𝙿𝚊𝚛𝚝 𝟻
Борис, твоя любовь - не нелепо.
Хотелось написать милую цитату, но оставлю предупреждение.
Глава жутко длинная, заваривайте чай и включайте любимый плейлист~
Его не стало неделю назад. У его смерти есть своя предыстория, длиной два месяца.
Как и сказал, все началось пару месяцев назад...
Не поверите, но в Амстердаме все эти два месяца лил непрекращающийся дождь, солнце можно было увидеть изредка, в проплешинах между туч. Замечали ли вы, что когда идёт дождь, время меняет свой ход?
Время может ускориться, но зачастую происходит совершенно наоборот. Дни тягуче сменяются один за другим, так будто в сутках уже далеко не 24 часа, а в два раза больше.
Мы оба столкнулись с этим, в лоб. Сначала было все весьма ванильно и романтично. Борис отвёл меня в дом Анны Франк, а потом он повел меня поплавать на лодке. Это был лучший день. Мы безотрадно гуляли по Амстердаму, ностальгируя по нашему далёкому прошлому. Нас связывает время, которое мы провели вместе. Это не было вечностью, да даже года не прошло, как мы разлучились, но наша связь осталась такой же крепкой, какой она успела стать за такое непродолжительное время. Это стало для нас поистене чем-то невероятным.
Сначала было всё хорошо, правда. Борис вновь и вновь отдавался мне, даря мне всего себя в полной мере. Он заполнял мою голову только собой. И у меня мысли не могло возникнуть о Викодине, о Хобби, Руфусе, Пиппе и маме... Я видел лишь его и следовал за ним. Я мог бы сказать, что я был по-настоящему счастлив.
Однако, однажды сказке приходит конец.
Этому послужил не третий лишний, далеко нет. Всему виной бытовые реалии, которые настигли и нас с ним. Можно было изначально подумать, что Борис по какой-то неведомой причине оказался несметно богат. Но хочется напомнить то, кем он был раньше. Борис Павликовский был наркокурьером. До момента встречи с Лилит, он думал, что судьба клеймила его на всю жизнь. Но именно она, Лилит, помогла отбросить всё и встать ему на ноги. Борис с ней являются партнёрами, ведут бизнес, а так получилось, что когда мы встретились, у него просто был отпуск. Кудрявый парень, казавшийся мне раньше независимым, пошел зарабатывать деньги.
Пошел зарабатывать деньги. Причина всему - потребность существовать и зарабатывать деньги. Смешно. Не могу поверить, что я был таким эгоистом.
Я оставался наедине с собой каждый день, заисключением выходных. Именно поэтому мысли, которые когда-то покинули меня, в очередной раз начали вторгаться в мою голову. Я начал жутко злиться. Когда тот приходил уставший с работы, хотя лишь просто понежиться со мной в кровати, я начинал устраивать скандалы.
- Тео, я дома, - слышится звук, характерный для поворачивающегося ключа, - У нас сегодня в планах опустошить бутылку лучшего сидра в Амстердаме и ночной просмотр триллеров. А затем улечься спать в обнимку, что думаешь?
- Ты обещал придти сегодня раньше, а пришел, черт возьми, позже чем вчера!
- Прости, Тео, я понимаю, что в последнее время мы нечасто видимся, хоть и живём в одном доме. На работе завал. Можем ли мы провести спокойный вечер вдвоем?
- Увы, ты меня не понимаешь. Я хочу побыть один. - это и правда то, что я ему сказал, а потом ушел в другую комнату. Я - дерьма кусок. Человек, за счёт которого я живу, пашет на работе, а я ему ещё и мозги выношу. Самое грустное в этом, так это то, что этот случай был далеко не единичным.
В тот вечер я открыл ноутбук, нашел пару номеров и купил 100 грамм Викодина. Это послужило точкой невозврата.
Борис в ту ночь опустошил бутылку в одиночестве, фильм также посмотрел, но это не помешало ему встать ни свет ни заря, привести себя в порядок и отправиться на работу. Я и представить себе не могу, как он чувствовал себя в такие моменты.
На следующий день у меня в планах было забрать посылку у курьера, который выслал место встречи в смс. Встреча прошла незаметно, без происшествий. И я в тот день, полный гнева и разочарований, отправился в квартиру Бориса. Без раздумья, войдя за порог, я не раздеваясь рванул на крышу, совсем позабыв закрыть дверь. В голове была лишь одна мысль - открыть пачку и отомстить. Кому и за что мстить, я уже и не вспомню. Но это яркое чувство мщения, когда я вдохнул одну лишь дорожку запомнилось мне ярче всего.
И вот, я гляжу на закат и постепенно сгущающиеся тучи, которые буквально засасывали багряно-блестящее уходящее вдаль солнце. Создалось впечатление, что сейчас возникнет самая настоящая буря. Все неслось быстро, со скоростью света. Когда я увидел, что сгустились тучи, я и представить себе не мог, что это был последний раз за последующие месяцы, когда я вижу закат.
Ну и чего же не хватает для бури? Раскатов грома и отблесков молний. С такими ощущениями врывается Борис на крышу, увидев меня распертого только лишь от двух дорожек. От его "грома" я должен был прозреть, но увы.
Я точно не смогу вспомнить, как он кричал на меня в тот злополучный день. Но я точно помню, что он кричал как вне себя, размахивая руками и от безысходности хватаясь за волосы, не понимая, что он сделал не так. Звуки таких моментов, во время того, когда я под кайфом приравниваются к писку. Что он кричал - для меня по сей день загадка.
Что следует за громом?
Молния и проливной дождь. Блистающее пару минут назад солнце, сменил внезапно грянувший дождь. Борис в попыхах хватает меня за пояс и закидывает на спину(поражаюсь его силе), а я в таком состоянии успеваю лишь захватить пакет Викодина.
Спустившись по лестнице, он ставит меня на ноги и принимается снимать намокнувшее пальто сначала со своих, а потом и с моих плеч. Забирает пакет Викодина. Павликовский мимолётно целует меня. Отстраняясь, парень на меня так странно зыркнул. Во взгляде его мешались разочарование и любовь.
- Почему ты не закрыл окна, когда пришёл? - как бы ненавязчиво спрашивает он .
- Отдай. - всё, о чем я думал, так это о том как побыстрее вдохнуть.
- Не все так сразу, Поттер. - в моей кличке из его уст отдается доля грусти, Борис вздыхает, - Я не хотел этого делать, но видимо придется.
Меня заинтересовали. Павликовский расстёгивает пару пуговиц моей рубашки, украдкой хватает меня за галстук и велит следовать за ним. Лёгким шагом мы оказываемся в нашей спальне. Борис зашторивает окна, толкает меня в постель.
Холодные простыни незаправленной кровати, дикий мрак и нахлынувший азарт окутывают нас.
Борис вдыхает две сразу.
- Если хочешь вредить себе, это буду делать и я. - смотрит на меня потерянными глазами. Мне так это нравилось, видеть его таким размякшим и податливым, словно плателин.
- Тогда я ещё раз? - вдыхаю. Я звучал как гребанный идиот. И он так тоже думал, что я гребанный идиот. Но как он обещал, следовать со мной до конца, так и сдерживает свое слово.
Всё, что хочу сказать, Борис. Лучше бы ты тогда бежал от меня. Или меня бы за порог выставил. Лучше бы я умер и прогнил изнутри из-за этой дряни. Лучше бы это был я. А не ты.
Два дождливых месяца отделяли Бориса от кончины. Мы проводили целые дни дома, потому что Борис ежедневно брал отгулы и потом снова вышел в "отпуск". На улицу мы выходили редко, его лаконично-минималистичная квартира превратилась в какую-то берлогу двух упырей. Это время я ни в коем разе не могу назвать счастливым, каким я его называл все эти два месяца. Это мрак. Я травил его каждый день. Каждый мать его день и вот к чему это привело.
Два месяца спустя...
Тот день.
День начинался весьма и весьма многообещающе, хотя кому я вру - по-обыденному.
Никакой день не обходился без утренней порции Викодина, этот тоже. Мне казалось, что Викодин вершит мою жизнь по-особенному. Казалось, что Бориса я люблю сильнее, если употреблю, казалось, что я возбуждаюсь сильнее, когда смотрю на обнаженного Бориса, который зачастую выглядел таким беспомощным. Меня это вдохновляло. Я даже иногда писал маленькие рассказики о том, как я люблю его и употреблять вместе с ним. Я их сжёг их потом.
В том то и дело, Викодин вершит мою жизнь последние 10 лет.
В этот день, он мне сказал такую вещь: «Я смогу отказаться ради тебя от всего, Тео. Знаю, твой ответ будет похож на мой. Но, готов ли ты отказаться от Викодина? Всё ещё хочешь?».
Я смолчал, ведь ответ очевиден. Я не смогу отказаться.
Я упоминал о том, что мы иногда выходили на улицу. В этот день я решил выйти проветриться и сходить вниз, выкинуть мусор, проторчать минут десять у баков, чтобы распределить мусор по нужным категориям.
А Борис мирно спал на боку, свесив свою левую руку за кровать. Я подошёл к этому кудрявому счастью и чмокнул его в щеку на прощание. А затем, схватив зонтик и напялив толстовку Павликовского, отправился вниз. В моих планах было просто выбросить мусор.
Но, однако, планы имеют свойства разрушаться. В пух... И прах.
Я, раскладывающий мусор по разделам, кинул зонтик куда-то в мокрую траву, потому что баки были под своеобразной крышей.
Что-то пробурча под нос, я закинул последнюю бутылку в отдел для стекла. Обернувшись назад, понял, что совершил самую глупую ошибку. Зонт унесло ветром, что, собственно, неудивительно. Я сделал резкий шаг вперед, в надежде схватить улетающий зонт, но ветер оказался быстрее, чем я. Я уже давно потерял свою форму.
Я мог бы пойти домой, дойти за 5 минут до подъезда, промокнув до нитки. Но у меня появилась навязчивая мысль о том, что раз уж я промокну, то сделаю это с «пользой».
Не так давно, мы с моим курьером договорились прекратить смс и звонки. Он предложил идею оставлять закладки раз в неделю, я забрав, оставляю наличку.
Этот вариант оказался удобнее нам обоим. Чтобы не встречаться вблизи его дома и моего, мы придумали место примерно на одинаковом расстоянии между нашими домами.
Посылку ещё вчера должен был забрать Борис, но он уже двое суток лежит в изнеможении, уставший. Чтобы доехать до пункта назначения, мне пришлось сесть на автобус. На меня накатило безосновательное чувство тревоги и чтобы успокоиться, я включил плеер Бориса и надел наушники. Заиграла соната Бетховена, которая не только успокоила меня, но и погрузила в сон. Его плейлист был таким разнообразным и только лишь мысль о том, что эта музыка, которую слушает твой парень заставляет пропасть, погрузиться в нее целиком и безвозвратно.
Я должен был выйти через пару остановок, но я проснулся на конечной станции где-то на окраине Амстердама. На меня яростно кричал водитель, который от безысходности умолял меня проснуться и выйти из автобуса, он уже даже не просил оплату, хотел просто чтобы я вышел. В некой прострации я покинул транспорт.
И только через пару минут накатило осознание того, насколько я сгулпил. В последнее время всё доходит невероятно медленно. Поэтому я выругался на себя. Автобус обратно поймаешь только с божьей помощью, поэтому пришлось тащиться пешком, под дождём. Дождь шел перерывами и на этом спасибо. До ближайшей остановки, где можно было поймать такси я дошёл часа за 3. Доехал домой весь мокрый, грязный. Поднимался на седьмой этаж весь уставший, спотыкаясь, порой даже полз на карачиках, только чтобы просто оказаться дома и обнять Бориса.
Оказавшись на седьмом этаже, дверь нашей квартиры оказалась открыта. Я сразу заподозрил неладное. В помещении Викодин был рассыпан по всему полу и мебели. Окликнув Бориса, ответа не последовало. Я поднялся на крышу, в панике окликая его. А потом и вовсе на всю улицу заорал: «Бори-и-и-и-ис!!! Где ты?!».
Я просидел на крыше около часа, весь замёрзший, не мог делать ничего, не мог перестать плакать, не мог заставить себя встать и пойти на поиски Бориса.
Мной, как и обычно, грезило ощущение того, что он рядом, что с ним всё хорошо. Я сам себя уверял в том, что всё хорошо. Но уже тогда, Борис был мертв. Об этом я узнал поистечении двух дней.
Я не выходил из квартиры, жил буквально в кровати, лежал и постоянно вдыхал запах подушки парня. Наркотики заставляли поверить в его нахождение рядом. Я волновался, безусловно, но я просто физически не понимал, что я могу сделать.
Через два дня в дверь постучали. И не один раз, это была серия настойчивых стуков, в звуках которых читалось отчаяние. Посмотрев в глазок, я увидел уверенно настроенную девушку.
Я открыл дверь, ведь она показалась мне тем, кто сможет дать ответы, так произошло. Дверь распахивается.
- Ха? - она хмыкает, - Так вот значит как выглядит его ненаглядный Тео.
- Кто вы?
- Его близкая подруга. - она проходит в дом и совсем не удивляется бардаку в квартире, идёт в кухню, наливает себе воды.
- Куда делся Борис? Он уже несколько дней не приходит домой.
- Ты издеваешься? - девушка устремляет на меня удивлённые глаза, которые кроме удивления были наполненны злостью, - Ты издеваешься, черт побери? - повторяет она.
- Я не понимаю...
- Ты серьезно не знаешь, что произошло? Или ты прикидываешся?
- Да что происходит, черт побери, куда делся Борис?! Я не понимаю о чем вы. Что с ним?! Он бросил меня? Он уехал? Что? - я не выдерживаю и начинаю лихорадочные попытки достучаться до неё.
- Борис умер два дня назад. Из-за такого конченного идиота как ты. - ее глаза были переполнены слезами, которые были похожи на искорки злости. По поведению было заметно, что девушка скупа на слезы, но видно Борис был ей дорог.
- Что?..
- Он умер от передозировки в момент, когда мы разговаривали по телефону. Два дня назад я была в штатах и мы болтали по душам, впервые за долгое время, а потом... - а потом у нее начались бесконечные вхлипы, - Я позвонила 911... И он не выжил. Он уже был мертв, в тот момент, когда его увозили на скорой.
Никогда не понимал как себя вести в моменты, когда узнаешь о смерти людей, которые были дороги. Не хочешь верить в это, хочешь поддержать человека, которому самому сложно рассказывать о смерти близкого, хочешь заорать, но искренне не понимаешь, что тебе нужно сейчас сделать. И я тогда ни-че-го не понимал.
Что сделал я тогда? Я очень долго смотрел на плачущую девушку, имени которой даже не знал, а потом до меня дошли ею сказанные слова. И я испытал то самое уничтожающее чувство опустошения, когда понимаешь, что у тебя ничего не осталось. Ничего. Это осознание было спонтанным и давящим, эмоции притупились.
«Борис умер два дня назад» - раздалось эхом где-то внутри меня.
- Меня зовут Лилит. Я пришла пригласить тебя на похороны, сегодня вечером. Там будет мало людей, в основном знакомые. Выйдешь из этой берлоги наконец, но иди приведи себя в порядок, умойся, костюм надень. Я буду ждать у дома в 6. - она заканчивает с водой, и спешит удалиться из кухни, - Честно, мне кажется я переоценила человека, в которого Боря был влюблен 10 лет.
«Боря»? Они близки настолько?
Дверь захлопнулась. А я остался наедине со своими пожирающими изнутри мыслями. Я на самом деле не понимал, как перестать реветь, как перестать дрожать, как перестать хотеть увидеться с ним.
Как велела Лилит, я пошел в душ, побрился и посмотрев в зеркало, я увидел перед собой всё, что каким-либо образом ассоциируется с отвращением. Я уже тогда стал для себя воплощением отвращения.
Лилит ждала меня около дома, на своем джипе, по которому сразу можно сказать, что она далеко не из среднего класса. Девушка была одета в длинное чёрное платье, темный элегантный платок и очки. Не менее элегантное пальто лежало на заднем сидении. Ее личность кажется мне холодной и отталкивающей, но раз с ней дружил Павликовский, так это значит лишь то, что она действительно хороший человек.
- Садись давай. Опоздаем ещё...
- Сажусь.
- Хм... Ну так то гораздо лучше. - сказала она, посмотрев на меня, - Вкусу у Бориса не занимать. Вот только если бы ты так всегда выглядел шикарно, был без вредных привычек и цены тебе не было. Но уже поздно.
- Зачем ты всё это говоришь?
- Он меня бросил ради тебя. - она грустно рассмеялась, - Знаешь, никогда не думала, что мы с ним сможем построить семью, Поэтому мы и расстались, но точно знаю, что он хороший человек. Я была его другом около семи лет. А ты, мягко говоря, своим "хочу" угробил жизнь человека.
- Говоришь так, будто он жив.
Брюнетка резко выпрямилась, а ее пятка так же резко нажала на педаль тормоза. Затишье перед бурей.
- Заткнись, пока я не выгнала тебя из машины. - прошипела сквозь зубы.
- Леди, вы обвиняете меня в том, что Борис ушел от вас или в его смерти?
- Во всём. - она отворачивается и снова, напялив маску спокойствия и безразличия, тронулась с места.
- Когда ты сообщила мне это, мне стало так больно, Лилит, я, черт возьми, вообще не понимаю, что происходит сейчас. А ты в свою очередь обвиняешь меня в его смерти. Разве я виноват? Я понимаю, возможно ты так... - я не успел договорить.
- Теодор, а кто же ещё виноват, если не ты? - устремила свой взгляд прямиком на меня, глядя в душу.
И правда, Тео, кто же ещё виноват? Кроме тебя никто не пичкал Бориса наркотой и не делал из Бориса размякший плателин, который подходит тебе, чтобы вместе трахаться и употреблять наркоту. Я чувствовал себя чудовищем.
Дорога казалась мне быстрой, но мое метафоричное мышление успело уловить одну интересную деталь. Капли дождя, врезавшийся в стекло, превращали его в «лунную поверхность». Краторы луны - вот как выглядел дождь. Я лишь больше погрузился в себя и вспоминал о том, как в самые добрые времена в Лас-Вегасе бухой в стельку Борис обещал отвезти меня на Луну. Раньше я бы улыбнулся, вспомнив это, но не сегодня. Не в день его похорон.
На похоронах были люди, которых я не знаю, как сказала Лилит - знакомые. Но среди расплывчатых лиц я узнал лишь одно - отец Бориса. Он заметно постарел и выглядел невообразимо удручённо. На самом деле, я считаю, что мы похожи. У него также как и у меня не осталось ничего. У нас у обоих был только Борис, теперь и его не стало. Наше различие заключается лишь в том, что Павликовский старший - не гей.
Я не решился к нему подойди, хотя искренне хотел поддержать его. Учитывая все его негативные воспоминания обо мне и его общее состояние, и глупый поймет, что лучше мужчину не трогать.
Я не сказал ничего на его похоронах. Я знал, что поступаю неправильно. Он бы хотел услышать хорошие слова, перед тем, как его отправят в светлый путь.
Лилит предложила подвезти меня, но я поплелся домой пешком.
Место, которое я так быстро и безотрадно стал называть домом, осталось без человека, который был душой этого дома.
О чем вы думаете, когда идете под дождем? Вы наверняка вспоминаете свои косяки, трудности, препятствия, в целом «накипевшее», из-за чего настроение портится в разы. У меня в тот день было немного не так.
В каждой капельке дождя, которую не успевал впитать мой пиджак, отражался манящий свет. Капли дождя были словно падающими лучиками солнца с неба. Настроение стало ностальгическим. Не смотря на дождь, я пошел в парк и сел на скамейку, не переживая о том, что мой зад насквозь промокнет. Я уверенно сел и устремил свой взгляд на горизонт, в место где, солнце в эти часы обычно стыкуется с землёй и уходит из вида. Из-за туч обычно солнца никогда не было видно, но именно в день похорон Бориса солнце проявило свои очертания. Этот намек я воспринял как надежду на того, чего не может случиться и в помине. На то, что Борис жив.
***
Неделю спустя я нашел дневник, где немного вычитал о Лилит, которая по словам Бориса оказалось не такой колкой, какой кажется. Хоть и в тот момент я перестал чувствовать себя единственным и особенным у Бориса, но я был рад, что в моменты грусти он был не один. Зря волновался.
За эту неделю я успел прибраться в квартире, сейчас она выглядит почти также как выглядела в тот момент, когда кудрявое чудо, возникшее в моей жизни случайно, пригрело меня под своим крылом. Не описать словами то, насколько я благодарен ему. Я сейчас о многом жалею, в частности о том, что я заставил его употреблять со мной. Я был эгоистом и действовал всегда единолично по отношению к Павликовскому. Его это обижало, я уверен, ещё уверен в том что мы оба любили друг друга, до последнего дня Бориса. Мы многого не успели сделать. Потому что я гребанный придурок. Но что сделано, то сделано.
Сегодня мы летим с Лилит в Нью-Йорк, не знаю почему она от меня не отворачивается, считая своей обязанностью опекать меня. Может это потому что я что-то особенное значил для Бориса? Лилит поехала в Нью-Йорк с ее приветливой дочкой по имени Лин.
Оказавшись в Нью-Йорке, я понял, что жить мне негде, поэтому не оставалось ничего, кроме как пойти к Хобби. У Лилит же были дела успешной бизнес вумен, которая решала проблемы в компании.
Черт, когда я стоял перед порогом дома Хобби с чемоданами, дрожал как мокрый пес. Но на удивление, после того, как я с порога ему заявил о том, что завязал(это было правдой) он с распростёртыми объятиями принял меня. Было уже совсем немного легче, но даже после этого на душе невыносимо скребли кошки и со мной по пятам следовало постоянное чувство тревоги.
На кухне сидели Руфус и Пиппа, которые пили чай с овсяным печеньем. Увидев меня, они оба подорвались с места.
- Тео, ты где был, а?!
Вы с Борисом куда-то уехали? Мы все волновались за тебя! - тараторит Руфус.
- Да, мальчик мой, мы обысклись тебя совсем. Я думал, что уже всё, тебя не стало. - облегчённо вздыхает Хобби.
- Хобби, если ты не обижашься, я пойду к себе, поговорю с Руфусом и Пиппой.
- Без проблем, пирог как раз сготовиться, идите болтайте, я позову. - мужчина добро улыбнулся, а мы отправились в мою комнату.
- Рассказывай, Тео, где был? - Пиппа предвкушала интересный рассказ о крутом путешествии, но ее пришлось обломать.
- Борис приютил меня у себя сначала в Нью-Йорке, а потом он забрал меня с собой в Амстердам, в его шикарную квартиру с крышей. - я смотрел куда-то высоко, вспоминая это с ностальгией.
- Да смотрю ты там шиковал, а чего Бориса с собой не привел? - спросил Руфус.
- Если было бы всё хорошо, я бы не приезжал. - я отвернулся в сторону, из-за неловкости от того, что слезы вырывались наружу.
- Что случилось? Вы расстались? - Пиппа обеспокоенно вскрикнула и подошла ко мне, с порцией объятий.
- Всё немного плачевнее. Бориса не стало неделю назад. - Пиппа обняла меня крепче, а Руфус подсоединился к нам.
- Быть не может... Что могло произойти?
- Передоз. Из-за меня. Я убил его.
- Тео, нет... Не говори так, ты не виноват. - Пиппа берет мою руку и смотрит четко мне в глаза, - Ты не виноват. Так случилось. Но все образуется Тео..
Старые верные друзья утешали меня как могли и из-за этого я чувствовал себя ещё большим единоличником. Я попросил не рассказывть Хобби о смерти Бориса. После нелегкой беседы около получаса, мы отправились на кухню, где на моем стуле меня ждала посылка, отправителем которой подписался "Борис Павликовский". Стало жутко и не по себе.
- Тео, тебе там твой друг отправил посылку, на днях пришла. Откроешь после еды только, договрились?
Я не знал как на это реагировать, я пил чай, был в кругу семьи. Все они предлагали мне моральную помощь или хотя бы обратиться к психологу, возможно в клуб поддержки. Все это я пропускал сквозь уши, мыслями я был далеко не в лавке Хобби, а в Лас-Вегасе, где изначально мы с Борисом были счастливы. Все это время смотрел на коробку с диким желанием открыть ее. Что меня смутило больше так это сообщение Лилит пришедшее мне на телефон.
Л:Не открывай.
Я:Ты о чём?
Л:Не прекидывайся дурачком. Я о посылке.
Я: Ты же понимаешь, что я не смогу выполнить то, о чем ты просишь?
Л: Черт побери, Дэккер, не смей. Он хотел, чтобы ты открыл это в особенном месте.
Я: Где?
Л:Собирайся, через 15 минут я буду у твоего дома.
Я: Что брать с собой?
Л: Сменную одежду и посылку бери, мы на пару дней.
***
Хобби и остальные были немного озадачены тем, что меня забирает какая-то незнакомка, тем более после того, как я снова вернулся домой. Я всех убедил в том, что все вполне в порядке. А Лилит, в свою очередь, добродушно поприветвовала волнующихся людей.
Оказавшись в салоне, пропахшим элитным машинным саше, я снова почувствовал небольшую неловкость.
Весь путь мы проехали молча по трассам Нью-Йорка, который в конечном итоге привел нас в какое-то богатое, но уютное поместье.
- Представь, но это твой домина.
- Быть не может. - от удивления ком в горле встал.
- Может. Вылезай, - выходит из машины первая, - Это не его точные инструкции, но я думаю, что он точно захотел бы, чтобы ты эту посылку открыл именно здесь.
- То есть ты оставляешь меня здесь, на едине с собой, не спросив моего согласия? - смотрю на нее немного озадаченно.
- Ты против побыть здесь? Этот дом Борис купил незадолго до того, как его постигло забвение. Я подумала это будет волшебным прощанием. Лично я о таком и мечтать не могла. - впервые в ее глазах увидел что-то чувственное и доброе.
- Ладно, но только не забудь меня в этой глуши!
- Постараюсь. Не волнуйся, завтра ещё приеду, поболтаем. - звучало неубедительно.
От Лилит остались клубы пыли, ее машина незамедлительно покинула это местечко.
Перед отъездом она вручила мне ключи от этого дома. Я уже предвкушал бессонную ночь. Дом был не то, чтобы огромным, впревую очередь он показался мне душевным.
Находиться одному стало уже как-то непривычно, войдя внутрь, я сразу же включил дверь и крепко накрепко запер дверь. Проникновений мне тут не хватало. Дом был немного недообустроенным, здесь нехватало капельки «нажитого», здесь не хватало в первую очередь Бориса. Обойдя дом, я насчитал три спальни, гостиную, две ванных и одну какую- то странную комнату, которая была на удивление пустой.
Расположился я в спальне на втором этаже, дорожную сумку кинул в угол комнаты, раздевшись, уселся на кровати с посылкой в руках.
Нетерпеливо начал разрывать картон и скотч.
Первое, что лежало на виду записка.
«Это я, Лилит. Борис это всё хранил у меня дома, не решался вручить это тебе лично. Он никогда и ни за что, не показал бы это тебе. Но раз уж его нет в живых, я думаю, что ты заслуживаешь увидеть все 348 писем, которые он не отправил тебе. Поверь, их было в пять раз больше, отправила только те, что уцелели. Читай, всю эту громадную кучу он называл «Голландские письма в Нью-Йорк, которые я никогда в жизни не отправлю». Он тоже глупый был, не знаю, что им двигало тогда, но ребята, вы друг друга стоите.»
Азарт. Удивление. Напасть.
Я высыпал содержимое коробки и изначально смотрел лишь на даты. Года разнились от 2010 до нынешного, что меня очень сильно поражало. Спустя часов пять, если не больше, я вчитывался в последние слова последнего, прочитанного мной письма. У меня случилась истерика где-то уже на втором слове первого письма, которое я взял в руки.
После прочитанного я лежал в обнимку с этой огромной кучей писем, тихо плакал и переодически восклицал его имя.
Все эти письма были пропитаны воспоминаниями, любовью, поддержкой, его переживаниями, болью. Я не был рядом с ним, Борис просто боялся того, что я нашел ему замену, боялся выставить свою любовь нелепой. Я в неведении отправлял ему письма, но каждое получил обратно. Его адрес в Лас-Вегасе оказался недействительным, как и ожидалось.
Каждое письмо пахло им, так по-родному. Непроизвольно я начал вспоминать его радостное, испускающее свет лицо. Его острые скулы и нос. Его томные глаза, смотрящие в душу. Павликовские бездонно темные кудри, в которых до жути приятно было зарыться носом и слушать рассказы из уст Бориса о его прошлом, которое хранило в себе столько тайн. Бесчисленное количество.
Его тело. Он изначально так себя стеснялся. Был удивлен, что я вырос на голову выше, чем он. И из-за этого ему мое тело казалось накаченнее своего. Хотя тело Павликовского имело шрамы, оно было теплым. Всегда.
Его пальцы, его руки выдавали то, что он безустанно работает. Но эти руки брали твою голову в объятия, успокаивая в тяжёлые времена.
Его манера «хмыкать» и «хакать». Это сводило меня с ума. Одними этими звуками он выдавал свой настрой.
Борис, как и любой человек, как и я, совершал в своей жизни неправильные поступки. Но всю свою жизнь. Всю. Он стремился к искуплению. И я считаю, что свою миссию здесь он выполнил на все сто.
***
Глубокая ночь. По ощущениям 4 утра. Я не сплю. Прикрыл глаза, не рыдаю, просто лежу на спине, думаю о всем прочитанном, прокручиваю в голове некоторые его слова снова и снова.
Пелена безумия сменяется испугом.
Грохот.
Раздался оглушительный грохот прямо надо мной.
«Тут есть чердак? Только проникновений енотов мне не хватало.»
Я, полураздетый, опухший от слез, беру с собой прикроватный светильник и отправлюсь рыскать по этажу в поисках двери на чердак. Мне снова довелось посетить пустую комнату, она же больше всего и пугала. И каково было мое удивление найти дверь в стене, которая не была видна человеческому взору с порога. Только пройдя внутрь, ее можно было заметить.
Дверь не заперта. Ступеньки ведут вверх. Я уже предвкушаю увидеть какого-то зверька, мышь или ещё кого.
Иду, успокаиваю себя, поднимаюсь и смотрю в темноту. И резко пячусь назад. Из кромешного мрака на меня тарщаться удивленные людские глаза, которые я узнаю из тысячи. Борис.
- Блять... - всё, что вырывается из меня. Я валюсь с ног, повезло, что хоть не на лестницу.
***
Проснулся я в кровати, под одеялом, с ощущением того, что ничего не произошло. Взял мобильник, увидел время. Час дня. Охренеть. Что за тупой со..н.
Сон!
Я ходил на чердак и там кто-то был. Точно! Там кто-то был и далеко не енот, а самый настоящий человек.
Подорвавшись с кровати, я побежал в соседнюю комнату с дверью на чердак. Враждебно настроившись и войдя - никого. Никого не оказалось. Это сильно смутило.
Я расстроенный и весь в догадках списал всё это все же на сон. Подтягиваю штаны, руки в карманы, спускаюсь по лестнице и снизу как удар гонга раздается:
- Проснулся? - хриплый, осипший от сигарет, но до жути теплый голос... Бориса?!
- Блять. - как и во сне вырывается мат, - Это сон. Это сон. Это сон. Это сон. Проснись. Очнись, Тео. Это не он, не он, не он.
- Это я. Поттер... - личность, встаёт С дивана и делает шаг вперёд, в то время как я сижу на лестнице.
- Не подходи, кто бы ты ни был! - поворачиваюсь и отбегаю на пару ступенек вверх и оказываюсь на втором этаже. Ноги не держат, скатывюсь по первой попавшейся стене.
- Это должно было произойти иначе, но поверь, это правда я. Борис. Это я. - его голос заметно дрожал, было также слышно, что он поднимается по лестнице, далее, всего за пару секунд оказавшись на втором этаже, останавливается. А я вновь заливюсь слезами.
- Ты - не он. Он умер полторы недели назад. Не может быть такого. Не может. Не может. Не может быть. - в лихорадке вылетают похожие слова.
- Раз не веришь, тогда может так убедишься... - парень склоняется надо мной, затем садиться на колени, сровнявшись ростом, - Посмотри на меня, Тео. Взгляни мне в глаза, ну же. - он нежно кладет свои руки на мои плечи и чутка потряхивает. Тепло.
- Это не ты.
- Это я, взгляни на меня.
- Нет! - восклицаю от страха.
- Посмотри на меня, Поттер! - и на этот раз он решает сильно тряхнуть меня за плечи.
Наши взгляды сталкиваются. Павликовский одурманенный тягуче тянется к моему лицу.
Он заключает наши губы в трепетном поцелуе. Это он. Мои руки машинально оказываются в его до боли желанных волосах и мы проваливамся в бездну.
- Это ты... Борис... - облегченно вздыхаю и пытаюсь усмирить отдышку.
- Я! Это я! Я! Я. Я. - он снова тянется к губам. Пару раз чмокает, но я его легонечко оттягиваю за волосы, усмиряя его пыл.
- Я тебя прекрасно сейчас понимаю. Идеальный момент и все такое. Но, не думаешь, что сейчас не подходящее время для... Этого.
- Для чего? - он улыбается своей хитрожопой улыбкой.
- Для секса, не прикидывайся, что не понял. Я хочу выслушать объяснения всего того, что произошло за эти полторы недели.
- Ладно, ты прав. Пойдем в гостиную, я уже чай заварил, скоро и Лил подъедет.
Кудрявый ухватился за мой кошемировый свитер и потянул вверх, поднимая меня с пола. Борис обхватывает мое уставшее тело руками, заставляя рефлексивно свести руки и за его спиной. А сам он бесстыдно запускает свои теплые руки под мой свитер, круговыми движениями поглаживая меня.
- Эй-эй-эй, сейчас не лучший моме-е-ент. - протягиваю я, отстраняясь от него, всматриваюсь в его глаза.
- Значит потом. - он застеснялся, потому что по какой-то причине возбуждаться начал.
- Не факт. - язвлю я и убегаю вниз по ступенькам.
- А это ещё что за протесты а! Давно ж не виделись.
Я прыгаю на диван, хватаю лежавший там плед и вдыхаю его запах. Он так рядом, не верится. Борис усаживается рядом со мной и тоже залезает под плед, приобнимая меня. И начинает рассказывать.
- Ты думаешь сейчас, зачем я стёр себя из мира живых, верно? - в ответ он получает мой кивок, - Знаешь, Тео, я просто не нашел другого выхода. Я увидел, как ты снова начинаешь убивать себя и уже тогда продумал подробный план, как тебя спасать. Ты же сейчас ничего не употреблял все это время? - его ладони, с присущей ему заботой и теплом, вытирают с моих щек бегущие ручьи слез.
- Нет, не употреблял. Единственное, что я нюхал, это вещи, которые пахнут тобой. - беру его ладонь в свои руки и пристраиваю ее у своего носа и жадно-жадно вдыхаю.
- Лучше уж ты будешь зависеть от меня. - он треплет мои волосы на макушке и продолжает, - Первое, что требовалось сделать, так это убрать наркотики. Ну, почти. Я взял успокоительные*, которые можно употреблять в ограниченных, но достаточно больших количествах, разбавил порошок сахарной пудрой и вуаля. С Лилит, мы посоветовались, с врачами тоже, сказали, что это минимально скажется на здоровье и эффект зависимости не будет приобретен.
- То есть, я не употреблял Викодин всё это время? Серьезно?
- Да. Ты не заметил подмену потому что употреблял 10 лет ради эффекта, но даже успокоительные давали тебе эффект, хоть немножко и другой, зато он был. Побочкой стала твоя заторможенность, это были для тебя как гарантии. О, кстати Лилит была курьером.
- Лилит? Я вычитал о вас много интересного в дневнике на крыше. - подкалываю его.
- Всё в прошлом, даже в тех записях я давал понять,что был влюблен не в Лилит, а в тебя. Всегда. - занервничал Павликовский.
- Давай дальше рассказывай!
- Также я нанял частного детектива, спасибо, что в Амстердаме их услугами мало кто пользуется, спрос небольшой и оплата подешевле. Этот детектив и сообщил о том, что в тот злополучный день ты уехал в ебеня. - Борис засмеялся, исподлобья глядя на меня, - Позвонил Лилит, начали действовать. Переехал в ее квартиру всего в пару километрах от нашей. Ее задачей было приглядывать за тобой, чтобы ты там с не навредил себе или не сделал ещё чего. Всё кстати шло по плану, пока я не грохнулся на чердаке. Мы должны были увидиться сегодня вечером.
- А твой отец на похоронах?.. Ты и с ним так поступил? - пуще реветь начинаю. А он, заволновались, снова вытирает все слезы.
- Изначально, да. Я дал ему понять, что всё ещё дорог ему, каким бы я не был. Он уже всё знает, пришлось устроить нелегкую беседу. Она была ещё тяжелее, чем с тобой.
- Ты в порядке? - произношу в неком бреду, потому что черт побери его, Павликовского, не могу думать ни о чем другом.
- Я в порядке, я с тобой. Я буду с тобой и только. Всегда и навечно. Бесконечно. Какой бы ни была наша бесконечность. - он в таком же бреду, снова тянется к моим липким от слез щекам и целует каждую, по очереди.
Сколько озарений меня находило за этот тяжелый период времени. И пришло время заключительного, которое поставит точку в этом эпизоде.
Мы познакомились в самый удачный период жизни. В подростковое взросление, в период эйфории, бури зашкаливающих эмоций и чувств. Именно это время помогло сплести из наших нитей жизни дырявый, но весьма продолжительный узор, который, я надеюсь будет нескончаемым.
Нас метало друг от друга из стороны в сторону, держу пари, множество раз мы оказывались ближе, чем казалось, но никто и не подозревал. И куда бы нас не сносило потоком искрящийся жизни, мы всегда и везде найдем друг друга.
Жалею ли я о содеянном?
- Нет.
Хотел бы исправить прошлое?
- Нет.
Есть ли у нас Будущее?
- Да.
Безусловно да. Все сделанные нами ошибки и их моментальное осознание помогли нам сплотиться и выстроить наши отношения, нашу историю и нашу жизнь в последствии.
Я не знаю, что случиться в будущем, что будет завтра или ещё через день.
В одном я буду уверен на все сто - я буду любить Бориса и в следующей жизни.
***
Прошло полгода с того дня. В тот вечер мы пили чай и разговаривали по душам с Лилит и с Борисом. Ближе к вечеру Павликовский притащил старые кассеты с чердака и сказал: «Может наконец-то посмотрим триллер?». И сказал он это с такой по-детски обиженной миной, что мне чертовски сильно захотелось прижаться к этому кудрявому чуду.
Лилит часто забегает к нам, иногда мы приглашаем в наш дом и Руфуса с Пиппой. В сердце этого дома проводятся самые душевные дружеские вечера. Я не вру!
А что уж говорить о доме, он засиял яркими красками. Мы с Борисом постарались и внесли уютную лепту в наше жилище.
Павликовский устроил меня в свою компанию, не так давно открывшуюся точку в Нью-Йорке. То, чем он занимается - настоящий труд. И его усилия окупились, он создал охренеть какую авторитетную франшизу. Этот ход помог ему удерживать меня рядом, чтобы у меня не возникало навязчивых идей.
И спустя полгода при виде Бориса бабочки в моем животе не перестают водить хороводы. Насколько же сильно, черт побери, я счастливчик.
- Я счстливчик! - выкрикиваю я. Забываю правда где нахожусь. Стою с членами коллектива в очереди за кофе.
- Теодор, ты чего?.. - все засуетились вокруг меня. А среди озадаченных лиц, увидел одно ржущее, милое, доброе личико, эмоции которого вмиг переменились, когда этот человек оказался рядом. Слушайте, сама серьезность.
- Босс, добрый день. - все напялили маски формальности и поприветствовали Бориса Павликовского.
- Слушайте, ребятки, занесите кто-нибудь два холодных латте, одно с сахаром, в мой кабинет. - он мягко улыбается, увидев многочисленные кивки, конечно, за такую то зарплату ещё пуще кивать начнёшь, - А ты, Дэккер, - украдкой хватает мой бэйдж, приказывая следовать за ним, удаляется вперёд, - идёшь со мной.
- Есть, сэр.
Я последовал вслед за Павликовским, соблюдая грани приличия, пока мы хотя бы не окажемся в его кабинете. Дверь кабинета захлопывается, мы в безопасности.
- Это особое отношение ни к чему хорошему не приведет. Не боишься, что тебя в служебном романе обвинят? - с улыбкой вопрошаю у Павликовского, который уставший уже мурлыкает у меня на груди.
- Плевать. До чёртиков плевать, ведь я люблю тебя. И не могу с этим никак совладать. Ни-как. - он бросает бумаги на стол, а затем снова подходит ко мне и обнимает, крепко-крепко.
- Все будет хорошо, через пару часиков домой, закажем пиццы и в обнимку заснем. Такой расклад событий тебя устроит? - обнимаю его в ответ, и глажу по голове.
- Устроит.
- Ты как-то писал о том, что твоя любовь кажется тебе нелепой. Прошу, никогда так больше не думай. Борис, твоя любовь - не нелепа.
- Сжечь бы эти письма к чертям! - ни с того ни с сего завелся Павликовский. Это можно было понять по его резким движениям.
- Не смей. - прижимаюсь к нему сильнее, - Они мои, тебе больше не придется сталкиваться с прошлым. Представь, что это прошлое я у тебя взял и забрал.
А Павликовский смеётся. Его глаза блестят на свету. Так лучезарно. Наверное даже не из-за света.
- Рванем в Норвегию? На рождество. - внезапно выдает он.
- В Норвегию?
- Горы, свежий воздух, снег, огоньки, ты да я. Не идиллия? - восклицает так радостно, загадывая наперед.
- Звучит волшебно. Только не окажется ли подозрительным, что мы оба в отпуск уезжаем? - соприкасаюсь с его лбом.
- Я тут босс. - после этой фразы нам обоим не сдержать смех, - Но, а если серьезно. То тогда ты мой троюродный брат. Кузен.
- Красивая легенда, но разве троюродные братья, кузены, делают вот так?.. - беру павликовское личико в свои ладони и целую его. Всё в тот момент казалось запретным.
Раздается стук в дверь.
- Это стажёр Робинсон, босс. Я принес ваши латте. - слышится по ту сторону двери.
- Блять. - Борис стукается своим лбом об мою голову и мы оба аж прыснули от смеха. Борис отстраняется, - Входите.
Робинсон оставляет латте на столе, Борис хватает свое любимое, с сахаром, и устало смотрит на часы.
- Ох, у меня последняя встреча, чутка опаздываю! - он немножко замешкался, но встаёт, хватая бумаги.
- Удачи. Ты все сможешь!
И тут он вновь произносит неизбежно предсказуемое, но такое ценное слово, которое заставляет понять, что сейчас и все прошедшие 10 с хвостиком лет ты был кому-то нужен. Борису.
«Люблю»
The end.
Просьба прочитать это всем тем, кому дорога эта история.
*Успокоительные настоятельно прошу не нюхать! Как смешно бы это не звучало. Это также вредно для здоровья. В истории были консультации с врачом и специалистами.
За эту историю я поняла и осознала многое. Впервую очередь я поняла в какие моменты выходят действительно стоящие диалоги, метафоры, в целом история. Когда ты вдохновлён. Это прозвучит сейчас, как оправдание тому, что я заканчиваю историю не в конце марта, а в конце мая. Но увы, я ничего не смогла поделать с этим.
Быт, каждодневные нервы, учеба это всё, как губка впитывали вдохновение. Писать через себя - самое ужасное, что может быть. Именно из-за этого я множество раз подчистую стирала главы. И ждала. Момента, когда все уляжется и мои весы примут положение «спокойствия».
Подводя итоги, хочется поговорить о смыслах вложенных в эту историю.
1)В первую очередь мысль, которая в повседневности доводила меня до точки кипения. «Начинай скандал, давай же, начинай злиться, но только после того, как понял все действия и мотивы». Проще говоря - не начинай сыр бор, неразобравшись. Рассудительность - это качество данное свыше.
2) В истории я затрагивала темы зависимостей. Ребята, будьте зависимы от запаха любимого человека, от любимого печенья, от запаха чипсов с крабом, от чего угодно. Но молю, не употребляйте наркотики, не нюхайте клей(и успокительные!)
3) Настоящая любовь, которая выражается в мелочах. Цените, дорогие мои, самые простые, кажодневные мелочи. Они значат больше, чем самые большие подарки.
Вы могли найти куда больше истин, вне этого списка, если есть что-то вы поняли, и я это не перечислила, то велком ту комментарии)
Люблю вас, спасибо за эту эпоху.
Я ещё вернусь, сначала наверное с эпилогом(это под вопросом), а затем со своей книгой.
Люблю вас, ваша Стивенс.
30.05.2021