Океан

Наш последний день в Испании прошел насыщенно. Мы вновь зачем-то обошли почти все самые именитые достопримечательности Барселоны, накупили кучу подарков друзьям и родителям, сделали много фотографий. Клементу казалось, что из-за его проблем мой отдых испорчен, и поэтому он устроил такой выход, но, честно говоря, я не особо переживал из-за того, что мы уезжаем из Барселоны. По сути, всего лишь на два дня раньше уедем. Уж я-то знаю, как бы мы их провели.

Вечером мы уже были в провинции Ллорет де Мар. Маленький прибрежный городок с отелями, барами и клубами. «Каталонская Нетландия» – именно так называл Клемент это место, ведь 99% населения здесь – молодые люди от пятнадцати до двадцати пяти лет. Испанцы, немцы, итальянцы, французы, британцы, голландцы – почти вся молодежь современной Европы. Живет Ллорет только летом, так как именно в это время сюда приезжают все эти ребята, которые целый день валяются на пляже с алкогольными напитками и цветными джелато в руках, вечером сидят в барах и кальянных, а затем всю ночь напролет веселятся в ночных клубах. Целые очереди, громкая музыка, смесь звуков из различных языков мира. В этом месте невозможно быть одиноким. К тебе всегда подойдет какая-нибудь шумная компания и позовет на одну из этих взрывных вечеринок.

Сегодня у нас была компания из четырех парней и шести девушек. Знание испанского помогло Клементу собрать эту мини-армию желающих тусить до самого утра. И да, пусть я не могу и двух слов на испанском связать, нам было очень весело.

Мы приехали в город в семь вечера. По традиции гостей Ллорета отправились курить кальян в один из симпатичных баров с открытой верандой, вид с которой выходил на морскую гладь.

Клем то и дело заставлял незнакомцев говорить в моем присутствии на английском, но длилось это чаще всего не более десяти минут, после чего они все забывались и вновь обсуждали что-то или кого-то на своем родном языке. Меня это не смущало. Всем своим видом я пытался изобразить полное понимание, хоть и выглядел со стороны нелепо.

Я обратил внимание на то, как Клемент незаметно перестал разговаривать и смотрел вдаль. Солнце начинало садиться за горизонт.

– Мне нужно покурить, – вдруг сказал мой друг, доставая из кармана пачку сигарет и массивную зажигалку.

– Чувак, тебе дыма мало? Мы же кальян курим! – удивленно воскликнул один из парней.

– Кальян не расслабляет так, как сигареты, – ответил Клемент.

– Клемент, не уходи, не оставляй меня с этими идиотами! – с наигранным страданием произнесла Летиция – его новая подружка, что сжала его смуглую ладонь и притянула к себе. В ответ он поцеловал ее в щеку и сказал, что через пару минут вернется.

Как только он удалился, они свою беседу, но уже на чистом испанском. Конечно же я почувствовал себя немного не в своей тарелке и аккуратно вышел из-за стола, чтобы найти друга.

Он долго не попадался мне на глаза и только потом я услышал его голос. Клемент перебрался через три огромных валуна и стоял прямо на камне. Его тощие лодыжки каждые пять секунд были скрыты морскими волнами. Он разговаривал по телефону.

– Мы сможем поговорить об этом. Я уже завтра буду в Монреале. Мне не хотелось бы обсуждать это по телефону, – его тон был резкий и слегка обеспокоенный.

Клемент спрятал телефон в карман и закурил сигарету, наблюдая за солнцем, что медленно погружалось в море.

– Клем! – я окликнул его.

Мой друг обернулся, но ничего не ответил. Я подумал, что нужно подойти, но перелезать через валуны в кедах будет трудновато, поэтому снял обувь и начал карабкаться на камни.

– Я уже возвращаюсь, не нужно было перелезать, – сказал он, даже не смотря в мою сторону.

– У тебя проблемы ведь? – спросил я, игнорируя его слова.

– Да, Океан, проблемы, – ответил он, делая очередную затяжку.

Я понимал, что он не настроен обсуждать их в данный момент.

– Тогда вернемся? Эти чуваки говорят на испанском, мне там не очень удобно, я себя тупым чувствую, – я глупо усмехнулся, пытаясь немного разбавить напряженную атмосферу.

Клем молча затушил сигарету о камень и вернулся на веранду. Он с такой легкостью вернул непринужденную улыбку, что на момент мне захотелось заказать ему золотую статуэтку за безупречную актерскую игру. Остаток вечера мы провели сидя в баре, а ночью отправились в клуб на очередную вечеринку.

Я не стал много пить, думая о предстоящем перелете. И вроде все было стандартно, хорошо и прикольно, но чувство легкой тревоги не покидало меня. Пусть эти проблемы меня не касаются, но у меня была странная привычка переживать за других людей. Позже Клемент скажет мне, что имя этой привычке – Сострадание.

***

Прощание Клемента с бабушкой было грустным. Она постоянно повторяла слова о том, что он очень редко приезжает, что она боится, что в следующий раз он вообще через пять лет приедет, а то и вообще до самой ее смерти будет разговаривать только по телефону и обмениваться подарочными посылками по праздникам.

– Я вернусь, – с долей печали в голосе сказал он напоследок и погрузил чемодан в такси. Мы вновь ехали молча. Клем слушал музыку через наушники и смотрел в окно, я сделал то же самое, хотя настроение было вовсе не музыкальное.

Черт, каникулы же так хорошо начинались.

Но уже на следующий день мы проснулись в Квебеке.

***

– Ты выглядишь таким уставшим, – сказала Бэйл, ставя передо мной чашку растворимого кофе с холодным молоком и присаживаясь рядом.

– Да, перелет был долгий, – ответил я, как на автомате.

– Да, точно. Я же знала, что у тебя был долгий перелет. Не обращай внимание... – она не успела договорить, как я заставил ее замолчать.

– Бэйл прекрати. Ничего страшного, перестань так суетиться, это ни к чему. Все хорошо, ты можешь говорить хоть самые глупые и бессмысленные вещи на свете, мне приятно слышать твой голос, я очень скучал, – сказал я, беря девушку за руку, согревая свои холодные пальцы о ее нежную теплую ладонь. При этом, я не чувствовал ничего. 

Эта ее привычка говорить слишком много всего во время волнения. Голос у неё приятный, но немного раздражает. Она такая приторная. Да что со мной?

– Лучше расскажи мне о конфетах, которые я привез. Они вкусные? – спросил я.

– Ты должен попробовать, – Бэйл вновь вернулась к полке и достала оттуда коробку барселонских конфет. Около каждой конфетки была карточка с изображением достопримечательности и ее название на испанском. Очень банальный сувенир, но Клемент уж очень сильно разрекламировал мне их. Сочетание молочного шоколада и вишни. 

Позже мы завалились на диван и Бэйл начала закидывать меня типичными вопросами и просить показать те видео и фотографии, которые я не прислал ей из-за того, что сеть плохо ловила.

– Что тебе больше всего там понравилось? Вы наверное часто ходили на море! Я так завидую... Как там люди? Весело же было, наверное! А тебе понравилось кататься на байке? Я бы хотела попробовать тоже! – говорила она без умолку, а мне так хотелось тишины.

Мы около часа обсуждали мою поездку, смотрели фотки с телефона, после чего у меня наконец-то появилась возможность спросить о том, как дела у нее самой.

– Все как обычно... – именно такой ответ ожидал меня.

У слишком хороших душою девочек всегда «все как обычно».

Взгляд ее стал не то, чтобы очень грустным. Он просто не выражал ничего. Ни интереса, ни радости. Она даже не задумалась. Она «зависла».

Около минуты Бэйл молчала, а затем я поймал ее взгляд и улыбнулся. Она придвинулась ближе и поцеловала меня.

Я прижал ее к себе и одним движением перевернул на спину. Бэйл продолжала целовать меня, а мои руки «гуляли» по ее телу, касаясь каждого ребра, словно я играю на арфе с тонкими струнами. Неприятно признавать, что думаю я в этот момент не про неё. 

Я хочу увидеть Лею. Почему моё сердце так отчаянно тянется к тому, чем я не могу обладать? 

Мягкая кожа Бэйл пахла миндальным молочком для тела, а рыжие волосы огнем спадали на плечи. Я почти было снял ее футболку, как вдруг мы услышали щелчок от входной двери. 

– В следующем году перееду на съемную квартиру, – с раздражением проговорила она, а затем добавила - Кинь пакет с сувенирами, что ты принес, мне просто даже неловко.

Я взял с кофейного столика яркий пакет и передал его своей девушке. Она достаточно быстро разложила подарки по полу и села на колени, притягивая меня за руку. Я, сообразив, что нужно делать, сел рядом и начал перебирать подарки.

– Бэйл, я дома! – крикнула ее мама из прихожей.

Мы переглянулись и я заговорил.

– Ну вот это я купил, когда мы были на улице Ла Рамбла. Она начинается от площади Каталонии и ведет к самой набережной, упираясь в 50-метровую колонну Христофора Колумба на Порта де ла Пау. Как я уже говорил ранее, она известна огромным количеством различных уличных артистов: акробаты, мимы, жонглеры, фокусники, и так далее...

– Как здорово! – воскликнула Бэйл, изображая увлеченность и заинтересованность.

Через секунду ее мама вошла в зал.

– Привет! А ты давно пришла? Мы даже не слышали... – сказала девушка.

– Да нет, что вы, только вот зашла. Здравствуй, Океан! – она улыбчиво поздоровалась со мной.

– Здравствуйте, я тут Бэйл подарки показывал. Кстати, вам тоже купил, – я вытащил из пакета бутылку дорогого каталонского ликера со вкусом клубники.

– Что ты, в этом не было никакой необходимости, но спасибо большое, ты так любезен, – она взяла бутылку из моих рук и отнесла ее на кухню со словами о том, что сейчас мы все немного выпьем.

Когда ее мама вышла из гостиной, то мы с Бэйл переглянулись.

– Дай пять, кажется все прошло гладко.

Чуть позже её мать позвала нас на кухню, где нас ждал разлитый по бокалам ликер и конфеты. Мне заново пришлось рассказывать о поездке и слушать о том, что я «сильно вырос и стал еще худее», а затем рассказывать о том, что у моей мамки все чудесно и она всегда передает приветы. Ненавижу эти пустые разговоры ни о чем. 

Потом мы вдвоем ушли на веранду, где стояла качеля с подушками, а мама моей девушки сидела за стойкой на кухне и работала на ноутбуке над дизайном для какого-то очередного проекта.

Я ногами слегка раскачивал скамью, а Бэйл, укутавшись в плед, легла ко мне на колени и задумчиво смотрела на высохшие цветы, что росли у дома.

– Клемент в последнее время очень странно себя вел, поэтому мы и вернулись на два дня раньше, чем планировали, – пояснил я.

– У него проблемы? – спросила Бэйл.

– Типа проблемы у его мамы. Но кажется, он врет. Когда мы были дома, его бабушка сказала, что разговаривала с его матерью и все у нее было нормально. А Клем так странно себя повел, начал нервничать и говорить, что ей нужна помощь, и еще что-то вроде этого.

– Может ему кому-то нужно помочь? Та девушка, Леа. Помнишь, у нее были разборки с теми картежниками?

– Я тоже об этом почему-то подумал, – задумчиво ответил я.

– Хотя нет... Подожди, а его друг Клайд... Может, он ему хочет помочь? – предположила Бэйл.

– Стоп, а Клайд тут при чем?

– Ну из-за того, что он в тюрьме, может, он хочет помочь ему выйти? – продолжала говорить Бэйл, как ни в чем не бывало.

– Клайд в тюрьме? Как он там оказался? – я был немного в шоке от того, что я слышал. Хотя нет, не немного.

– Так ты не слышал? Он очень сильно избил брата из-за девушки. Причем его родители сами же его туда и отправили. Это ужасно. Тот блондин Стив, он в больнице. А сам Клайд в тюрьме, – ответила Бэйл.

Я молчал.

– А знаешь, что я вспомнила? – сказала она, слегка отдернув меня за рукав свитшота.

– Да?

– Карты, которые нам раздала Леа, когда мы пришли помочь ей. Не знаю почему я их вдруг вспомнила, просто на карте Клайда был нарисован рыцарь, который направил меч в свое отражение. Там было написано что-то вроде того, что если он затеял какую-то игру, то она плохо для него самого закончится. Может это что-то вроде предсказания или предупреждения? Будто Клайд рыцарь, а отражение в которое он направил меч – это его брат. Хотя это какое-то глупое сравнение, – сказала Бэйл.

Ее слова заставили меня задуматься. Тогда что это было?