Океан

— Странно, что она этого захотела, — задумчиво сказал Клем, сидя на кровати и перебирая мои старые альбомы с работами. Не знаю почему, но мне безумно нравилось фотографировать. И без смущения скажу, что получалось у меня довольно неплохо. Да, я вообще у мамки гений во всем. Сам бы гордился таким сыном.

— Не знаю. Она вроде сама об этом заговорила, даже уговаривать не пришлось, —ответил я, выбирая объектив для фотоаппарата. Он был совсем новый, мне подарили его на день рождения в этом году.

— Она никогда не любила фотографироваться, — сказал Клемент и посмотрел на меня.

— Тогда для чего она попросила? — непонимающе спросил я.

— Чёрт её знает.

Я ее совсем не понимаю.

Клем пожал плечами и продолжил рассматривать одну из книг о том, как правильно играть в фильмах.

Его слова меня озадачили.

После ужина мы поехали встретить Лею. Странно, но даже для фотосессии она не привела себя в порядок. А с другой стороны, зачем ей это делать? Она всегда красивая и знает это.

На ней было легкое платье цвета вина, с маленькими цветочками, серые вязанные чулки почти до колена, непонятная длинная кофта и ее любимые "убитые" черные ботинки, а на голове была вязанная серая шапка, слегка растянутая и свисающая как у гнома. Зато опять глаза накрасила. Вот, как-то так.

— Извиняюсь за то, что выгляжу как бабушка, просто вся остальная одежда лежит на крыше нашего дома, — быстро проговорила она, залезая в машину.

— Как это на крыше? Что она там делает? — удивленно спросил я.

— Сушится после стирки, — ответила Леа и закурила. Характерный запах персикового табака вновь разжег во мне желание начать курить.

— Так, а можно в моей машине не дымить? — возмущенно сказал Клемент.

— Sorry, — ответила она, выкинула окурок в окно, и с улыбкой посмотрела на моего друга, будто ожидая от него каких-то слов.

Через тридцать минут мы уже были в центре Монреаля. Ночью тут красиво, словно ты в Нью-Йорке.

Привлечь внимание Леи, чтобы сделать хоть одну постановочную фотографию, было просто невозможно. Она то задумается, то отвлечется, то разговаривать начнет.

Я смотрел на своих лучших друзей и думал о том, что мы все очень счастливые люди. Важно ценить моменты, пока они есть, здесь и сейчас, когда ты еще можешь испытать самые лучшие эмоции. 

Гуляя по узким улочкам Монреаля, мы дошли до парка аттракционов. До закрытия оставался час и мы не стали терять времени. Клемент потащил нас на самые страшные горки, а Леа захотела на карусель, которая поднимается довольно высоко, когда раскручивается сильно. Затем мы залезли на колесо обозрения и нашему взору открылся весь Монреаль. В этот момент я осознал, что живу в красивом месте. Светящиеся небоскребы, небо, усыпанное звездами, старинные улицы. Дух захватывает.

При каждом волнении, Леа хватала за руку либо Клемента, либо меня.

— А я думал, что ты вообще ничего не боишься, — сказал я, с усмешкой смотря на Лею, которая так смешно прилипла к руке Клемента.

— Сядь на нашу сторону, тут качает смертельно, — ответила она.

— Это всего лишь аттракцион, — расслабленно сказал Клемент, смотря на нее.

— Я, конечно, понимаю, что тебя бесят мои крепкие обнимашки, но переубедить ты меня не сможешь. Мне стремно до тошноты. Как вы думаете, тут курить можно? — спросила Леа, выглядывая из под куртки Клема.

— Нет, даже не вздумай! — в один голос ответили мы.

— Скоро уже спустимся, — сказал Клемент, пока я делал последние фотографии ночного Монреаля с высоты колеса.

После парка аттракционов, мы дошли до ближайшего Liquor Store, чтобы купить медовый Jack Daniels и непонятный яблочный сидр. Преимущества всех этих Liqour Stores в том, что это единственные магазины, где алкоголь продавали не спрашивая возраста. Но, чтобы подстраховаться, мы отправили за покупкой Клемента (он выглядел старше всех нас).

С бутылками мы дошли до собора Монреальской Богоматери, который был уже закрыт, и сели на парадные ступени.

— Мы за такое в аду сгорим, — тихо сказал я, открывая бутылку виски.

— Иисус превратил воду в вино. И иногда пил его. Так что забей, — ответила Леа.

— Ты ничего не путаешь? — с усмешкой спросил Клемент.

— От Иоанна 2:1-11 и Матфея 26:29. Он реально это сделал. Ведь во времена Нового Завета вода была очень грязной. Вино стало выходом из положения. Иногда я думаю, были бы у меня способности Иисуса, я бы всю воду в центральном парке Квебека превратила бы в вино, она же все равно там грязная, — сказала Леа.

Внезапно она достала из кармана телефон и стала в нем зависать. Мне это немного действовало на нервы, ведь так хотелось побольше поговорить с ней, провести вместе время, смотреть в красивые голубые глаза. Но нет, она выбрала телефон. По всей видимости она с кем-то переписывалась, так как постоянно улыбалась.

— А как вы познакомились с Нико? — я решил нарушить эту тишину, так как никто особо и не собирался продолжать общение. Пока Леа с кем-то переписывалась, Клем лег на лестницы, изящно и богемно курил с взглядом полным умиротворения. Алкоголь уже подействовал.

— Это долгая история, как-то мы с семьей были на выходных в Квебеке и отдыхали неподалеку от дома Нико, вот, и мне было скучно, я уже не знала куда себя деть, но внезапно нашла самодельную качель над озером. Пока я раскачивалась, подошел он и раскачал сильнее, сказав при этом, что качель он сам подвешивал и она абсолютно идиотски-ненадежная и я упаду в озеро, разобью голову о камень, умру, а кровь разольется по озеру, а его посадят за случайное убийство и я сломаю его жизнь навсегда, а ведь у него в саду такие красивые цветы... Ну и когда я услышала про его сад, то попросила показать его мне, что он и сделал. В этот день мы вроде и влюбились в друг друга, хотя не факт... — она так быстро рассказывала эту историю, что у меня плавился мозг. Иногда ее речь слишком трудно воспринимать. Но история меня почему-то насмешила.

— Ты кажется забыла один маленький момент о девушке Нико, — невозмутимо добавил Клемент.

— То, что они расстались — не моя вина. Я просто сказала ей, что он гей. Это был пранк такой, — ответила Леа.

Мы все вновь погрузились в бездну молчания.

— Я чувствую себя обманутой, — вдруг сказала Леа, пристально уставившись на нас. Мы с Клементом непонимающе переглянулись, а затем вновь посмотрели на нее.

— О чем ты? — спросил мой друг, лениво опираясь на локти, чтобы лучше видеть ее.

— У вас когда-нибудь было чувство, что вас используют? — продолжала она.

— Ну...

— Так вот, это именно то, что чувствую я сейчас, — холодно сказала Леа.

Мы молчали.

Внезапно она взяла пустую бутылку из под вина и изо всех сил швырнула ее в нереально дорогую машину, припаркованную напротив собора. Бутылка разбилась вдребезги, оставив после себя небольшую, но глубокую царапину на автомобиле. В этот же момент сработала сигнализация, которая буквально оглушила нас.

— Какого черта ты творишь?! — заорал Клемент, соскакивая с лестниц и хватая Лею за тонкое запястье. — Быстрее, Океан! — крикнул он мне, пытаясь сбежать вместе с Леей, которая словно зависла. Он отчаянно тянул ее за руку, как за какой-то канат. Я быстро забросил бутылку с остатками виски и две пачки сигарет (одна из которых, кстати, рассыпалась, и мне пришлось сгребать сигареты руками, царапая ладони об асфальт), спустился по лестнице собора и догнал ребят, схватив Лею за вторую руку, чтобы быстрее увести ее отсюда.

Мы перебежали дорогу на красный свет, пара машин раздраженно засигналили. Как же мне было страшно. Стыдно это признать, но да. Очень страшно.

— Где ты бросил свою машину? — крикнул я Клементу.

— Около парка! — ответил он.

Мы бежали так, что порой казалось, что сердце выскочит из груди. Черт, мы все умрем.

Вскоре показались огни закрытого парка аттракционов. Мы свернули на паркинг и быстро добежали до машины Клемента.

Как же быстро мы ехали, клянусь жизнью, я никогда еще не испытывал такого выброса адреналина.

Мы свернули на 68 трассу. И вот спустя пятнадцать минут нашему взгляду открылась живописная местность пригорода Квебек-Сити.