Океан

Я не знаю, как так случилось, что обычный пикник в парке плавно превратился в поход до клуба. Помню лишь то, как мирно все мы встретили закат на пирсе у пруда, а затем двинули в город непонятно зачем.

Музыка тут громче, чем обычно. На сцене стоят какие-то музыканты. Я даже не могу разобрать жанр, в котором они играют. Некая смесь рока, хауса, электро, и гранджа. Что-то экспериментальное.

Здесь так много человек, все они что-то визжат, прыгают, целуются, закрывают глаза, пьют и дерутся. Не клуб, а Содом и Гоморра. Изюминку вечеринке придавал необычный дресс-код. Присутствующие в клубе были наряжены так, словно это не грязная вечеринка, а бал XVIII века.

Отдалившись от компании своих друзей, я поднялся на второй этаж зала и перелез через перила, свесив ноги. Теперь я сидел на балконе, с которого открывался завораживающий вид на огромную толпу людей. Здесь не было никого, в чём я, несомненно, нашел умиротворение и покой. Мне не хотелось пить, танцевать или веселиться. Мне просто хотелось отдыхать.

Чтобы избавиться от неприятной моему слуху музыки, я вытащил из кармана телефон и наушники. Включив что-то из Скрябина, я стал наблюдать за людьми, что ритмично «толкались» где-то там, на танцполе. Под соответствующее музыкальное сопровождение это выглядело весьма приятно. Я словно наркоман сидел с идиотской улыбкой на лице и рассматривал каждого, кто попадался мне на глаза.

Около барной стойки я увидел Стива и Авалон. Они стояли оперевшись о край и о чем-то увлеченно беседовали. Интересно, как в таком шуме можно разговаривать. Авалон смеялась и выглядела очень радостной, а Стив то и дело пытался чем-то её развеселить. Внезапно он взял её за руку и, притянув к себе, обнял.

В тот момент, когда они поцеловались, я перестал улыбаться. Слегка нахмурившись наблюдал за своими друзьями, в то время как в сердце зарождалось приятная меланхолия.

Толпа вокруг вдруг превращается в волнующееся серое море, а эти двое – возвышаются над ней и выделяются искристым сиянием.

Но когда в этой же толпе я увидел до боли знакомое лицо, мне стало не по себе.

***

P.O.V Леа

Над Монреалем небо усыпанное звездами. Если выдыхать сигаретный дым лежа на крыше, то кажется, что это туманность или облака.

Темные глаза Клемента устремлены в небо. Кажется, что в них можно увидеть отражения созвездий. Вот Орион, а здесь Кассиопея. Если присмотреться лучше, то можно заметить Эридан и Андромеду. В Крыле Ворона видно падающую звезду.

— Загадывай желание, — шепчет он.

Но мне даже нечего загадать.

Мне все события известны наперед.

Мы молчим.

Звезда секундой проносится по небу, оставляя после себя след, словно по нему белым мелом провели. Этот же след быстро исчезает, не давая возможности рассмотреть его.

— Последняя ночь в Канаде... — вслух думаю я.

Клемент не отвечает. Он с детства привык к моим громким мыслям.

— Клемент, — зову я.

Он поворачивается ко мне.

— Ты хочешь уезжать?

На мгновение его взгляд становится пустым.

— Мне было неплохо в Квебеке, — отвечает Клем.

— Я не спрашивала о том, как тебе тут было. Мне лишь нужно знать, хочешь ли ты сам всё это променять на что-то новое, незнакомое, и не факт, что хорошее.

— Зачем тебе нужно это знать? — спрашивает он.

— Я чувствую себя плохо из-за мысли о том, что тяну тебя за собой.

Он молчит. Я нервно делаю затяжку. Впервые ощущаю то, как дым ядовитым никотином обжигает всё внутри.

— Ты же понимаешь, что это не обязательство. Ты вовсе не должен делать то, что не хочешь.

— Ты же понимаешь, что у меня другого выбора нет, — отвечает он.

— Выбор есть.

— Не всегда, — Клем обрывает меня на полуслове.

Я вздыхаю. Мне трудно подыскивать слова.

— Почему ты делаешь это? Ты даже не знаешь, что тебя ждет, что будет дальше, как мы будем дальше жить...

— Я знаю, что меня ждет дальше. И ты знаешь. Мы все всё знаем, — усмехнулся Клемент.

Его слова заставили меня задуматься.

Ведь Клемент был прав.

Он всё знает. И я всё знаю.

Я лишь не принимаю.

Я добровольно соглашаюсь.

Двери клуба то и дело открываются, позволяя потоку музыки вырваться на улицу. Люди выходят. Смеются. Какая-то девушка кричит на своего парня. Другая придерживает волосы своей блюющей на асфальт подруги.

И всё же хорошо, что мы на крыше. Очень хорошо.

— Я люблю тебя, Клемент, — выбрасывая остаток сигареты говорю я, и вновь опускаюсь рядом к нему.

— Я знаю, Леа. Я знаю, — прошептал он в ответ, а на лице его появилась мрачная ухмылка.