Океан

P.O.V. Леа

Утро выдалось пасмурным и ветреным. Я сидела на кухне в доме Клемента и наблюдала за тем, как деревья за окном качаются от сильного, но уже теплого ветра.

Когда я прикоснулась к чашке с кофе, то вновь обожгла кончики пальцев.

Когда он уже остынет...

Мой взгляд скользнул вдоль окна и плавно переместился на край стола, что был стеклянным. В нем четко отражалась картина, которую я уже десять минут наблюдала из окна. Небо, укрытое пепельными облаками, и деревья, прогибающиеся от силы ветра. Только в отражении стола все это было перевернуто. Если долго смотреть и ни о чем не думать, то кажется, будто окно расположено на полу, а если его открыть, то тут же провалишься в пропасть пасмурного неба. Было бы красиво, если бы небо было не над нами, а под нами.

– Ты готова? – я услышала с детства знакомый низкий голос.

– Да.

– Я тогда вещи в машину отнесу и вернусь, – ответил Клемент.

Может быть это странно, что в такой, на первый взгляд, холодный день мы решили отправиться на озеро. А с другой стороны – какая разница, холодно или тепло, светит солнце или скрывается за облаками.

Мне должно быть уже все равно.

Мне и так все равно.

Внезапно чьи-то холодные руки опустились на мои плечи.

– Можем уже ехать, – сказал Клем с усмешкой в голосе. Его забавляла моя реакция на любые неожиданные возгласы и прикосновения.

Он никогда не поймет.

Ему не узнать страха и чувства необратимости последствий.

Я посмотрела в его темные глаза, в которых всегда читались и печаль и мудрость.

А мне никогда не узнать, о чем он думает.

– Я никогда не узнаю, о чем ты думаешь, – словно повторяя мои мысли внезапно сказал он.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Ничего, не бери в голову, – ответил Клемент.

Я снова уставилась в окно, а затем услышала отдаляющиеся шаги и равнодушное «я жду тебя в машине». Порой Клемент выглядит так, словно ему неловко за свою любовь ко мне.

Мне тоже было бы неловко любить того, кто все время создает проблемы.

Встав из-за стола, я направилась к выходу. Захлопнув за собой дверь, я надежно закрыла ее на ключ, который Клем отдал мне два дня назад.

Для меня до сих пор непривычно то, что его мать не любит приходить домой.

Чаще всего родители другие. В большинстве своем матери ночуют дома, переживают за детей, постоянно звонят, спрашивают об успехах и неудачах, интересуются кругом твоих знакомых, пока ты подросток, конечно. 

Мать Клемента не такая.

Вечером ранее она забегала домой. Выглядела такой взволнованной, куда-то спешила.

Я подумала, что она пришла проверить, все ли хорошо с ее сыном, есть ли дома еда, нет ли лишних людей. Да, она была очень взволнована.

Но она лишь сказала, что забыла какую-то косметичку или чертов маникюрный набор.

Когда она нашла его, то, бросив небрежное «пока», умотала куда-то на своих сапогах с высоким каблуком. Они такие пошлые. Она такая безвкусная. От неё веет нищетой. 

Когда я забралась в машину, то первым делом вытянула ноги к стеклу. Нико никогда не разрешал мне этого делать, ведь я пачкаю ботинками машину, а Клем говорит, что я могу делать все, что хочу.

– Можем заехать по дороге за кофе? – спросила я, открывая окно, пока мы выезжали с парковочного места. Я кофеиновая наркоманка и вечно засыпаю на ходу.

– Да, но у тебя вроде голова болела от давления и кофеина, – усмехнувшись сказал Клемент.

– Боль отвлекает, – улыбнулась я.

В ответ Клем лишь хрипло рассмеялся.

Заехав в кофейню, мы взяли обычный латте без сиропа, а я успела отхватить сэмпл нового печенья в виде бабочки с цветной глазурью.

Мне нравится дорога. Мне нравится ездить на машине, не так, как водить самой. 

Особенно люблю, когда можно открыть окна со всех сторон. Когда мы были детьми и наши родители возили нас куда-то вместе, то нам запрещали открывать окна, ведь «нет, не вздумайте!».

Но теперь нам много лет и мои волосы уже достаточно длинные, чтобы развеваться на ветру, как в фильмах.

Клемента забавляла эта моя одержимость «ветром в голове». Он специально прибавил скорости, чтобы я могла в полной мере насладиться моментом. Я взглянула на него. Он был таким красивым. Темные волосы густой челкой спадали на темные глаза, пальцы крепче сжимали руль, взгляд полон жизни. 

– Кажется солнце появится, – я указала на небо, где моментами проявлялись облака нежно-персикового цвета, а за ними – фрагменты голубого цвета, такого же яркого, как мороженое со вкусом жвачки. Оно так и называется - "Голубое небо".

***

Я разогналась и с небольшого пирса прыгнула в холодную воду. Миллиарды иголок вонзились в тело, но чем больше я двигалась, тем легче мне становилось.

На что я вообще рассчитывала? На то, что сейчас я прыгну в воду и сразу безболезненно умру?

Природа не одарила меня интеллектом. Я читаю книги, но не становлюсь умнее. Я совершаю ошибки, но не извлекаю из них урок.

Тем временем ноги вновь начинало сводить судорогами, и я чувствовала, как тело медленно начинает опускаться. Мгновение за мгновением, и я с головой опустилась под воду.

Мне одновременно смертельно больно и смертельно нормально. Я чувствую, как температура моего тела понижается, давая мне остыть и заставляя сердце биться в нормальном ритме, но пронзающая боль в легких не дает сохранить этот баланс «хорошего самочувствия».

Под водой темно. Дневной свет словно так далеко от меня. Я наслаждаюсь моментом нехватки воздуха и удушения. Это лучше, чем умирать проигравшей на глазах у довольных картежников.

Прощаясь с дневным светом, я закрываю глаза.

Внезапно ребра обволакивает острая боль. Пальцы впиваются в кожу сильнее.

Я не могу сдерживать себя и автоматически делаю вдох под водой, но легкие не успевают полностью заполниться, так как с неведомой силой я буквально вылетаю обратно к поверхности.

– Леа, тебе плохо? – взволнованно спросил Клемент, придерживая меня за талию на своем уровне.

Я хочу ответить, но на меня накатывает волна кашля. Не могу заговорить, прежде чем не опустошу свои легкие от небольшого, но ощутимого количества ледяной воды.

Клемент ближе притягивает меня к себе, теперь я могу положить голову ему на плечо – и мне станет легче дышать.

– Ты же знала, что вода еще холодная, это не лето, так зачем было прыгать? – спокойно спрашивал он, касаясь кончиками пальцев моих мокрых спутанных волос, словно стараясь пригладить их так, чтобы они лежали вдоль моей спины ровно.

– Какое время года? – спрашиваю я в ответ.

Я не знаю какое время года.

– Весна. Она заканчивается, – отвечает он. 

Чтобы научиться меня понимать, ко мне нужно привыкнуть. Я не из тех, кто умеет подстраиваться под того, с кем общаюсь, чтобы не произвести неправильного впечатления.

Я много чего не умею.

– Клем, – задумчиво зову его.

Парень слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. И если я не могла выносить прямого взгляда Нико, то с Клементом я могла переглядываться целую вечность, не испытывая неловкости и смущения.

Он ждет моего ответа, а я просто смотрю на него.

Я не видела людей совершеннее. Он совершенен во всем. Я буду счастлива умереть с мыслью о том, что, пожалуй, единственная на свете поняла, что идеалы существуют. Его душа прекрасно отражает его лицо и тело.

– Я не знаю, что мне делать, – отвечаю я.

– Что-нибудь придумаем, – говорит Клемент. Он старается подбодрить меня, но я вижу волнение в его глазах.

– Я хочу передозировку. 

– Не говори глупостей, Леа, мы можем уехать, – сказал он.

Я думала о таком варианте, как побег. Но это слишком трудно, когда тебе мало лет и денег у тебя не особо много. А если уехать недалеко от Квебека, они все равно смогут найти. Я не хочу ломать его планы и мечты. Он не должен слоняться по улицам с безнадежной вроде меня вместо того, чтобы жить в полной мере, а не существовать впроголодь.