Океан

Я вцепился в девушку, которая так ловко управлялась с байком. Мы гнали по оживленной трассе в сторону Барселоны. Мне было очень холодно, так как встречный ветер буквально пытался сдуть нас с дороги. Клемент ехал рядом и на момент мне захотелось оказаться на его месте. За рулем он выглядел так спокойно и так расслабленно. Девушка, которая ему понравилась, обнимала его за плечи и постоянно улыбалась. 

Вскоре мы оказались на главных улицах столицы Каталонии. 

Ночью тут не так много туристов, зато множество местной молодежи, что выползает потусоваться. Баллады уличных музыкантов сменились клубными битами, которые приглушенным вибрированием и эхом раздавались в каждом переулке. Цветная архитектура Гауди приобрела новые и неизведанные краски ночи. Фрески и узоры выглядели на удивление куда ярче и таинственнее в свете ночных огней. Дневной запах уличной выпечки и кофейного мороженого превратился в тяжелый, но приятный запах духов. Атмосфера ночной Барселоны так сильно отличается от атмосферы ночного Квебека, который, в свою очередь, невероятно тихий и даже мертвый. У нас, конечно, тоже есть парочка баров и клубов, но их не особо много, так что ты не почувствуешь всей этой эйфории, выйдя, к примеру, на главную площадь.

Когда мы оставили байки около входа в один из баров, мы решили немного пройтись пешком. Клем взял свою спутницу за руку и шел впереди нас, нашептывая что-то девушке. Нужно просто забить на все и расслабиться. Я могу выпить, могу потанцевать, бродить по улицам. В общем, все как всегда. Меньше идиотских мыслей, больше беззаботности.

***

— Клем! Мне плохо, я пойду на улицу! — я старался перекричать громкую музыку в клубе, но это было бесполезно. — Клемент! Услышь меня! — но мой друг танцевал в толпе, прижимая к себе свою подружку и, кажется, забыв, что я вообще приехал с ним сюда.

Голова кружилась просто смертельно, казалось бы, еще чуть чуть, и я окажусь на полу без сознания, и буду затоптан людьми. Уже второй гребанный раз за эту ночь я так пьян. Клянусь, в жизни столько не выпивал, ну разве что на дне рождения Клемента, но тогда я скорее просто надышался горным воздухом и вырубился.

Уже второй час я будто бы один на танцполе. Серьезно, я не видел знакомых лиц ни разу после того, как мы отошли от барной стойки. Только сейчас мне совершенно случайно попались на глаза Клемент и испанская девчонка, которых я кстати уже и не вижу. Девушка, с которой я ехал на байке, вообще словно испарилась в воздухе. Кажись, она поняла, что со мной нечего ловить и решила найти себе другого компаньона по танцам. А я, как идиот, — один. Смеюсь, танцую, но всем все равно наплевать. Тут каждый пляшет под свою дудку, даже если находится в компании.

Жуткое головокружение и тошнота прервали мою танцевальную эйфорию. Алкоголь сделал свое дело, и сейчас мне срочно нужно было подышать свежим воздухом. Проталкиваясь сквозь толпу я не чувствовал конечностей. Было странное чувство, словно люди, которых я первое время отчаянно пытался расталкивать, превратились в море, и сейчас я в свободном плаванье подался течению, которое, по идее, должно вынести меня к выходу. Черт, походу, в этом клубе собралась вся Барселона. Откуда столько народу? Когда мы сюда заходили, такого столпотворения не было. А сейчас просто конец света.

От давки мне казалось, что меня вырвет прямо тут. Но мне несказанно повезло, и вот я уже почувствовал легкое дуновение ветра и прохладу, а затем мои глаза встретились со светом ночного неба и огнями города. Я был на улице.

Оглядываясь по сторонам, я просто не знал, куда мне себя деть. Но долго думать не пришлось, порыв рвоты решил все за меня.

Затем я отошел подальше от клуба и света уличного фонаря. Я присел на тротуар, устало сжимая голову, которая так жутко болела.

Чья-то рука протянула мне маленькую запечатанную бутылку воды. Казалось бы, мозг мой вообще не работал. Не обращая внимания на человека, стоящего рядом, я без всяких лишних слов взял бутылку, открыл ее и начал пить воду. Потом эти же руки взяли мою свободную ладонь и через мгновение я держал жевательную фруктовую конфету. Кажись, это вообще что-то типа mentos с вкусом апельсина.

После того, как в голове что-то прояснилось, я решил взглянуть на своего загадочного «спасителя».

И нет, это был не Патрик. Передо мной стояла та самая невысокая блондинка, что привезла меня сюда.

— А, это ты... Ну ладно... — на родном мне языке промямлил я. Затем, словно вспомнив то, что хотел сделать, вновь поднял взгляд на девочку. — За водичку и конфету спасибо. Хоть голова уже понемногу перестает болеть, — и подмигнул ей.

Она безо всяких испанских словечек, непонятных моему разуму, просто присела рядом. В руках у нее красовался бокал колы с долькой лимона и льдом. Точнее, скорее всего, это смесь виски и колы или колы и рома. Черт его знает, что это, но вряд ли девица, что вышла из клуба, стала бы пить что-то безалкогольное.

— Жаль, что ты совсем меня не понимаешь, но мне бы очень хотелось бы, чтобы сейчас ты пошла туда, откуда вышла или куда собиралась... — устало и раздраженно проговорил я. Порой под действием алкоголя я могу быть грубым. Хотя она все равно не понимает. Она ведь даже не взглянула в мою сторону, будто я не ей это сказал.

Около часа мы тупо сидели на тротуаре и молчали. Да и о чем, собственно, разговаривать? Я не понимаю ее языка, она — моего. Походу, она и английского толком-то не знает. Но моя пьяная башка решила, что мне нужно поговорить. И я начал затирать девчонке историю своей жизни.

— Ты хоть ни черта и не соображаешь, но вроде принято, что пьяным всегда нужно рассказать о жизни незнакомцам. И знаешь, мне тут стало скучно, да и ты отваливать не собираешься, так что давай-ка я расскажу тебе историю из своей короткой, но насыщенной жизни. Нет, для кого-то она вообще скучная, но мне все нравится. Так что слушай. И заранее говорю. Ничего я не стесняюсь. Ты же не понимаешь. И не знаешь меня, как и я тебя. Так что я начинаю... — сделав глубокий вздох и улыбнувшись, я начал свой тупой рассказ. Я рассказывал ей о том, что до седьмого класса был отличником в школе. О том, как мне нравится фотографировать и снимать мини-фильмы. О том, что я до сих пор не научился нормально кататься на скейте, как Клемент. Видимо, просто не дано. И я рассказал ей о том, как мне нравится Бэйл, и о том, как когда-то мне нравилась Леа, что я был буквально ослеплен. Я рассказал ей о загадочном Патрике, ведь вдруг она тоже его знает? Нет, даже если и знает, она не узнает, что я его знаю. Что я только что сказал? Ладно, не суть, я же пьян. Или я просто внушаю себе это? Я также рассказал ей о том, что, возможно, найду Лею мертвой, когда вернусь обратно в Квебек, ведь она проиграла в картах свою жизнь. Еще не забыл добавить о том, что вообще-то я юный гений. Почему? Не знаю, просто так чувствую, а разве нет? Ну и напоследок, я наговорил ей кучу разных вещей о том, что никому бы и никогда не рассказал, — Ты ведь все равно не понимаешь... — вздохнул я и замолчал.

И мы продолжили сидеть молча.

— Зато тебя стошнило на улице Travessera de Gràcia. Будет что вспомнить, когда приедешь обратно домой, — внезапно я услышал абсолютно незнакомый мне голос. Женский голос.

Когда я обернулся на свою немую собеседницу, она уже вставала с тротуара и направлялась к своему байку.

— Почему ты не сказала, что понимаешь французский? — крикнул я ей в след. Но девушка лишь подмигнула мне, надела шлем, завела байк и умчалась в глубь улиц Барселоны.

Я остался сидеть на асфальте и смотреть в сторону того дома, за которым скрылась эта девушка. Travessera de Gràcia? И что же особенного в этой улице, что мне будет что вспомнить?

Я перевел взгляд на дом, около которого сидел, и еще раз прочитал на нем название улицы. Странно.

Вдруг мне захотелось лечь. Просто лечь на асфальт и смотреть на ночное небо. Что я впрочем тут же и сделал. Луна сегодня на редкость красивая. Совсем тонкий золотистый полумесяц и множество звезд рассыпано по небу, которое украшено полупрозрачными маленькими облачками, которые напоминали туман. А музыка все продолжала играть. Все дальше и дальше. И тише.

— Океан! Вот ты где! — я услышал голос Клемента, но самого его не видел. Вероятно, он стоит рядом, но мне лень повернуть голову. Я бываю невыносимо ленив. — Что ты делаешь? — спросил Клемент с детским любопытством в голосе.

— Да так, на небо смотрю, — хрипло ответил я. Видимо, сорвал голос, когда звал его в клубе.

— Ну ладно, — без эмоций ответил он, присев рядом. Я почувствовал уже знакомый мне запах сигарет, а затем мое небо заслонил табачный дым.

— Клем, — позвал я. В ответ тишина. — Клеем!

— Что? — откликнулся он, будто я его разбудил ото сна.

— А кто твой лучший друг? — спросил я.

— Ты и Леа, — просто ответил он, делая очередную затяжку.

— Ты все знаешь про Лею?

— Все.

— Что например?

— А что надо знать? — выдыхая дым, спросил он.

— Ну... Какое у нее любимое мороженное?

— Мятное джелато с шоколадом.

— А какой у нее любимый цвет?

— Такой, в какой окрашено пасмурное небо во время сумерек. Его трудно передать, знаю только, что он слегка голубоватый.

— А какие у нее любимые цветы?

— Ландыши, — ответил Клемент.

— А знаешь что-то, что вообще никто из ее окружения больше не знает? — надеясь подловить его спросил я.

— Да. У нее ненатуральный цвет волос. Они покрашены, — пожав плечами, ответил Клем.

— Правда? А какой у нее цвет? — удивленно спросил я, забыв о своем допросе.

— Пепельный блонд. Только никому не говори, — шепотом и подмигнув мне ответил он, словно это была самая скрытая тайна на свете.

— Хорошо... — в ответ прошептал я.

На момент я задумался, а затем задал еще один важный для меня вопрос.

— А что ты знаешь обо мне?

— Ничего такого. То есть... Я бы не смог ответить на все эти вопросы, если бы они касались тебя.

— Если бы ты только знал... — прошептал я и опять уставился в ночное небо.