Океан

После сдачи последнего экзамена мы с Бэйл поехали в магазин, где потратили час на выбор подарков для Леи. Она купила ей винтажную шкатулку с колечками и шоколадные духи, а я взял (по совету своей девушки) набор какой-то дорогой косметики, что красиво была обернута в подарочную коробку, плитку ее любимого горького шоколада и букет цветов. Стандартный набор для девки. 

Нам на время пришлось разойтись по домам, так как Бэйл хотела накрасится и переодеться после школы.

Хорошо, что хотя бы не пришлось добираться на край Квебек-Сити на общественном транспорте, иначе бы мы просто не успели приехать к семи.

Клемент подобрал нас на своей машине и уже через час мы были на месте.

– Красивый дом... – задумчиво произнесла Бэйл, рассматривая сады и маленький уютный двор.

Когда мы вошли внутрь, нас встретила Леа, которую мы тут же поздравили. Выглядела она очень мило и женственно, от неё пахло розами и жасмином.

Она улыбчиво приняла наши подарки и пожелания, а в знак благодарности обняла нас и пригласила пройти.

Клем оставался позади нас. Я даже не спросил, что он подарит ей.

Мы с Бэйл слегка зависли, ожидая нашего друга, но жестом Леа дала нам понять, что хочет, чтобы он поздравил ее наедине.

С полнейшим пониманием ситуации мы спокойно вошли на кухню, где сидели Нико, Стиви, Эмануэль и Авалон.

Я невольно усмехнулся над этой ситуацией. Леа пригласила девушку, с которой Нико изменял ей, да еще и посадила их рядом. Или же они сами так захотели...

А Бэйл была удивлена присутствию Эмануэля. Ее глаза цвета морской волны смотрели прямо на худощавого парня, которого она знала лишь как школьного неудачника и посмешища, хотя сама никогда не позволяла себе обсуждать его.

Увидев этот взгляд, парень насмешливо подмигнул ей. Странно, что в школе он никогда не подавал подобных жестов.

– Привет, – улыбнулся Нико, избавляясь от сигареты.

Мы присели за стол, на котором красовался маленький торт с фиолетовой мастикой и большим медведем, сидящим на нем. Кажется, он был сделан из марципана и сладких бусинок. В детстве я всегда съедал их первыми, когда дело касалось праздничного торта.

По маленьким расписным цветами чашкам был разлит черный чай. Рядом с тортом стояли две бутылки. Одна с шампанским, другая с гренадином.

Вся наша компания выглядела немного «раздробленной». Стив что-то показывал Авалон в своем телефоне (кажись, какое-нибудь тупые видосики или мемы), Нико тихо разговаривал с Эмануэлем, мы с Бэйл постоянно переглядывались.

– Они общаются? – прошептала Бэйл мне на ухо. Она старалась говорить так, чтобы ни одна живая душа за этим столом кроме меня не услышала ее вопроса.

Конечно, я сразу понял, что моя девушка интересовалась именно Эмануэлем.

– Это брат Леи, – так же тихо пояснил я.

Она лишь кивнула, хотя было видно, что она все еще не может "переварить" эту информацию.

Вскоре на кухню зашли Леа с Клементом.

Я видел, как темные глаза моего друга встретились с зелеными глазами Нико. Их лица вовсе не выражали никакой ненависти или же неприязни. Скорее усталость и непонимание.

Леа грустно улыбнулась, взглянув на гостей, которых собрала.

Странно так получилось, она села рядом с Нико, а рядом с собой попросила сесть Клемента. Какая-то цепь измен: Клем, Леа, Нико, Авалон.

Но внезапно Клемент ответил отказом и сел рядом со Стивом. На лице Нико нарисовалась довольная улыбка, а по глазам Леи было видно, что она чувствовала себя униженно. Девушка опустила взгляд и не сказала ни слова.

– Ну... Может уже разрежем торт? – нетерпеливо заговорил Стиви, что так ждал этого момента.

– Да, давайте, – тихо согласилась Леа и взяла со стола острый нож.

Забавно было наблюдать за Стивом в этот момент. Он так завороженно смотрел на то, как Леа разрезает нежно-фиолетовый торт, который внутри был шоколадным.

– А можно мне голову медведя? – наконец-то выпалил блондин.

Леа усмехнулась и срезала марципанового медведя с торта, аккуратно поместив его на тарелку Стива.

Парень в своей привычной детской манере захлопал в ладоши.

– Блин, мне даже неудобно, ведь ты именинница и отдала мне не просто голову мишки, а всего его полностью! – он с умилением смотрел на Лею своими ангельскими светло-голубыми глазами. 

– Да ладно тебе, все нормально, – она улыбнулась ему в ответ и продолжила разрезать торт.

– Можно мне совсем маленький кусочек, – вдруг заговорила Авалон.

Леа молча кивнула в ответ.

– Блин! – вдруг вновь вскрикнул Стиви, так громко, что мы все вздрогнули.

– Что с тобой? – с холодом в голосе спросил Клемент.

– Она не задула свечи! Не задула, а торт разрезала! Черт, черт, черт! Она не загадала желание! – начал ныть парень.

Леа около минуты молча смотрела на него, а затем неловким движением достала с кухонной полки маленькие цветные свечки. Выбрав лишь одну – фиолетового цвета (видимо, для сочетания с тортом), – она криво воткнула ее в свой кусок и молча села обратно, задумчивым взглядом уставившись на свечу.

– Леа, – окликнул ее Эмануэль, держащий в руках зажигалку

– Точно, – почти шепотом ответила она и позволила своему брату зажечь маленькую свечу, воткнутую в небольшой кусок торта.

Когда наконец-то свеча начала гореть, Леа сделала вид, будто загадывает желание. А потом она вытащила сигарету и зажгла её об свечу.

– Что загадала? – тихо спросил Нико, обнимая ее за талию и целуя в щеку.

Брюнетка что-то шепотом сказала ему на ухо и они оба улыбнулись друг другу. На момент мое сердце сжалось. Я подумал о чувствах Клемента, а затем выбросил эти мысли из головы, решив, что она сейчас не к месту.

Вскоре Нико открыл шампанское – и мы все немного выпили.

– Не хотите поиграть в карты на желания? – вдруг спросила Леа.

Все, кто знал ее плачевную ситуацию с азартными играми, удивленно посмотрели на девушку. Все, кроме Нико.

Эмануэль тревожно окинул нас взглядом своих карих глаз.

– Я хочу, – спокойно ответил Нико. Остальные сохраняли невольное молчание. – Что-то не так? – спросил кудрявый блондин, оперевшись лицом на ладонь. Нико выглядел скучающим.

– А может, все-таки не стоит? – заговорил Клемент. Взгляд его был пустым и холодным, голос не выражал никаких эмоций. В этот момент они с Нико даже были похожи.

Взгляд парня Леи стал мрачнее, и некогда светло-зеленые глаза приобрели какой-то мутный болотный оттенок.

Каждый сидящий на кухне почувствовал беззвучное напряжение.

Затишье перед бурей.

– А давайте лучше сыграем в правду или действие? – оптимистично предложила Авалон. Видимо, эта девушка знала о проблемах Леи и ее «картежной» зависимости, поэтому решила предложить альтернативную игру.

– Точно! Мы можем раскручивать бутылку из под колы, она как раз уже пустая, – поддержал инициативу Стив.

Все молча кивнули в знак согласия.

– Ладно, как хотите, – Нико равнодушно пожал плечами, а Авалон взяла в руки небольшую стеклянную бутылку и, освободив стол от лишней посуды, установила ее в центре.

Не знаю почему, но мне показалось, что затея с этой игрой не предвещала ничего хорошего. Одно дело, когда у нас нет под рукой алкоголя – все могут контролировать поток своих мыслей и в нужный момент соврать. А другое – когда у каждого из нас много тайн и под воздействием мы можем наговорить много лишнего. Поэтому с самого начала игры я сразу же отодвинул свой бокал с шампанским и решил больше не пить в этот вечер. Странно, что остальные как-то спокойно на все среагировали. Может, им просто нечего скрывать?

– Кто хочет крутить бутылку? – спросила Авалон, взглянув на нас.

Никто не откликнулся.

– Пусть это сделает именинница, – предложил Стив и Авалон перевела свой взор на Лею.

Девушка без лишних слов раскрутила стеклянную бутылку, которая спустя пару секунд вращения указала на Бэйл.

– Правда или действие? – спросила Леа.

Бэйл задумчиво вздохнула.

– Пусть будет правда, – пожав плечами ответила она.

Хоть бы Леа не спросила ничего провокационного.

– О ком ты в последний раз думала плохо? – накручивая прядь темных волос на палец наконец-то спросила Леанелия.

В воздухе повисла небольшая пауза.

– Ну, я даже не помню, дай подумать... – нахмурившись ответила Бэйл. По выражению ее красивого лица было видно, что она перебирает в памяти последние события, – Ладно, пусть это мужчина на автобусной остановке. Он дал своей жене пощечину, когда я стояла рядом, – ответила моя девушка.

– Бэйл, теперь твоя очередь, – предупредила Авалон.

Бэйл привстала с места и раскрутила бутылку. В этот раз она попала на Нико.

– Правда или действие?

– Действие, – не думая выпалил парень.

Бэйл вновь задумалась, придумывая испытание кудрявому. Ее глаза то и дело бегали по кухне в поисках идей.

– А... Можешь съесть все конфеты из этой коробки за две минуты? Ну, если ты не против, конечно...

Леа хрипло рассмеялась.

– Он ненавидит сладкое.

– Извини, тогда...

– Нет, все нормально. Я попробую это сделать, – улыбнувшись сказал Нико и подвинул к себе коробку.

Буквально через минуту нам всем стало ясно, что Нико и правда терпеть не может сладкое. Он с таким мучением пережевывал эти конфеты, и не смог завершить свое действие до конца. Мы решили не издеваться над бедным парнем, которого так сильно тошнило в тот момент.

Затем мы сделали минутный перерыв и выпили еще по бокалу вина. Шампанское уже успело закончиться.

– Нико, твоя очередь, – сказал Стив.

Парень сильно раскрутил бутылку, которая вертелась чуть ли не минуту, прежде чем попасть на меня.

– Ну, Океан, какой выбор? – спросил он.

– Пусть будет действие.

Нико тоже задумался над своими идеями.

– Ладно, ничего жесткого не будет. Поцелуй Бэйл при нас. Только нормально, а не секундно, – добавил он.

Пока мы целовались, каждый выпил еще немного, а затем я начал крутить бутылку, которая попала на Эмануэля.

– Что выберешь? – немного напряженно спросил я.

Нет, Эмануэль вовсе не вызывал у меня страха. Просто за все те школьные годы я чувствовал себя виновато перед ним за то, что постоянно с презрением косился на него, за то, что проходил мимо, когда парни из параллельного класса прижимали его к стене, за то, что верил всем тем слухам, что распускали про него остальные. 

– Правда, – сухо ответил Эмануэль, смотря прямо мне в глаза.

Я вновь нервно откашлялся и постарался отвести взгляд в сторону.

– Хорошо. Но... Я не могу придумать вопрос, – сказал я.

– Это ведь не обязательно. Если у тебя нет к нему какого-то определенного вопроса, он просто может сказать любую свою правду – то, о чем никто никогда не знал, – пояснил Стиви.

Я лишь кивнул на его слова.

– Ты ведь лжешь, Океан, – вдруг заговорил брат Леи, – у тебя так много вопросов, которые ты просто не решаешься задать. Тебе неловко, так ведь? – он усмехнулся.

Я не говорил ни слова, позволяя ему продолжить.

– Вероятно, ты хочешь знать, сектанты ли мои родители? А может тебе интересно, за что же все-таки меня ненавидит полшколы или какой из слухов обо мне правда, а какой – ложь? Что тебя больше всего во мне смущает? Странная мешковатая одежда? – его бровь слегка приподнялась, а на лице нарисовался интерес.

– Предположим, – выдавил я.

– Хорошо. Этой одеждой я лишь скрываю свое тело, к которому окружающие привили мне ненависть, – он небрежно дернул рукав огромного свитера. – Я отвратительно худой по своей комплекции. И я ничего не могу с этим поделать. Это что-то вроде гормонального нарушения. Как бы много я ни ел, я все равно ходячий скелет, а временами я худею еще больше, отчего постоянно теряю сознание. И мне показалось, что уж лучше пусть вы будете обсуждать мою одежду, что, прошу заметить, не является частью меня, чем вы будете обсуждать мое тело, которое полностью принадлежит только мне, – ответил Эмануэль.

– Охренеть. И тебя из-за этого чморили? – спросил Стиви.

Я видел, как Леа хотела заткнуть блондина, но Эмануэль спокойно заговорил.

– Они судили мою внешность, шептались о том, какой я неудачник. Я ненавижу школу, – вдруг Эмануэль замолчал. Он не выглядел агрессивным или же обиженным. Сейчас он скорее был погружен в собственные мысли.

Никто из нас не решался что-то сказать. 

– Школа это ад, – произнес Стиви.

В этот день я впервые увидел реальную улыбку на лице Эмануэля. Ему стало легче на душе. Он всегда молчал и терпел издевательства. А Стив поддержал его. 

Как ни в чем не бывало, мы продолжили игру. Брат Леи раскрутил бутылку, которая в этот раз указала на Клемента.

– Выбирай, – сказал Эмануэль.

– Пусть это будет правда, – скучающим тоном ответил Клемент. Было видно, что игра не доставляла ему никакого удовольствия.

– За что ты любишь мою сестру? – абсолютно спокойно спросил Эмануэль.

На кухне вновь повисло молчание.

Глаза Клемента слегка расширились и он нервно поправил челку.

– Почему ты это спросил? – непонимающе и тихо сказал Клем.

– Потому что столько лет прошло. Ты любишь ее с четырнадцати, не обращая внимание на ее отвратительный характер. Не обращая внимание на презрительное отношение наших родителей к твоей семье. Ты тратишь на нее свое время, решаешь ее проблемы. Она все это рассказывает. Дни и ночи напролет проводил в больнице, когда она загибалась от температуры и сбивчивого дыхания, ты зарабатывал деньги на трех работах, лишь бы помочь ей с ее долгами перед больными на голову картежниками. В конце концов, ты строил планы на будущее с ней. Почему? – говорил Эмануэль.

Я не знал, куда себя деть. Эти факты буквально сводили меня с ума. Черт возьми, я даже не знал о том, что он торчал в ее больнице, лишь бы знать, что она в порядке, лишь бы побыть рядом с ней. А эти деньги...

Понятно, что любовь Клемента к Лее уже не была для меня новостью, но эти подробности...

Я видел, как остальные неловко опустили глаза в пол. Делали вид, что задумались или же зависли в телефоне.

Я видел взгляд Леи, что никак не ожидала такого от брата.

Видел гнев на лице Нико, что напоминал скульптуру греческого Бога.

Я видел боль и печаль в глазах Клемента, а вместе с ними и любовь к ней.

– Я не знаю, – наконец-то ответил мой друг. Голос его был слабый и охрипший. Впервые я обратил внимание на то, что его некогда смуглая кожа стала бледнее, а под глазами темнели синяки. Он устал. Устал от всего. Проблемная мать, работа, налоги и долги, учеба и Леа, что имела при себе еще больше проблем, каждая из которых ложилась на плечи этого субтильного высокого подростка, что повзрослел раньше времени.

– Твоя очередь, – Эмануэль подвинул бутылку к Клементу, что должен был раскрутить ее.

Краем глаза я видел, как Нико взял открытую бутылку вина и сделал несколько больших глотков прямо из нее.

Все это очень плохо.

Очень.

Следующая очередь выпала вновь на Бэйл. В этот раз моя девушка выбрала правду. У Клемента не нашлось конкретного вопроса, поэтому Бэйл лишь сказала то, в чем хотела признаться.

– Я ненавижу азартные игры.

Мы не стали задавать лишних вопросов, так как каждый сидящий знал причину этой ненависти, ведь именно азарт убил ее отца.

Как бы устрашающе ни звучало, но точно такое же будущее было уготовлено Лее, если в ближайшее время не предпринять должных усилий. В конце концов, ни она, ни Клем, ни Нико, ни все мы вместе взятые не сможем всю жизнь продлевать век Леи за деньги, что требовали эти люди.

После того, как Бэйл раскрутила бутылку, она вновь попала на Нико. Уже во второй раз девушка предлагала ему выбор между правдой или действием.

После того, как была затронута тема Клемента и Леи, я ожидал, что Нико выберет правду, чтобы словами сделать больно обоим людям. Но к моему удивлению он улыбчиво усмехнулся и выбрал действие.

– Только пожалуйста, в этот раз без сладкого, – он шутливо подмигнул Бэйл и она неловко рассмеялась.

– Хорошо. Тогда... – ее глаза вновь начали исследовать помещение, в поисках идей. – Ладно, допей это вино в бутылке, – выпалила Бэйл, но тут же осознала всю масштабность своей ошибки. Когда она захотела остановить парня, было уже поздно. Он допивал чертово вино.

– Ну, что ж, теперь и моя очередь крутить бутылку, – с наигранным энтузиазмом сказал Нико и восторженно хлопнул в ладоши.

Словно по приказу каких-то темных сил, но подошла очередь Леи.

И теперь я понял, что в этот раз без проблемы не обойтись. Он сделает все, чтобы вывести Клемента из себя. Тот в свою очередь выглядел мрачно и безразлично, словно отсутствует в этом времени.

– Может быть, ты хочешь сказать мне правду? – криво улыбнулся Нико.

Леа нервно сглотнула, прежде чем ответить.

– Ты знаешь про меня всю правду, это скучно. Пусть лучше будет действие, – ответила она, стараясь улыбаться в ответ.

На лицо Нико появилась довольная улыбка, словно именно этот ответ он хотел услышать.

– Замечательно. Тогда вот тебе действие – поцелуй Клемента, так, как целую тебя я.

Все сидящие на кухне люди нахмурились и опешили от такого «действия».

И в этот момент до меня дошла идея Нико. Он специально подстроил эту ловушку. Своей интонацией он обманул Лею, заставив тем самым отказаться от правды, чтобы совершить действие, которое раз и навсегда разрушит все. Вот только с какой стороны разрушит?

– Как ты... – дрожащим шепотом начала говорить девушка, как вдруг на кухне раздался оживленный голос.

– Леа, а где можно взять у вас сахар? Я просто хотела добавить в чай... – спросила Авалон. Я сразу понял намерения девушки. Она хотела отвлечь их от надвигающейся ссоры и перевести тему.

Леанелия взглянула на Нико, словно спрашивая его разрешения встать из-за стола. Он кивнул, «позволяя» ей отлучится.

– Секунду, я достану, – Леа нервно улыбнулась и тихо встала со своего места.

Мы молча наблюдали за тем, как она открывает небольшой кухонный шкафчик и судорожно начинает перебирать посуду и какие-то пакеты. Когда ее бледные руки наконец-то добираются до небольшой коробки с сахаром, она выскальзывает и с грохотом падает на пол.

Содержимое этой коробки, словно тонкий слой первого снега, рассыпается чуть ли не по всей кухне.

– Боже, сейчас, я все уберу, – она быстрыми движениями начинает сгребать сахар ладонями, а на синих глазах наворачиваются слезы.

Мгновение – и она уже не может сдерживать всхлипывания.

– Леа, что с тобой? – встревоженно шепчет Бэйл, вставая со стула и опускаясь на колени рядом с девушкой, чтобы помочь собрать ей этот чертов сахар.

Клемент тоже встал из-за стола и мрачным взглядом окинул Нико.

– Этого ты добивался? – с ненавистью выпалил мой друг.

На лице кудрявого блондина красовалась дьявольская полуулыбка. Да, определенно. Парень был доволен результатом.

Клемент за плечи поднял Леанелию с пола, а она, словно не отдавая себе отчета, уткнулась лицом в его плечо и начала рыдать, обнимая его сильнее за длинную темную кофту.

Они не выглядели, как друзья.

Они не были друзьями.

– Как это мило! – в сопровождении ядовитого смеха воскликнул пьяный Нико.

– Прекрати это! – внезапно крикнула Авалон.

Между ними завязалась словесная перепалка.

А чего еще можно было ожидать от этой гребаной игры?

Каких только слов я ни услышал среди них. Авалон обвиняла Нико в эгоизме, тот, в свою очередь, кричал о ненависти к Клементу и бесконечной любви к Лее.

Сколько гнева было в глазах Клема. Если бы не висящая на его плечах Леа, то он бы давно набросился на Нико.

– Я думаю, пора это заканчивать! – Эмануэль постарался угомонить ребят, но у него плохо вышло.

Наконец-то Леа отстранилась от Клемента и с шумом поднялась на второй этаж, громко хлопнув дверью своей комнаты. Словно она трудный подросток, что поссорился с родителями, что не пустили ее на вечеринку к друзьям.

– К черту тебя! – крикнул Клем и тоже ушел, правда не на второй этаж, а вообще из дома.

Я оглянулся по сторонам и понял, что не вижу Бэйл. Выйдя из шумной кухни, что была наполнена криками пьяного Нико и Авалон, я оказался в зале.

Услышав всхлипывания и мягкий успокаивающий шепот, я прошел в строну огромного шкафа.

До чего же я был удивлен, когда увидел рыдающего Стиви, что сидел среди вещей, поджав под себя колени, зажмурив глаза, словно его ножом резали, и крепко прижав ладони к ушам.

Он плакал словно ребенок.

Бэйл сидела рядом и как мать гладила его по светлым волосам.

– Прямо как дома, когда мне было восемь... – заикался Стив.

– Больше этого не повторится, – говорила Бэйл, поглядывая на меня.

Этим вечером я узнал, почему семнадцатилетний парень всегда вел себя как неуправляемый ребенок. Вечные ссоры и драки родителей перевернули его сознание. Вот откуда взялась эта агрессия и ребяческое восприятие многих простых вещей.

Стиву не пришлось выбирать между правдой или действием.

Пусть в игре его очередь так и не подошла, стечения обстоятельств заставили его невольно действовать и говорить то, что не хотелось вспоминать.