Глава 23
Ведущий начал задавать новые вопросы — о том, как проходила реабилитация, были ли ломки, и вообще, что это такое, и какой стала Виолетта после того, как научилась жить заново — без наркотиков. А она отвечала — откровенно и терпеливо.
— То есть, можно сказать, ты родилась заново? — спросил ведущий.
— Да.
— Что в тебе изменилось?
— Я нашла смысл жизни. Музыку.
После этих слов появилась новая видео-вставка.
Еще одно домашнее видео — на этот раз сделанное на даче, которая принадлежала родителям близнецов. Это был майский вечер, когда солнце шло на закат, опаляя небо медью. На садовых качелях сидела Виолетта. Очень худая, с каким-то изнеможенным лицом, но с глазами, излучающими свет. Она держала в руках акустическую гитару и наигрывала красивую мелодию, не видя, что ее снимают на камеру телефона. Виолетта играла, что-то мелодично напевая и покачивая головой в такт своей музыке, а рядом шелестели листья цветущих яблонь.
Она замолчала, увидев, что ее снимают, и улыбнулась.
— Давно тут? — спросила Ви.
— Давно, — раздался голос Игоря, который держал телефон. — Круто выходит. Без шуток.
Брат сел рядом с ней.
— Глядя на тебя, вспомнил, как мы в музыкалку в детстве ходили. Я и забыл, что мы раньше играли на гитаре. Знаешь, а сыграй мне сейчас, — попросил он.
— Что?
— Не знаю. Хотя... Californication, — решил Игорь, и Виолетта сыграла.
Ее длинные пальцы умело перебирали и зажимали струны, и на лице было столько эмоций, что казалось, она полностью погрузилась в музыку.
— Ты крута, — хлопнул ее по плечу Игорь, когда сестра закончила. — Хотела бы стать профессиональной музыканткой?
— Я думала об этом. Но... кому я нужна? — рассмеялась Виолетта.
Рэн отобрал у нее гитару и вручил телефон, с которого снимал.
— Тупая, — заявил Игорь, наигрывая мотив известной рок-композиции. — Хорошие гитаристы востребованы. А у меня есть знакомый, который собирает группу. Я позвоню ему. Чего ты ржешь?
— Ты лажаешь, — не могла сдерживать улыбку его сестра.
— Заткнись! Я в отличие от тебя абсолютным слухом не обладаю!
Видео закончилось, и снова появились Виолетта и ведущий — но уже в другой студийной локации.
— После того как ты прошла реабилитацию, ты ни разу не употребляла? — задал новый вопрос ведущий.
— Нет, ни разу.
— А парни из группы?
— Об этом лучше спросить у них, — ответила Виолетта. — Я не могу отвечать за каждого.
— Кстати, как ты вообще попала в группу «На краю»? Это была твоя первая группа?
— Нет, четвертая или пятая, не помню. Мы с Игорем пробовали играть в других группах, но не срасталось. Где-то были стычки с коллективом — из-за творческих разногласий. Где-то в открытую баловались наркотой, и мне это не подходило. Арина и Кея мы нашли через общих знакомых — они как раз собирали свою группу, и мы с братом пришли на прослушивание. С тех пор мы вместе.
— С ними не бывает творческих разногласий? — поинтересовался ведущий.
— Бывают, и еще какие! — живо ответила Виолетта. — Мы постоянно спорим — но, как известно, в споре рождается истина. Иногда дело до драки доходит. Знаешь, у нас традиционно не могут договориться бас-гитарист и барабанщик. Келла — парень горячий, чуть что и сразу начинает орать. А Арин — спокойный, но чертовски упрямый. Нужно сделать обязательно так, как он сказал. Иначе он вообще может психануть и уйти. Келла быстро остывает и начинает его искать, чтобы поговорить. А Арин, если заведется, может сутками злиться. Короче, у нас бывает жарко, когда мы альбомы пишем.
— А на концертах?
— А на концертах все спокойно. Мы настолько отдаемся перелетам и выступлениям, что на ссоры эмоций просто не хватает. Знаешь, во время тура ты постоянно в пути. Вылетела из одного города, полетела в другой, побывала на саунд-чеке, выступила, пошла спать и с утра снова аэропорт или вокзал. И так целый месяц или два. Это выматывает.
Их беседа снова была прервана из-за видео репетиции в берлинской студии.
Это была запись предпоследнего альбома, и все пятеро музыкантов, обсуждая одну из песен, то и дело спорили на повышенных тонах. На видео была отлично передана творческая обстановка — известные музыканты в домашней одежде и с кружками кофе обсуждают новую песню «Сокровенное», которая, кстати, спустя полгода станет одним из главных хитов группы.
Следующий блок интервью был посвящен Кристине и проблеме насилия — в семье и в отношениях.
— Ты когда-нибудь поднимала на нее руку? — спросил ведущий. В его глазах мелькнула жадность.
— С ума сошел? Нет, конечно. Я вообще против насилия — физического и психологического. Это неприемлемо, — нахмурилась Ви. — Понимаю, почему Крис назвала меня наркоманкой — знала, что ударит по мне. Но зачем приплетать это? Я не знаю. Мы не были парой — были отличными друзьями. Я поддерживала ее, всегда готова была подставить плечо.
— Может быть, она, как говорится, хотела хайпануть на актуальной теме? — предположил ведущий.
— В таком случае я разочарована окончательно, — вырвалось у Ви. — Это не та тема, на которой стоит, как ты сказал, хайповать. Это то, с чем нужно бороться.
— Ты права. Но ты в курсе, что люди поверили Кристине? Несмотря на то, что у нее нет никаких доказательств относительно того, что она подвергалась физическому насилию с твоей стороны.
— Да, я знаю. В одночасье я стала злодейкой номер один, — улыбнулась Виолетта. — И это было для меня шоком. Я прилетела из Питера в родной город, когда мне позвонил брат и сказал, что Крис опубликовала видео, в котором призналась, что я якобы била ее. Я не поехала домой и не поехала к родителям — кстати, и там, и там уже были журналисты, а я направилась в отель. И почти сутки просидела там. Мне казалось, что на голову рухнуло небо. Поэтому какое-то время никак не реагировала на ее видео. Потом взяла себя в руки — спасибо близким людям, которые оказались в этот момент рядом со мной. И решила действовать. Я не хочу, чтобы мое имя было запачкано чужой грязью. Мне нечего стыдиться.
— А того, что вы соврали всем, что пара, не стыдишься? — прищурился ведущий.
Виолетта коротко рассмеялась:
— Ладно, кроме этого — нечего.
— То есть ты обвиняешь Кристину, что она оболгала тебя?
— Да, верно. Мы уже подали в суд. Но я не была намерена сидеть и ждать решения суда, поэтому сейчас нахожусь у тебя в студии. И говорю тебе то, чего никогда никому не говорила.
— Я ценю это, честно, — кивнул ведущий. — Ты смелая. Если честно, я о тебе вообще мало что знал до этого скандала. Рок я особо не люблю — знаю пару ваших песен, знаю, что вы крутая группа и совершили прорыв на Западе, но на этом все. А теперь я вижу тебя как личность. И я рад, что именно мне ты рассказываешь то, что не говорила никому.
— Кстати, в твоем окружении есть наркоманы?
— Было несколько человек, — ответила Виолетта.
— Помогала?
— Пыталась. Одному помогла. Он прошел ту же программу реабилитации, что и я.
— А остальным?
— Им не нужна была помощь. Я ничего не могла сделать. Они этого не хотели, — со вздохом ответила музыкантка.
— А вообще можешь сказать, что ты — филантроп? — прищурился ведущий.
— Не знаю. Сложно говорить об этом. Да и к чему? — пожала плечами Ви.
Ведущий уставился в камеру, подняв указательный палец.
— Вы сейчас скажете, что это проплачено, но нет. Мы узнали обо всем сами. Этот человек, который сидит передо мной, на протяжении нескольких лет помогает благотворительному детскому фонду. Не буду озвучивать суммы, но могу сказать, что они приличные. При этом она не афиширует свою помощь детям, и я по своему опыту могу сказать, что так поступают те, кто действительно хочет помочь тем, кому эта помощь нужна. Кстати, руководство фонда обещало, что расскажет о благотворительности Ви в своих социальных сетях. Потому что она реально спасала детям жизни. — Ведущий сделал паузу. — Это вызывает уважение. А еще — вопросы. Точно ли человек, который бескорыстно помогает больным детям, способен поднимать руку? Повторюсь — это не пиар. Эту инфу нам никто не предоставлял. Менеджер «На краю», который связался со мной для того, чтобы организовать интервью, видимо, и сам ничего не знает. Верно?
— Верно, — вздохнула Виолетта.
— Мы все раскопали сами, — заявил ведущий, довольный ошарашенным взглядом своей гостьи.
— Да блин, зачем? — потерла лоб Ви. Было видно, что ей неловко. — Зачем ты вообще об этом говоришь?
— Потому что ты об этом молчишь, когда из тебя делают чудовище. Ну и мое журналистское нутро довольно, что мы об этом узнали, — усмехнулся ведущий. — Ты не думай, если бы мы узнали, что ты бухая гоняешь по улицам на тачке, я бы об этом тоже сказал. Мы вообще сенсации любим. Особенно когда эти сенсации у нас в студии. Кстати, еще одна возможная сенсация. Мы сняли небольшое интервью. Давай вместе посмотрим.
Следующая видеовставка была не с Виолеттой, а с популярной девушкой-блогером Линой Лебедевой. Она рассказывала о косметике, изредка — о путешествиях и спорте, а в последнее время стала углубляться в современные духовные практики и общаться с правозащитниками, некоторые идеи которых активно поддерживала и продвигала.
Лина сидела в своей квартире —
на фоне светлой стены, украшенной гирляндой и панно. Ее красивое лицо было сосредоточенным, руки лежали на коленях.
— Я познакомилась со Скорп года два назад: мы из одного агентства и, можно сказать, вместе начинали. Часто пересекались на тусовках, общались, сделали коллаборацию. Наше общение сделалось довольно близким, и я состояла в чате со Скорп и ее подружками. Мы общались там и делились планами, мыслями, в общем, всем наболевшим, как говорится. Скорп делала это чаще остальных. Мне иногда казалось, что этот чатик — ее королевство и ее все должны поддерживать. Я в курсе многих ее дел. Меня могут осудить, сказать, что я поступаю неправильно по отношению к подруге, пусть и бывшей, но, видя, как пытаются травить Ви, я не могу молчать. Считаю, что это нечестно.
Лина выдохнула, словно собираясь с силами, но в глазах промелькнуло что-то злорадное.
— Я уверена, что Скорп оболгала Виолетту. Придумала эту историю с нуля, чтобы банально устроить много шума вокруг своей персоны.
— Почему ты так решила? — раздался за кадром голос ведущего.
— Чат. Скорп все писала в чат. Все — начиная с того, что мечтала найти себе популярного человека, чтобы стать известной за его счет. До того, как придумала план, как обмануть Ви.
Лина подробно рассказывала обо всем, и изредка ее прерывал ведущий, чтобы задать тот или иной вопрос.
— А доказательства у тебя есть? — спросил он в конце.
— Мои доказательства — это мои слова. К сожалению, на прошлой неделе у меня украли телефон, — поморщилась Лина. — Когда я восстановила сим-карту, оказалось, что я не вижу переписки.
— А скрины? Ты их не сохранила?
— Да я их и не делала, — улыбнулась
Лина. — Не думала, что они могут мне понадобиться. Мы там все делились своими тайнами.
— Значит, ты думаешь, шумиха вокруг Ви — подстава?
— Я в этом уверена. И я считаю, что это ужасно. Насилие над психикой человека ничем не лучше физического насилия, поверьте.
Вставка с Линой завершилось. На экране вновь появились Виолетта и ведущий. Они снова разговаривали обо всей этой ситуации, о том, что чувствует Виолетта и ощущает ли она себя жертвой, каково быть объектом настоящей травли и что бы сказала Ви, если бы увидела Кристину сейчас.
— Я бы, наверное, спросила, для чего все это? — задумчиво ответила Виолетта. — Это ведь не приносит ей счастья. Эйфорию от легкой победы — да. Подписчиков и рекламу — Да. Но счастья — нет. Только сейчас я начала понимать, что, наверное, никогда не знала ее истинное «я». Она всегда слишком умело притворялась. А когда человек прячется за масками, это значит лишь одно. Ему есть что скрывать. И есть из-за чего бояться. — Она постучала себя кулаком по груди. — Значит, здесь болит, раз ходит в масках.
— То есть ты вся такая добренькая? — рассмеялся ведущий.
— Не скажу, что я добренькая. Сначала я была ошарашена, потом безумно злилась, теперь я на стадии принятия. Мне по-человечески обидно за то, что я считала нашей дружбой. Но это не отменяет того, что в суде я и мои адвокаты будут стоять до последнего. — Голос Ви стал уверенным, а взгляд — совсем взрослым. — На кону — моя репутация, которую я создавала годами. И ради амбиций человека, который человека-то во мне и не видел, я не собираюсь отступать. Кристина, — посмотрела прямо в камеру Виолетта, — ты давала мне шанс. Позвонила ночью и сказала: если я продлю договор, буду и дальше притворяться твоей девушкой и помогу с продвижением песни, ты отзовешь то видео с «признанием». Я тоже дам тебе шанс. Расскажи правду сейчас, пока я не заставила сделать это тебя в суде.
— Думаешь, если Кристина все выдумала, она прилюдно признается сейчас? — полюбопытствовал ведущий, откинувшийся на спинку высокого стула.
— Это было бы достойно. Все мы люди, и все совершаем ошибки.
— Что-то мне подсказывает, что в ближайшее время мы этого не увидим. Так, ладно, перейдем к следующему. Обычно в конце я прошу гостей рассказать секрет. Твое интервью — это сплошной секрет. Поэтому расскажи мне о своей личной жизни. У тебя есть девушка?
— Есть, — кивнула Виолетта, немного подумав.
Глаза ведущего загорелись.
— То есть на публике ты делала вид, что встречаешься с Кристиной, а сама по-настоящему встречалась с другой девушкой?
— Так вышло. Но встречаться мы начали после Нового года, — призналась Виолетта.
— Так-так-так. И кто она? Тоже блогерша? — еще сильнее заинтересовался ведущий.
— Нет, это обычная девушка, которая не имеет отношения к шоу-бизнесу или блогерам.
— Так расскажи о ней, — подбодрил ее ведущий. — Может быть, она дочь высокопоставленных чиновников или олигарха?
— Нет, говорю же — обычная девушка. Моя фанатка, — вдруг рассмеялась Виолетта. — Не буду раскрывать ее имени: не хочу, чтобы ей писали и ее доставали. Ей не нужно лишнее внимание.
— То есть ты серьезно говоришь, что встречаешься со своей фанаткой?
— Да. Но теперь она не моя фанатка, а моя девушка.
— Все-таки это возможно — кумир и фанатка могут встречаться? Ты понимаешь, что дала надежду тысячам, а может быть, даже миллионам девушек и женщин? — с усмешкой спросил ведущий.
— Получается, так.
— Тогда охарактеризуй ее тремя словами!
— Красивая, нежная и... уютная.
— Уютная? — приподнял брови ведущий.
— Когда обнимает меня, хочется заснуть вместе с ней, — снова рассмеялась Виолетта.
— Черт, а ты романтик.
— Есть немного.
Следующее видео было ярким и шумным — на этот раз съемка была профессиональная.
Московский стадион, вмещающий несколько десятков тысяч человек, оглушающие шум и крики, сияние софитов. На сцене было пусто, но как только на нее вышли пятеро человек и застыли каждый на своем месте, стадион буквально взорвался. Были видны лишь темные неподвижные силуэты музыкантов — они были похожи на статуи. Но вот на одну из фигур упал столп света и раздалась музыка. Зазвучали первые аккорды одной из самых популярных песен «На краю», заставив стадион взреветь вновь. Ритм подхватила вторая гитара — столп света вспыхнул и над второй гитаристкой. Следом вступили барабаны и бас-гитара. А когда вступление достигло накала, раздался бархатный голос солиста — сначала мягкий, вкрадчивый, словно убаюкивающий, а потом вдруг ставший в припеве столь мощным, пробирающим до костей, что рев стадиона едва не заглушил его.
Лица музыкантов появлялись на огромных экранах, а на трибунах, казалось, сверкают огни — это были отблески телефонов людей, которые пришли на концерт. На экране показалось лицо Ви — сосредоточенное на музыке до самого предела. Казалось, что она живет ею, что она стала ее кровью.
На этом показ концерта завершился — на несколько мгновений застыв на лице гитариста.
Интервью шло еще несколько минут. Вопросы, ответы, снова вопросы...
— Не жалеешь? — спросил ведущий в самом конце.
— О чем? — улыбнулась Виолеттой.
— О том, что стала музыканткой.
— Никогда не жалела. Я — это музыка.
Музыка — это я.
Они пожали руки, и интервью закончилось.
Появились титры — как в фильме, а после снова началось видео. Последние кадры.
Все та же гримерка, что и в начале интервью. Концерт только что закончился. Музыканты пьют из бутылок — кто воду, кто пиво. Им жарко — футболки насквозь мокрые, волосы липнут к лицу. Но глаза — довольные.
Камера приблизилась к синеволосому барабанщику, который сидит без майки на диванчике — уставший, но довольный.
— Это рок, детка! — прокричал он, увидев, что его снимают.
— Сегодня было жарко, — встрял Рэн, перестав жадно пить воду из бутылки. — Там на сцене, наверное, все плюс пятьдесят было!
— У тебя хотя бы волосы короткие, — рассмеялся Арин.
Он тоже был без футболки и пытался стереть с лица грим.
— Звук был убогий, — вздохнула Ви.
— Зато народу было много, — возразил Кей, растянувшийся на диване. — Это самое важное.
— Я бы стадионы собирать хотел! — выкрикнул Рэн. — Вот это было бы реально круто!
— Сначала себя в кучу собери, — заявила Ви. — Хватит лажать. У меня уши едва не завяли.
— Заткнись, гениальная наша.
— Пошел ты.
Они едва не сцепились, но Арин и парень с дредами не дали им этого сделать, и близнецы утихомирились.
— Серьезно, мы когда-нибудь станем известными? — спросил Келла. — Я хочу быть рок-стар. Хочу славы, бабок и телок!
— Странные у тебя предпочтения, — захохотал Рэн. — А бабки — это со скольки лет? Много у тебя их было?
Вся гримерка грохнула от смеха. Камера затряслась — видимо, снимающему тоже стало смешно.
— Урод! — замахнулся в шутку ударник на Рэна. — Я бабло имел в виду!
— Заткнитесь. Станем, — уверенно сказал Кей, перестав смеяться.
А Ви вытянула вперед прямую руку — чтобы остальные положили сверху свои ладони, как настоящая команда. Словно спрашивая: «Вместе?»
— Я такой фигней заниматься не буду, я нормальный, — проворчал Келла, встал и ушел, словно невзначай.
— И я, — заявил Рэн и направился следом за ним.
Ви повернулась к Кею, но и тот куда-то испарился, прихватив Арина, звукрежа и техника.
Ви осталась в гримерке один на один с парнем, который снимал все на
камеру.
— Давай хотя бы ты свою руку, друг, — вздохнула она.
Камерой энергично помотали, Ви закатила глаза, а после широко улыбнулась.
Видео закончилось.