяди" равнодушно смотрели мне в спину... Я уходил из неродного дома...
Что же еще? Что еще может быть для меня ценным в этой жизни? Семья дяди? Семья, в которой я не родился, но которую всегда хотел считать своей семьей... потому что другой у меня не было... но которая родной так и не стала. Потому что я всегда чувствовал, что родными в этой семье всегда были только три человека - дядя, Нихал, Бюлент. И кто знает... наверное меня даже любили... но я не был сыном, как Бюлент... Я не был родным...
Меня любили, как все, что радовало, веселило, умиляло, было всегда рядом. А разве детей любят так? Разве сын, совершив грех, боялся гнева своего отца? Разве он боялся непрощения и презрения? Я всегда был просто "как сын"...

И что же еще остается? Что осталось для меня ценным? Дорогие подарки, благополучная, сытая и обеспеченная жизнь? Это ли действительно очень важно для человека, очень ценно?

А может любовь? Может ценной должна быть любовь неродной сестры, ставшей невестой, так щедро мне отданной в жены все теми же "заботливыми" руками дяди? Теперь я должен ценить её и её любовь. Я не имею права её огорчать... ведь Нихал так наивна... И я должен радоваться, потому что мне её доверили... Вот только почему-то не радостно... А внутри ничего нет...
Но ведь там внутри есть сердце, а в сердце должна быть любовь... Должна быть... и она там была... пока ты сам её оттуда не прогнал. Ты вырывал её с " мясом", с кровью. Ты каждый день её ранил. Подло и безжалостно линчевал, не отрезая, а отрывая кусок за куском... а потом бросал. Бросал каждый оторванный кусочек то в грязь, то в пыль, то в огонь...
Как она сопротивлялась, как боролась с тобой, как беззвучно плакала, зажимая смертельные кровоточащие раны. И борьба эта была неравной... борьба за жизнь... за твою душу... за то, чтобы под твоими уродливыми масками в тебе не исчез человек.
И вот сейчас, после трех дядиных слов, ты ощутил пустоту...
Но когда пусто - должно быть легко... Почему же твоя пустота, Бехлюль, как огромный гранитный валун, который не сдвинуть с места, не поднять, не разрушить? Почему твоя пустота, как вязкая, грязная болотная трясина, которая поглотила тебя целиком, не давая возможности дышать? Почему путаются твои мысли, почему взрывается мозг, а в груди горит огонь... Там, где должно быть сердце - бушует пламя... и ты, Бехлюль, протягиваешь руки к огню, но не чувствуешь боли...
Неправда... ты еще не превратился в камень, в тот гранитный валун, ты чувствуешь боль...
Но только - твоя ли это боль?

А может это боль Бихтер?

А может это боль твоего неродившегося ребенка?

Ребенка, который мог стать единственной ценностью твоей жизни, но которую ты предал, не защитил... Жизнь, которую ты принес в жертву, спасая свою собственную... жизнь ребенка, которая стояла на кону вместе с вашей любовью в той бойне, той войне, той жестокой игре без правил...

Ты, Бехлюль, оказался плохим учеником своего дяди... у тебя было "самое ценное в жизни"... тебе его дала Бихтер...но ты не смог признать всю бесценность того, что ждало только твоего решения. Ты не сказал тех важных слов, которые ждал еще неродившийся малыш... - " ты мой"... Во всей грязи ты не разглядел всю чистоту той ценности. Ты , как всегда струсил... тебе было страшно... а теперь тебе будет больно...
И теперь ты, как этот сад - большой и красивый. Который цветет весной и летом. Который замирает в осеннем золоте и засыпает зимой, иногда укутываясь в белоснежное покрывало. Сад - он живой. Он знает, что весной "заботливые руки" дяди снова украсят его экзотическими цветами, расплескав радужные лепестки на зеленом бархате газонной травы... Но это позволено только саду - а не тебе! Ты, Бехлюль, не имеешь права замереть, заснуть, завянуть, засохнуть... ты должен цвести... всегда. Чтобы радовать "дядину ценность", чтобы делать её счастливой. Другого тебе не дано... другое ты предал... теперь смирись... снова смирись...
Теперь ты понял, почему ты всегда убегал сюда, когда тебе было плохо? Ты убегал к себе, ты уходил в себя... потому что никогда и никому до тебя не было дела..."
Сколько Бехлюль вот так просидел в саду, он и не знал. Он не заметил, как закончился день, как постепенно вечер превратился в ночь... Он ничего не заметил...Ему не дала это сделать жгучая боль, разрывающая сердце...
Бехлюль поднял глаза в ночное небо, сцепил зубы... и глухой стон вырвался сквозь плотно сжатые губы. Он рухнул на колени под большим деревом... там же, где в детстве нашел свое маленькое убежище.

https://youtu.be/N005LHMk9Ic