Глава 16
Виолетта и Нелли выздоравливали быстро — то ли лекарства оказались хорошими, то ли помогало общество друг друга. Целыми днями они болтали, или смотрели сериалы, или слушали музыку, и обеим это нисколько не надоедало — так же, как не может надоесть открытие целого нового мира, пусть этот мир заключен всего лишь в одном человеке.
Нелли было безумно интересно разговаривать с Виолеттой — да, она иногда казалась сущим подростком, однако ей все же было больше тридцати и она знала столько всего интересного! В ней уже не было того самого юношеского максимализма, при котором мысли впадают в крайности и из-за которого человек кажется незрелым. Скорее, Виолетта была разносторонней и удивительно понимающей. Имеющей свою точку зрения, но готовой принять чужую при достаточной аргументации. Очень теплой — словно внутри нее светилось солнышко. Порою ветреной, порою задумчивой. И пронзительно-искренней.
Иногда она глупо шутила — особенно когда разговаривала с братом. Тогда они оба превращались не то что в подростков, а в сущих детей, подкалывающих друг друга на такие темы, от которых у Нелли просто глаза закатывались. А иногда так тонко иронизировала, что она просто не могла удержаться от смеха.
С Виолеттой было легко и спокойно, словно они общались уже целую вечность, и каждый день Нелли открывала ее заново. Не как кумира, на которого она с восторгом пялилась с четырнадцати лет, а как взрослого человека со своими достоинствами и недостатками.
И каждый вечер, стоя у окна, освещенного гирляндами, Нелли благодарила небо за то, что оно дало ей такую возможность — просто побыть с этим человеком. Просто послушать его. Просто коснуться его руки. Просто заснуть рядом. В глубине души Нелли боялась, что как только они выздоровеют и она уедет, вся эта странная сказка в домашних декорациях закончится. И пообещала себе, что будет ловить каждый момент.
А этих моментов было великое множество.
Нелли нравилось просыпаться раньше и любоваться спящей Виолеттой. Как бы она ни заснула, под утро она оказывалась на животе, обнимая подушку. И выглядела при этом безумно мило — Нелли даже пару фото тайком сделала.
Ей нравилось рассматривать ее, когда она чем-нибудь занималась: просто разговаривала по телефону, мыла посуду, записывала что-то в своем ежедневнике, где вместо плана на день оставляла заметки по песням. Даже когда просто смотрела сериал или фильм — тогда на ее лице появлялось столько эмоций, что Нелли задыхалась от наплыва чувств. Такой прекрасной и многосторонней казалась ей тогда Ви.
Однажды она увидела, как в уголках ее глаз блеснули слезы из-за тяжелой сцены, и просто ушла на кухню, чтобы не смущать Ви. Нелли обожала рассматривать ее татуировки и замечать в ее внешности то, что раньше выпускала из вида. Тонкий плетеный браслет на запястье. Россыпь родинок на лопатках. Едва заметный шрамик на щеке — в детстве брат постарался.
Еще Нелли нравилось готовить для нее завтрак. Если честно, готовить она никогда не умела. Дома этим занимались Кира, Леша, Катя, и максимум, на который была способна Нелли, — так это сварить себе яйца с сосисками или заварить лапшу быстрого приготовления. Став жить одна, Нелли постепенно стала учиться готовить — так, совсем понемножку, предпочитая питаться в кафе или заказывать доставку. Единственное, что она умела, — так это делать отличный кофе. Однако, чтобы порадовать Виолетту, Нелли пыталась научиться готовить нормально. И надо сказать, получалось это у нее неплохо.
Так, за все время их совместного заточения дома она освоила такие блюда, как сырный омлет, сырники, пару видов каш и даже блинчики с «Нутеллой». Ладно, блинчики у нее не получились — ситуацию пришлось спасать Виолетте, зато Нелли купила шоколадную пасту. Тоже ведь вклад в совместный завтрак!
Яна, с которой Нелли часто переписывалась, шутливо говорила, что Нелли — типичная девушка, которая пойдет на все ради своего любимого человека, даже научится готовить. Нелли злилась и говорила, что ей просто нравится радовать Ви. Она действительно чувствовала себя счастливой, когда она улыбалась. За обед и ужин, кстати, отвечала Виолетта — иногда что-то готовила, и тогда Нелли становилась ее подмастерьем. Иногда заказывала доставку — но всегда спрашивала у Нелли, что она хочет, ставя ее вкусы на первое место.
Как-то вечером, когда они обе были почти здоровы, Нелли, глядя в окно, сказала, что хочет горячий шоколад — его так здорово пить, когда такая вьюга на улице, как сегодня. Погода действительно была отвратительная — промозглая и ветреная. Снегом замело все — дома, машины, деревья. Хотелось завернуться в теплый плед и читать любимую книгу с чашкой в руках. Виолетта восприняла слова Нелли буквально. Встала, оделась и убежала в магазин. А когда вернулась, стала делать горячий шоколад. Это был для нее первый опыт — Ви смотрела какое-то видео на популярном кулинарном канале, и повторяла. Когда так делала Нелли, у нее получалось черт-те что, а не блюдо. А у Виолетты — идеальный горячий шоколад.
Нелли сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и с любовью наблюдала за тем, как Виолетта с сосредоточенным видом ломает плитки шоколада на маленькие кусочки. Как прогревает молоко с палочкой корицы — чтобы был аромат. Как разливает горячий шоколад по чашкам, и по кухне идет такой теплый, головокружительный аромат, что хочется поскорее попробовать напиток.
— Как тебе? — с любопытством спросила Виолетта.
Нелли осторожно взяла кружку и сделала первый глоток. Сливочный вкус и горечь шоколада отлично дополняли друг друга.
— Офигенно! То есть просто потрясающе! — воскликнула девушка. — И ты потрясающая...
Виолетта подошла к ней и, опираясь обеими руками об подоконник, склонилась и поцеловала Нелли.
Сама. Впервые. И делала это настолько уверенно и умело, что Нелли, не раздумывая, согласилась бы на что угодно.
Только бы быть с ней.
Сейчас. Навсегда.
Нелли обхватила ее за шею, чувствуя, как ладони Виолетты неторопливо скользят по ее спине. И подалась вперед — так, чтобы сильнее прижиматься своей грудью к ее груди. Чтобы обхватить ногами бедра.
И чтобы не отпускать.
Это был поцелуй со вкусом горячего шоколада — нежный, тягучий и многообещающий.
Неспешный — Виолетта словно играла с Нелли, и она велась на эту игру, как мотылек — на огонь.
Когда Виолетта все же отстранилась, девушка с трудом сдержала недовольный стон. Почему она так поступает с ней? Разве не видит, что Ви безумно ей нужна сейчас? Неужели не понимает, что с ней происходит?
— Почему я от тебя с ума схожу? — прошептала Нелли, вдруг поняв, что такое бабочки в животе.
Она словно на аттракционе каталась, от которого дух захватывало.
Лукаво улыбаясь, Ви обмакнула палец в шоколад и провела им по губам девушки, свободной рукой придерживая ее за подбородок. После осторожно слизнула. Поцеловала.
Повторила. После отстранилась и, все так же удерживая Нелли за подбородок, заглянула в ее глаза своими — с жадностью и нежностью. Словно спрашивая, готова ли она продолжить. Нелли была готова — ей и спрашивать не нужно было.
Шоколад капнул на ее шею — прямо в ямку между ключицами. Нелли, тонущая в своих ощущениях, вздрогнула. А Виолетта склонилась ниже, чтобы слизнуть шоколад оттуда и начать целовать — подбородок, шею, ключицы. Плечи — сквозь ткань футболки, которая тотчас стала какой-то совершенно ненужной. Были и поцелуи ниже линии плеч — тоже сквозь ткань, и Нелли запустила в волосы Ви пальцы, не понимая, что же с ней будет, когда она избавится от футболки.
От таких поцелуев горели щеки и сердце стучало как ненормальное. А внутри разгоралось настоящее пламя.
Одной рукой Виолетта удерживала девушку за колено, другой — то прижимала к себе за талию, то проводила по ноге, и тепло ее ладони Нелли чувствовала даже сквозь пижаму. Она сдерживалась — Нелли чувствовала это, даже будучи совсем неопытной в отношениях.
— Ви, — прошептала Нелли, — что ты со мной делаешь?...
— А ты? — спросила она, касаясь ее губ своими: кажется, они даже дыхание делили на двоих, жаркое и частое. — Что ты со мной делаешь? Моя хорошая, моя девочка, моя...
Им помешал звонок телефона.
Звонили Виолетте — и по всей кухне гремела музыка «На краю», одна из последних песен. Сначала Нелли старалась не обращать на это внимание, однако звонок становился все громче и настойчивее. И сосредоточиться на губах и руках Ви получалось все хуже и хуже.
В какой-то момент они обе не выдержали. Виолетта отпустила Нелли, тихо выдав пару таких крепких слов, что она невольно улыбнулась, и схватила телефон, надрывающийся на столе.
Это был ее брат — он звонил по видеосвязи.
— Что тебе надо? — резко спросила Виолетта, ответив на звонок.
— Что, соблазнила уже мелкую? — с ходу поинтересовался Рэн, который, судя по всему, сидел у себя на кухне и что-то с аппетитом ел.
— Тебе-то что, придурок? — нелюбезно спросила его сестра.
— Мы с парнями ставки сделали, — невозмутимо ответил Рэн и, увидев Нелли, помахал ей. — Привет, мелкая!
— Привет... Что еще за ставки? — удивленно спросила она.
— Сколько она продержится, —
сообщил Рэн. — Она у нас обычно несдержанная, да, сестренка?
— Что ты несешь? — выкрикнула Виолетта. — Нэл, не слушай его.
— А что я такого сказал? — пожал плечами ее близнец.
Нелли рассмеялась. Ее не слишком смущали такие разговоры. Скорее веселили.
— Можно я тоже ставку сделаю? — невинным тоном спросила девушка, и Рэн закашлялся: подавился из-за ее слов.
В кадре мелькнула чья-то женская рука: кажется, Рэну хотели постучать по спине, но он не дался.
Выпил колы прямо из бутылки и пытливо спросил:
— Прости, мелкая, я ослышался. На что ты там ставку собралась делать?
— На несдержанность Ви, конечно же, — ответила она весело.
Ставку ей сделать не дали — ни первый, ни вторая. Рэн кричал, что это нечестно, а Виолетта — что это просто тупо. И вообще, никого не касается, что происходит между ними двумя.
Разговор закончился через полчаса, когда Ви и Рэн успели поссориться, а Нелли была вынуждена их мирить. После того как Рэн отключился, они допили остывший шоколад, словно ничего и не было. И пошли снова смотреть сериал. Виолетта подсоединила ноутбук к телевизору, и теперь смотреть стало гораздо удобнее — можно было просто лежать на спине в объятиях друг друга и наслаждаться каждым моментом.
Последняя серия сезона закончилась, и Нелли стала просто листать по каналам, пока Ви, обнимая ее, разговаривала по телефону с Андреем.
Если честно, телевизор она почти не смотрела, так, включала изредка утром, чтобы фоном шли новости или играла музыка. Нелли понятия не имела, какие у нее есть каналы и что по ним показывают.
В какой-то момент она переключилась на канал, по которому транслировали довольно-таки откровенный фильм — Нелли умудрилась попасть на одну из самых пикантных сцен, от которой у нее моментально покраснели щеки. Красивая девушка в объятиях мускулистого мужчины на подоконнике, за которым плещется море.
Увидев их, Нелли почему-то смутилась и попыталась переключиться на другой канал, однако, как часто это бывает, в самых важных моментах что-нибудь происходит — вот у нее, например, пульт вдруг выскользнул из рук и упал на пол. Нелли спешно потянулась за ним и случайно загнала под диван.
Парочка на экране предавалась страсти, делая это отнюдь не беззвучно. И Виолетта, до этого внимательно слушавшая менеджера, уставилась на экран, не понимая, что происходит. А Нелли в это время пыталась достать пульт, мысленно проклиная его, однако дотянуться до него не удавалось.
Звуки в телевизоре становились все громче, и Андрей возмущенно спросил:
— Ви, ты меня вообще слышишь? Что там у тебя происходит? Ты опять с какой-то девицей?
— Нет, я же болею, — ответила Виолетта, зачарованно глядя на происходящее на экране.
— Я слышу, как ты болеешь, — хмыкнул менеджер «На краю».
— Это просто телевизор, — отмахнулась гитаристка. — Эй, Нэл, сделай потише!
— Не могу! — пропыхтела та, — пульт далеко!
В итоге Виолетта свернула свой разговор с Андреем, велела Нелли встать, отодвинула диван и достала пульт. Все ее действия сопровождались аккордом из женских стонов, что ее дико веселило. А вот Нелли было совсем не весело — ей было безумно неловко.
— Переключи уже на что-нибудь другое, — выдохнула она, увидев пульт в руке Виолетты.
Та широко улыбнулась:
— Стесняешься?
— Нет, — буркнула Нелли.
— Тогда почему ты так покраснела? — потрепала ее по щеке Ви.
В это же время парочка в телевизоре решила поменять дислокацию — от подоконника они переместились на кровать с балдахином. Разумеется, все это сопровождалось громкими звуками.
— Потому что! Переключи уже, — поморщилась Нелли.
— Ай-ай-ай, так хотела меня соблазнить, в сама смутилась из-за такой сцены. — Кажется, Виолетте было смешно.
— Да не смутилась я! — возмутилась девушка.
— Может быть, ты представила себя на ее месте? — продолжала веселиться Виолетта, и Нелли поняла, почему брат иногда хочет ее прибить! Нет, она милая, но, боже, как мастерски умеет бесить! — Ну, признайся! Представляла?
От переизбытка чувств Нелли ударила Ви по плечу. Та рассмеялась.
— Ничего я не представляю! Извращенка!
— Жаль... Я, конечно, не такая накачанная, как этот тип, — кивнула на экран Ви, — но тоже кое-что умею.
— К черту ходить умеешь? — хмуро спросила Нелли.
Все так же весело смеясь, Виолетта наконец переключила на другой канал, и комнату наполнил зажигательный ритм популярной песни. Нелли скрестила руки на груди, всем своим видом показывая свое недовольство.
— Боже, Нэл, ты такая милая, безумно милая, — с какой-то затаенной нежностью сказала Ви, глядя в ее глаза. — Ты пыталась раздеться передо мной, подглядывала, но кино для взрослых тебя смутило.
— Не пыталась я раздеться, тогда... случайно вышло. И я не милая, — проворчала Нелли, тая.
Признаваться в том, что сцена ее смутила, она не собиралась.
— Милая-милая, — пощекотала ее под подбородком Ви, как котенка. — Знаешь, почему ты мне так нравишься?
— Потому что я лучше всех? — нервно хихикнула Нелли.
— Другие девушки рядом со мной захотели бы повторить увиденное. Мне даже спрашивать бы не пришлось, — задумчиво ответила Виолетта. — А ты попросила выключить. И так забавно смутилась: ну, не спорь, я знаю, что тебе неловко. Я в очередной раз поняла, что ты слишком чистая для такой, как я. А в моей жизни было достаточно грязи. Я даже не помню имен всех тех, с кем спала, — зачем-то призналась она. — Раньше не думала об этом, а теперь понимаю, что вела себя безрассудно.
— Ты говоришь мне это, чтобы я с воплями бежала от тебя прочь? — спросила она.
— Чтобы ты знала. Чтобы просто знала, кто я, — искренне ответила Ви.
— Я и так знала, — сдула прядь волос со лба Нелли. — Я видела тебя с другими. Боже, да я с детства знала, что ты та еще бабница!
— С детства... — вздохнула Ви. — Это звучит так, будто мне девяносто лет. Я реально намного старше тебя.
— Перестань загоняться, Виолетт. Мне не важно, что было в прошлом, мне важно, что у нас будет в будущем. А настоящим мы должны просто наслаждаться, — разумно ответила Нелли, в эти мгновения чувствуя себя старше, чем Виолетта.
Ви притянула ее, усадила к себе на колени и обняла, и девушку словно окутало уютом. Они просидели так несколько минут, согревая друг друга, и, обнимая ее, Нелли кусала губы.
Если быть честной... Если совсем-совсем начистоту...
Да, она представляла.
Представляла их вместе. Не так, как в этом дурацком кино, а совсем иначе. Чтобы все было романтично и умопомрачения нежно. По-настоящему.
Они целовались, шутили, смеялись, устроили бой подушками. Нелли узнала, что Виолетта боится щекотки, и пыталась защекотать ее, повалив на кровать, а потом убегала от нее с телефоном, грозясь написать что-нибудь эдакое в общую беседу музыкантов «На краю». В результате Ви поймала ее в кухне, схватила на руки и едва не уронила, потому что Нелли стала вырываться.
Закончилось все тем, что вырубилось электричество.
— Это еще что такое? — вздрогнула Нелли, ничего не видя и инстинктивно нащупывая руку Виолетты.
Темноты она боялась с детства.
Пальцы Ви крепко переплелись с ее пальцами. В отличие от Нелли она не растерялась.
— Включи телефон, Нэл, — велела Виолетта, глядя в окно. — Судя по всему, электричества нет во всем районе. Ни у кого свет не горит. Авария, наверное.
— Ненавижу темноту, — вырвалось у девушки.
— Ничего. Я же с тобой. — И Виолетта еще крепче сжала ее пальцы.
Они принялись искать свечи — Нелли точно помнила, что у нее был набор подарочных ароматических свечей. Она рылась в столе и комоде, а Ви светила ей телефоном. Затем пришлось искать зажигалку в чемодане Виолетты.
В результате зажженные свечи они расставили на комоде, подоконнике и туалетном столике, и тьма отступила. В комнате стало уютно и как будто даже теплее; пламя мерцающих свечей отбрасывало на стены причудливые тени; пахло сливочной карамелью — казалось, этот аромат обволакивает. Сидя с Виолеттой на диване, который вдруг стал их общим, и положив ей голову на плечо, Нелли с удовольствием вдыхала этот аромат и думала, что так, наверное, пахнет сказка. По крайней мере, так пахнет ее сказка.
Их ноги были укрыты пледом, на коленях Виолетты лежала коробка с пиццей, а рядом стоял столик на ножках с ноутбуком — они смотрели сериал. На этот раз — «Скам», который Нелли обожала и скачала первый сезон, а Виолетта, разумеется, не видела. Оказалось, она вообще мало что видела из-за работы.
Долго смотреть сериал, правда, не получилось — батарея все равно села, и они остались наедине друг с другом, в полутемной комнате, пропахшей сливочной карамелью. Виолетта рассказывала Нелли о концертах, о секретах закулисной жизни, о работе в студии, о том, как она пишет и сводит музыку, и Нелли с удовольствием слушала ее, впитывая каждое слово, как губка.
— Кей всегда сражается с нами, — говорила Ви, положив руку Нелли на плечо и глядя на пламя свечи. — Он пишет тексты: бывает, что в порыве вдохновения может написать стихотворение за час или за несколько минут. А потом мы пишем музыку и все время спорим, потому что по-разному видим песню. Бывает, нужно потратить год, чтобы выпустить новый трек.
— И за это нужно благодарить Кея? — сонно хихикнула Нелли. — Он тот еще козлик, да?
Если честно, она не всегда понимала, как сестра уживается с ним. Но точно знала, что Кей любит Катю до безумия.
— Он обнажает душу, когда пишет стихи, — мягко возразила Виолетта. — Понятно, почему он борется с нами. Но он понимает, что мы делаем общую музыку, поэтому ему нужно прислушиваться к нам всем. Если честно, мы все время спорим во время работы над песнями. Часто ругаемся. Иногда дело до драк доходит. Но мы отлично понимаем друг друга. И мы делаем ту музыку, которая нравится нам, и это самое главное.
Она потянулась за телефоном, лежащим рядом, и случайно уронила его с дивана. Телефон со стуком упал на пол, и Нелли вздрогнула. Виолетта подняла телефон и снова обняла Нелли, а она высвободилась и легла головой на колени Ви, убрав коробку из-под пиццы.
— Почему ты так боишься темноты? — спросила она, перебирая ее волосы.
— Когда мама уехала, тоже было темно, — призналась она, глядя на блики свечей в стекле. — Была плохая погода, и вырубилось электричество. Я была совсем-совсем маленькой, но хорошо помню этот день. Мама привезла меня к папе, сказала, что уедет по делам и что приедет, когда я посплю, но не приехала. Я ждала ее в темноте и боялась громко плакать, потому что думала, если мама узнает, что я плачу, то рассердится. Она не любила слез. Я сидела с Катей и Эдом в темноте, и сестра рассказывала какую-то сказку. Но я не слушала ее. Мне было страшно.
Пальцы Виолетты, перебирающие ее волосы, замерли.
— И что потом? — тихо спросила она.
— Пришел папа. Он прибежал весь мокрый из-за дождя, обнял меня и стал успокаивать, — ответила Нелли. — И тогда, наверное, я поняла, что мама не вернется, поэтому стала рыдать в голос. Рыдала до самой ночи. Сорвала голос. Я очень ждала ее. Думала, что мне нужно хорошо себя вести, чтобы она вернулась. И я изо всех сил старалась быть хорошей, но... Она так и не приехала. Мне сказали, что мама уехала по работе в другой город и что она скоро приедет, только я знала, что это ложь.
— Я не люблю осуждать людей, но твоя мама поступила неправильно, — сказала Виолетта.
— Она поступила ужасно — давай все называть своими именами, — усмехнулась Нелли. — Она отвратительная мать. А я отвратительная дочь. Я долго не могла ее простить и, наверное, до сих пор не готова сделать это полностью. Эта квартира принадлежала ей, она подарила ее мне на совершеннолетие. Но знаешь, лучше бы она извинилась передо мной. Живя здесь, я все время вольно или невольно вспоминаю ее.
— Тебе было тяжело, маленькая моя, — прошептала Ви. — Ты сильная, раз не сломалась.
— Рядом со мной были мои родные. Постоянно приезжала бабушка, помогала. И Катя всегда помогала. Так что не жалей меня, ладно? Это не я потеряла многое, а мама, раз так легко отказалась от меня. По крайней мере, так для себя решила я сама.
— Ты действительно сильная. Я горжусь тобой. — Виолетта склонилась и коснулась губами ее лба.
— Знаешь, я, наверное, умом понимаю ее, — вымученно улыбнулась Нелли. — Она была молодой, красивой, с большим будущим, но влюбилась в бедного художника с детьми от предыдущего брака. Наверняка беременность стала для нее неприятным сюрпризом. Думаю, она пыталась создать семью — родила меня, расписалась с папой, но быстро поняла, что не сможет так жить. Она хотела достатка, хотела наряды, хотела путешествовать, а папа жил творчеством. Деньги для него ничего не значили, а для нее значили слишком многое. К тому же вместо одного ребенка она получила троих. Наверное, поэтому и сбежала. Нашла какого-то мужика, переехала в США. Потом вроде одумалась, пыталась наладить общение, звала жить к себе, но я ни разу не поехала.
— А она приезжала к тебе? — спросила Виолетта.
— Долгое время нет. Ей не давали визу. А потом мы виделись и... Мы будто чужие люди были. Она меня обняла, а я ничего не чувствовала.
Даже когда она прощения просила, что оставила меня. Говорила, что не хотела этого, что это ужасное стечение обстоятельств, что очень скучала и что сожалеет. А я сидела рядом, и мне было неловко смотреть на нее. Я не знала, куда себя деть. Я даже мамой ее назвать не могла, понимаешь? Как будто бы чужая женщина рядом сидит. Она плакала, а я даже успокаивать ее не стала. Не могла. Мы пробыли вместе совсем немного. Она отдала мне квартиру — словно откупилась. И уехала. Снова звала к себе. Сказала, что оплатит обучение, если я прилечу. Что поможет получить гражданство. Но я отказалась. Она мне чужая. Она не такая, как ваша мама. Совсем.
Ей хотелось поменять тему.
— Да, наша мама замечательная. Но, к сожалению, ей достались такие дети, как мы, — вздохнула Виолетта, поняв это. — Она все никак не может дождаться наших свадеб.
— Скажи ей, что я быстро могу решить эту проблему, — почему-то стало смешно Нелли.
— И как же? — низко склонилась к ней Ви, а Нелли обняла ее за шею, чмокнула в губы и снова попыталась защекотать.
Они лежали на диване, болтали, смеялись, целовались, и с каждой минутой их поцелуи становились все горячее, а прикосновения —бесконтрольнее и откровеннее.
Темнота, накрывшая их своим пологом, словно сбрасывала все запреты. Разрешала делать все, о чем обе раньше мечтали.
Из-за поцелуев — рваных, сбивчивых, жадных — у обеих срывало дыхание. Им приходилось отстраняться друг от друга, чтобы глотнуть раскаленный, пропитанный сладостью карамели воздух, чтобы прошептать что-то теплое, что-то важное — почти бесценное, чтобы понять: они вместе.
В какой-то момент Нелли оказалась прижата обнаженной спиной к дивану с заведенными за голову руками, которые Виолетта легко удерживала, нависнув над ней. Она смотрела на Ви снизу вверх и улыбалась — так, как улыбаются только любимому человеку. Ее волосы разметались, грудь глубоко вздымалась, а в глазах застыла нежность. На них обеих не было футболок — как они от них избавились, Нелли не помнила.
— Ты красивая, — прошептала Нелли, не отрывая взгляда от человека, по которому с ума сходила. — Ты такая красивая.
Виолетта покачала головой.
— Нет, это ты красивая. Безумно. Сама не знаешь насколько.
Не отпуская ее рук, она склонилась к Нелли, с упоением вдохнула аромат ее волос и снова поцеловала. Волнующе-медленно, с предвкушением, наслаждаясь каждым мгновением.
То отстраняясь и едва касаясь ее губ, то делая поцелуй глубоким, почти сумасшедшим. То целуя в шею, то задерживаясь губами на ямочке между ключицами, то лаская грудь и невольно заставляя Нелли выгибать спину.
Ви будто играла с ней, не позволяя себя касаться, и Нелли изнемогала — ей тоже хотелось дотронуться до нее!
Крепко обнять.
Запустить пальцы в растрепанные волосы.
Оставить следы от ногтей на плечах.
Нелли должна чувствовать ее.
Должна давать волю своему огню.
Но Виолетта не давала ей этого — держала крепко, словно она была бессильной игрушкой.
«Я так не могу», — с каким-то отчаянием подумала Нелли.
Словно прочитав ее мысли, Виолетта отстранилась, но так и не убрала пальцев с ее заведенных за голову рук.
Она распахнула глаза.
— Освободи меня... Ви... — прошептала Нелли, чувствуя, что еще немного: и она сгорит, если не сможет обнять ее.
— Нет, — ответила она.
— Почему?! — выдохнула девушка.
— Еще немного, и я просто не сдержусь, — призналась она. — От твоего любого прикосновения с ума схожу. Но не хочу наброситься на тебя, как животное.
Нелли лукаво улыбнулась.
Она не играла с ней.
Она боролась с собой.
Эта мысль отчего-то наполняла сердце нежностью — можно подумать, для этой безумной, почти бесконечной нежности в ее сердце еще было место!
— Хорошо, — холодно сказала Нелли. — Освободи меня, и на этом мы закончим. У меня реально затекли руки.
— Прости, — прикрыла глаза Виолетта.
Виолетта действительно убрала руки и села, потирая пальцами глаза, словно не понимая, что на нее нашло. Но тотчас была повержена — Нелли толкнула ее, заставляя откинуться на подушку, а сама оказалась сверху, упираясь коленками в диван. Из одежды на ней почти ничего не осталось, а волосы падали на плечи и в мерцающем свете свечей отливали медью.
Виолетта совершенно не ожидала этого — того, что Нелли уложит ее на лопатки. Но она взрослая, и желания у нее тоже взрослые.
— Как какое животное ты собралась набрасываться на меня? — поинтересовалась Нелли, склоняясь к Ви.
Ладонь Виолетты скользнула от ее колена к голени, а сама она откинула голову назад и хрипло рассмеялась.
Нелли думает, что она играет? Нет. Это не так. Она действительно с трудом сдерживается от того, чтобы наброситься на нее.
— Как панда? — пошутила Виолетта.
— Это было эгоистично, милая, — продолжала Нелли, взяв ее за подбородок. — Ты делала все что хотела, а мне ничего делать не разрешала. Так нечестно. Я обиделась.
Ви приподнялась и оперлась локтями о подушку.
— И что ты сделаешь? — поинтересовалась она, пожирая девушку голодным взглядом.
— А что ты хочешь, чтобы я сделала? — почти промурлыкала она и прикусила за нижнюю губу.
Приятная легкая боль не отрезвила — напротив, уничтожила остатки здравого смысла.
Виолетта коротко выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, заставив Нелли рассмеяться.
— А что ты хочешь сделать? — вопросом на вопрос ответила она, подаваясь вперед и крепко обнимая девушку.
Теперь она точно не сможет вырваться.
— Вообще-то я бы хотела связать тебе руки в отместку, но...
Договорить Нелли не успела — Ви закрыла ее рот новым поцелуем, подчиняя себе.
А когда отстранилась, сказала:
— Ты сама этого захотела, маленькая. Я давала тебе шанс уйти.
— А я и не собираюсь уходить, — с закрытыми глазами возразила девушка и обвила ее шею руками.
Виолетта действительно была опытной. А еще — нежной. Знала, что нужно делать, чтобы Нелли мысленно повторяла раз за разом ее имя. Чувствовала, что ей нравится. Сумела смутить ее и заставила сминать пальцами плед, целуя живот и опаляя кожу горячим дыханием.
Ей нравилось видеть, как Нелли улыбается, как прикрывает ладонью рот, чтобы не вскрикнуть от ощущений, как запрокидывает назад голову — тогда натягивалась каждая жилка на шее. Ей нравилось слышать, как она называет ее котенком, и ее частое дыхание ей тоже нравилось.
Виолетта бережно опустила Нелли на спину — во второй раз, но на этот — не удерживая ее рук и разрешая ей делать все, что она захочет. Потому что знала — сейчас можно пойти до конца. Руки Нелли оказались на ее горячей спине, а Ви с упоением целовала ее в плечо, подложив ладонь под шею.
— Слушай, я забыла сказать, — прошептала Нелли, решив, что об этом все-таки стоит сказать.
— О чем?... — подняв голову, непонимающе спросила Виолетта.
У нее в голове вообще мысли путались, и она сама себе говорила: «Не торопись, не торопись».
— Только не зазнайся...
— Ты про что?
— Ты будешь первой.
— В смысле? — не сразу поняла Виолетта. А когда поняла, ее глаза расширились. — Серьезно?...
— Думаешь, я шучу с такими вещами?
— Думаю, что нет.
Какое-то время Ви разглядывала ее лицо и почему-то улыбнулась.
— Тогда тебе повезло.
— Это тебе повезло. Я же сказала: не зазнайся! — рассмеялась Нелли и потянулась к ее губам.
— Ты доверяешь мне? — спросила она, положив ладонь на ее щеку.
— Да, — прошептала она.
И этой ночью действительно доверилась ей.
Нелли столько раз себе это представляла! Чтобы первой была именно она, ее Котенок. Чтобы все было нежно и романтично. С головокружительными поцелуями и страстью, как в фильмах.
И когда это произошло, она поняла, что в реальности все оказалось гораздо круче.
Все вышло естественно — так, словно иначе и быть не могло.
Словно они — и их тела, и души — были созданы друг для друга.
...и могла ли она раньше подумать, что нежность может граничить с болью?..
Под утро, уставшие, но счастливые, они сидели все на том же диване — лицом друг к другу. Их колени соприкасались, а пальцы были переплетены. Плед валялся где-то на полу, вместе с одеждой, а свечи были потушены — дали свет и горел ночник. Воздух в комнате был прохладным — Виолетта приоткрыла окно.
Сначала они пили сок и кормили друг друга остатками пиццы, а потом снова разговорились.
— Я не знала, что у тебя тату на ребрах, — сказала Виолетта и коснулась акварельной веточки сакуры на нежной коже Нелли. — Что она означает?
— Стойкость, — ответила девушка, чувствуя во всем теле приятную слабость. Хотелось обнять Ви и уснуть, но она держалась. — Она означает, что как бы ни ломала меня жизнь, я зацвету снова, как эта сакура, которую я так мечтаю увидеть.
— Вот оно что. Больно было? — спросила она со вздохом.
— Больно, — призналась она. — До слез.
— Зачем же била, глупая? — вздохнула она.
— Если честно, я сделала его тогда, когда узнала о вас с Крис. Было безумно обидно — мне казалось, что ты просто хотела развлечься со мной. Я наткнулась на ее сторис, в котором она говорила, что поехала бить тату. И я тоже решила. Да, глупо, признаю, но мне очень захотелось оставить себе это напоминание. Я зацвету. Как сакура, — повторила Нелли. — Мечтаю увидеть ее цветение вживую.
Виолетта опустила взгляд.
— Прости.
— Ты не виновата.
— Нет, виновата. Пустила все на самотек. Напридумывала себе разного... Мне жаль, маленькая. Правда.
— Я знаю, — улыбнулась девушка. — Давай не будем об этом.
— Хорошо, — кивнула Ви и в порыве нежности погладила ее по волосам.
— Расскажи лучше, что означают твои тату? — попросила Нелли. — Никак не могу расшифровать иероглифы. Какой перевод?
— «Победа или смерть», — ответила Виолетта. — Когда проходила реабилитацию, поняла это. Или я одержу победу, или умру. Иного не будет.
От ее слов Нелли стало не по себе.
— Ты уже победила, — тихо сказала она, с силой сжав ее ладонь своими пальцами. — И будешь удерживать свою победу до самого конца. Поняла?
— Поняла, — улыбнулась ей Ви.
Улыбка ее была измученной, но светлой.
— А панда? Почему ты набила ее?
Она поморщилась.
— Это случайность... Мы с Арином как-то решили приколоться. Он придумал эскиз мне, я — ему. В итоге теперь я с пандой. А он — с вороном.
— Ну во-о-от, — протянула Нелли. — А я-то думала, что это тату с великим смыслом. Ты же мой котенок, — ущипнула она Виолетту за щеку с умилением.
Рядом с Ви сложно было сохранять спокойствие.
Вместо ответа та потерлась своим носом об ее нос и потянула за собой на диван — им нужно было отдохнуть. Ви уснула первой, почти мгновенно.
— Я так долго тебя ждала, — едва слышно сказала Нелли, положив голову ей на плечо. — Так долго... Почему ты не приходила раньше?
Спящая Виолетта лишь крепче обняла ее.
По традиции они встали поздно, но обе — радостные и влюбленные.