Глава 27
Перелет из России в Японию был долгим. Брать билеты в эконом-класс Виолетта не согласилась, и они с Нелли с комфортом разместились в бизнес-классе. Нелли — у иллюминатора, а Ви — рядом. Большую часть дороги Виолетта благополучно проспала — устала за время тура, от которого теперь отдыхала. А Нелли просмотрела кучу фильмов по видеоэкрану и наслушалась музыки, изредка делая селфи или фотографируя спящую Ви, которая казалась ей невероятно красивой.
Эти снимки она планировала использовать на своей страничке в Инстаграме, которую постепенно развивала. Ей нравилось снимать забавные видео, нравилось поднимать людям настроение, нравилось общаться с ними. Количество подписчиков у нее все прибавлялось и прибавлялось, и Нелли решила: если у нее получится стать блогером, пусть не очень известным, и радовать людей дальше, она сделает это. Почему бы и нет? И Виолетта ее поддержала.
Все постепенно приходило в норму.
Скандал, связанный с ними, почти стих, едва прогремел новый скандал — с участием сына олигарха, его девушки и друзей, которые устроили гонки на дороге. Общественное внимание радостно переключилось на них, Нелли и Виолетту оставили в покое, хотя время от времени им обеим написывали гадости. Ви их вообще не читала — в туре ей было не до Интернета, а Нелли читала, молча злилась и блокировала таких людей. Говорила, что с ними связываться — себе дороже. Она всегда выступала за позитив, хоть и умела за себя постоять, что не раз уже доказала — самой себе.
Кристина так и не узнала, что ее взломали, — Эд сделал все очень аккуратно. Она грешила на то, что переписку слили подружки из того самого чата, а потому при случае пыталась уколоть их.
Ее положение несколько улучшилось — роль жертвы, которая едва не свела счеты с жизнью, ей удалась на ура. И хотя количество подписчиков у нее уменьшилось, а уважения к ней поубавилось, Кристина не сдавалась. Она больше не нападала на Виолетту («Я отпускаю этого человека с миром, Бог ей судья»). Перестала говорить о Нелли («Не собираюсь обсуждать эту девушку. Я говорила, что против буллинга!»). И на все вопросы о том, правда ли, что она устроила на известную музыкантку настоящую охоту, а потом манипулировала ею и оболгала, Кристина отвечала отрицательно. Она до самого конца не собиралась признавать за собой вину.
«Думайте что хотите», — отвечала она на комментарии.
«Мне все равно, что вы считаете меня мерзкой тварью. Главное, что я и мои близкие знаем — я не такая», — писала она на странице.
«Не понимаю тех, кто позволил себя обмануть. Где же ваше критическое мышление? Хотя... Если вам нравится считать меня виноватой во всем, если так вашему сердцу будет легче, то пожалуйста. Думайте, что я оболгала невинных людей. Думайте, что я — зло во плоти», — записывала она обращения в сторис.
Нелли передергивало, когда она смотрела на Скорп, которая ко всему прочему вдруг занялась еще и разными психологическими техниками и медитациями и теперь активно работала над гайдом, который собиралась продавать. Кроме того, буквально на днях Рэн принес новость от своего друга-блогера — Скорп видели в клубе вместе с сыном одного из крупных чиновников. Времени зря эта девушка не теряла. Не получилось с Ви — получится с другим.
А еще совершенно случайно Нелли зашла на страничку к Паше и увидела совместное фото с темноволосой девушкой. «Я и моя пташка» — было написано под фото, и Нелли лишь вздохнула — девушку стало жаль. Наверняка Паша с ней ради выгоды. Он был как Кристина — нигде не пропадал.
Из самолета Нелли выходила с нетерпением — ей хотелось поскорее ступить на землю. Во-первых, затекли ноги от бесконечного сидения, во-вторых, она изнывала от желания увидеть страну, о которой она грезила с детства. И все еще не могла поверить, что Ви исполнила ее мечту.
Отписавшись семье во время досмотра,
Нелли вместе с Виолеттой вышла из здания аэропорта на улицу, где их встретила Света — подруга Нелли по переписке, которая несколько лет назад вместе с мужем-преподавателем переехала в Японию по работе. И все вместе они направились к станции, чтобы доехать до Токио на скоростном поезде. Конечно, Ви предлагала забронировать трансфер и с комфортом доехать до города, однако Нелли хотелось почувствовать Токио по-настоящему. Ей не нужны были комфортные машины и шикарные отели, хотя Виолетта без проблем могла позволить себе это. Ей нужно было сполна прочувствовать атмосферу этого места, которое она столько раз видела в фильмах и аниме. Поэтому вместо отеля они на две недели сняли квартиру в районе Минато, неподалеку от дома, в котором жили Света и ее муж. Рядом находились знаменитая Токийская телебашня, буддийские храмы и Сиба — один из старейших парков.
В поезде Нелли непонимающе смотрела то в окно напротив, то на людей, все еще не веря, что оказалась в Токио вместе с Ви. Она безумно устала, вполуха слушала разговор своих спутников и случайно повернула голову к окну за спиной в тот момент, когда начали прослеживаться очертания города. И только тогда Нелли начала осознавать — ее мечта сбылась. На лице девушки расплылась глупая, но счастливая улыбка. Держа Виолетту за руку, она смотрела на Токио, и по ее спине бегали мурашки от ощущения того, что она все же приехала сюда. Смогла!
Квартира, которую они сняли, оказалась небольшой, чистой и совершенно в японском стиле: с открытым подъездом, невысокими дверьми, порожком, где нужно оставить обувь, с необходимым минимумом мебели и пультом управления всем чем можно на стене.
— Ты счастлива? — спросила Ви, когда они стояли на маленьком балкончике, из которого была видна телебашня, сияющая в подсветке прожекторов, что включались вечером.
Она обнимала Нелли со спины, вдыхая запах ее волос. Виолетта отлично ловила ее эмоции и, когда она улыбалась, сама хотела улыбаться. А когда грустила — начинала злиться. Ей не нравилось, когда ее девушка грустит. А когда она думала об этом, анализировала свое поведение, сама удивлялась тому, какой сделали ее чувства к ней.
Она просто разрешила себе выбраться из клетки, в которую себя заперла.
— Счастлива, — сонно призналась Нелли. Хотя они еще нигде не успели побывать, от обилия впечатлений у нее кружилась голова. — Спасибо, что привезла меня сюда.
— Я знала, что ты этого хотела, — шепнула Виолетта. — Иди спать, маленькая. Ты устала.
Нелли действительно устала. Она заснула за несколько секунд, а Ви сидела рядом, переписывалась с друзьями, но то и дело посматривала на спящую девушку и почти невесомо касалась пальцами ее мягких волос, чтобы не разбудить.
Впервые за долгое-долгое время она чувствовала себя спокойно.
Их следующие дни были расписаны заранее. Света, которая неплохо ориентировалась в Токио и подрабатывала экскурсоводом, всюду водила их и увлекательно рассказывала про город. Нелли прекрасно знала, что в столице Японии самым удивительным образом сочетаются традиции и высокие технологии, но когда видела это сама, поражалась тому, насколько это было гармонично. Ей нравились и низкие домики старинного района Асакуса, и район небольших баров и клубов Голден Гай. Она была в восторге и от храма Сэнсо-дзи, чье название с японского переводилось как «Храм молодой травы на горе золотого дракона», и от ультра-современных небоскребов Синдзюку. И одинаково сильно влюбилась и в романтическо-сказочный токийский Диснейленд, и в парк с садами Синдзюку-Геэн. Нелли была совершенно очарована Токио, да и Виолетта, на удивление, чувствовала себя здесь комфортно — ей больше не нужно было прятаться, чтобы поклонники не узнали ее. Она наслаждалась поездкой вместе со своей девушкой.
Освоившись с помощью Светы и немного разобравшись в запутанном, казалось бы, токийском метро, Виолетта и Нелли стали гулять вдвоем. Им не нужны были достопримечательности — они просто гуляли по улицам, взявшись за руки, заходили в местные ресторанчики, покупая всякие безделушки или делая совместные фото.
Правда, в один из дней Виолетта едва не потеряла Нелли в Акихабаре: аниме-кафе и магазины так заворожили девушку, что она могла бы проторчать там несколько суток. Нелли не могла спокойно проходить мимо магазинов с аниме-фигурками, особенно если дело касалось Сейлор-мун, и смотрела на них с таким восторгом, что Виолетта тотчас принималась покупать ей их.
В итоге Нелли почему-то рассердилась и заявила:
— Ты с ума сошла?! Хватит их покупать! Они же недешевые!
— Но тебе же нравятся, — удивилась она.
— И что?! Котенок, нам нужно беречь наш бюджет.
— Я могу себе это позволить, — рассмеялась Ви.
— А я не могу! Боже, они ведь будут потом стоять просто так... Мне жалко денег. Даже если я начну рыдать горькими слезами и облизывать витрину, ничего не покупай! Поняла?
— Поняла, — кивнула Виолетта.
Но все равно купила ей фигурки, на которые она так жадно смотрела, — Усаги и Мамору из любимого аниме. Только украдкой. Нелли этого не видела — в это время искала в телефоне, где находится ближайший ленточный суши-бар.
Ночью Виолетта поставила подарок на прикроватную тумбочку рядом с ее телефоном, чтобы с утра порадовать. А еще положила рядом камеру — тоже купленную в подарок с помощью Светы.
Она думала, Нелли будет смеяться, когда встанет, — от радости, разумеется. А она расплакалась. Подбежала к ней, ударила кулачком в плечо, обняла и уткнулась лицом в грудь.
— Почему ты со мной такая добрая? — прошептала девушка, не в силах сдерживать эмоции.
— Потому что я хочу сделать тебя счастливой, — ответила Виолетта.
Надо было сказать: «Потому что я тебя люблю», — но она не смогла. Еще ни разу не признавалась Нелли в любви. Она вообще боялась этих слов — не потому, что не хотела брать на себя ответственность за них, а потому, что долгое время жила без этого чувства — даже по отношению к себе. Ей нужно было набраться храбрости, чтобы сказать это.
Про себя Виолетта усмехалась — она была взрослой и состоявшейся, имела и деньги, и популярность, и девушек у нее было очень много, а боялась таких простых слов. Это смешило ее и в то же время злило.
В один из последних дней они вместе со Светой и ее мужем отправились на колоритную Гинзу — центральную улицу со множеством брендовых магазинов, чьи неоновые вывески были видны издалека. А после вдвоем поехали в парк Уэно — на днях Метеорологическое агентство Японии объявило о полном расцвете сакуры, и им хотелось полюбоваться ею.
Народу на широких аллеях парка, вдоль которых росли сакуры, было много. Всем хотелось насладиться цветением: и японцам, и многочисленным туристам, а этот парк был одним из лучших мест для ханами. Казалось, что на деревья опустились воздушные бледно-розовые облака и застыли прямо над головами, закрывая небо.
— Я твоя сакура, а ты моя панда, — весело говорила Нелли Ви. — Потом обязательно панд посмотрим! Ты должна увидеться со своими родственниками!
А Ви только смеялась в ответ. Ей было хорошо и легко.
Постепенно темнело, и включилась нежная иллюминация. Это было так красиво, что Нелли не замечала толп людей и тех, кто сидел под ними, устроив на клеенках пикник — как сказала Света, это была этакая японская традиция. Нелли просто брела вместе с Виолеттой по этим прекрасным вишневым аллеям и счастливо улыбалась, чувствуя тепло ее руки. Ей нравилось быть частью этой шумной толпы, нравилось наблюдать за цветением, нравилось быть в этом моменте. Здесь и сейчас. С ней.
Они остановились неподалеку от пруда, рядом с ограждением.
— О чем они думают? Все эти люди? — спросила Нелли, разглядывая улыбающиеся лица.
— Не знаю. Наверное, о прекрасном, — ответила Ви и чуть сильней сжала ее пальцы. — Я думаю о тебе.
Нелли повернулась к ней. Ее глаза, скулы, губы — все это казалось Ви чудесным.
— Что именно думаешь? — В ее голосе была нежность.
И тогда Ви решилась. Почему бы не признаться в этом в таком нежном месте, красота которого скоротечна?
— Что очень тебя люблю, — тихо сказала Виолетта.
— Что? — не расслышала Нелли,
опустив ресницы.
— Что люблю тебя, — повторила она.
— Не слышу...
— Я. Тебя. Люблю! — громко сказала Ви, а Нелли рассмеялась и словно в смущении на несколько секунд прикрыла лицо ладонями, что показалось Ви безумно милым.
Ее улыбка была столь заразительной, что Виолетте тоже хотелось улыбаться.
— Что ты на меня так смотришь? — игриво спросила Нелли.
— Вообще-то я жду ответа, — нахмурилась она, чувствуя себя дурой.
— Какого? — Ее глаза искрились.
— А как ты думаешь? — прищурилась Ви, положив руки на ее талию.
— Не знаю...
— Я призналась тебе в любви, — заметила она.
— Я помню, Котенок, — хихикнула она и снова прикрыла губы.
— А сказать в ответ ничего не хочешь?
— Это так мило, — сжала она пальцы в замок на груди, а после взлохматила ее волосы. — Ты призналась в любви во время ханами... Боже, это безумно мило! Ты у меня такая замечательная!
— Нэл, это не то, что я хочу слышать, — вздохнула она.
— Тебе не нравится, что я хвалю тебя? — Нелли сделала вид, что удивлена.
— Нравится. Но еще больше мне понравится, если ты скажешь, что тоже меня любишь.
— Тебе хочется взаимности?
— Нэл! Ты издеваешься? — Она начала терять терпение.
Нелли тоже посерьезнела.
— Нет, нисколько, Котенок.
— Тогда... Ты ничего ко мне не чувствуешь? — прямо спросила Виолетта, вдруг почувствовав страх.
А если Нелли отвергнет ее?
А если она сделала что-то не так и здесь, в Японии, Нелли поняла, что она не нужна ей? А если...
«Если» было слишком много. Они прожигали сердце, били под дых, заставляя чувствовать нехватку кислорода.
— Вот глупенькая... На свадьбе Кати я говорила тебе, что ты мне нравишься, — ответила Нелли. — В той подсобке после концерта — что влюблена в тебя. А потом я написала тебе сообщение — то, длинное, помнишь? И там я писала, что очень тебя люблю. Я трижды открывала тебе свое сердце — все больше и больше. Думаешь, что теперь я ничего не чувствую?
— Тогда почему ничего мне не отвечаешь?
— Просто хочу поиздеваться немножко над своим котиком, — хихикнула Нелли и потрепала ее за щеку.
А после, глядя прямо в ее глаза, громко и отчетливо сказала:
— Виолетта Малышенко. Я любила тебя, люблю и буду любить всегда.
Она положила руки на плечи Ви и поднялась на носочки, чтобы коснуться ее губ своими.
Подул ветер, и нежные лепестки сакуры взмыли в воздух. Один из них оказался в волосах Нелли, но ни она, ни Виолетта этого не заметили.
Они целовались.