глава 6
Все-таки нахожу щель в шторке и смотрю через нее в окно. Яркий свет тут же заставляет прищуриться, но взгляд не отвожу. Мы уже выехали на трассу, вдоль которой постелились молодо цветущие поля. Посевов на них пока что нет, но зелень покрылась тонким и аккуратным ковром вдоль деревянных невысоких заборов. Обожаю такие виды, и чтобы запечатать момент, беру телефон, лежащий на коленях, и включаю камеру. По случайности открылась не задняя камера, а фронтальная, что я увидела не сразу. А когда все же заметила, то удивилась, какой хороший кадр поймала – солнце из щели в шторе проникло и окутало половину моего лица так, что глаза засветились серым, до этого блондинистые волосы заблестели золотом, а прежде ели заметные веснушки стали четкими, как летом. Почти незаметно улыбаюсь уголками губ, от чего на правой щеке выступает ямочка, и делаю снимок. Захожу в галерею и рассматриваю фото, будто вижу себя впервые после того как проснулась. Будто до этого я не замечала в себе такой красоты. Естественной.
Вообще после сна я очень изменилась, это также заметила Саша, и даже ее муж. «Чувство такта и осторожность» – получила я в ответ, когда спросила, что во мне стало не так.
Перехожу в соцсеть, в которой была только утром, и моментом всплывает все тот же профиль с единственным постом про подарок в виде мотоцикла, и ничего больше. Я не к тебе, мысленно отвечаю этому акку, словно он ждал моего прихода, и тыкаю подушечкой пальца на плюсик внизу. Выбираю из галереи новое фото и нажимаю «далее». В строке «описание» быстро набираю никому не понятные слова:
«Жди меня»
Далее «опубликовать», и среди моих фото в обтягивающих платьях, с кучей косметики на лице, словно на тюбике тоналки или туши надпись «тестировано на животных» говорили не о животных, а обо мне, и фото где я искусственно пыталась сделать себя «лучше», появилось такое естественное и трогающее. Где я сижу с распущенными волосами в обычной клетчатой рубашке, а красит мои глаза не косметика, а луч приставучего солнечного зайчика. И внизу надпись, которую поймут не многие, а точнее – только я.
– Ку-ку, – слышу рядом со своим ухом и чуть откидываюсь назад, чуть не стукнувшись головой об окно. Я боюсь засыпать и просыпаться.
Теперь боюсь.
– Доброе утро! – воскликнул брат, когда я полностью открыла глаза.
Позади Ильи народ потоком движется в сторону выхода. Приехали.
– Выйдем последними, в то нас как в «Короле льве» антилопами снесёт, – усмехнулся кудрявый.
Но его шутка не осталась без внимания. Какой-то дедок со словами «Это ты кого козами назвал, сопля патлатая?» отвесил моему брату подзатыльник, после чего слился с толпой и вышел из автобуса.
В сонной эйфории даже не помню, как выходила из транспорта, забрала багаж и вот уже иду на выход из автовокзала в город.
– Будто и не уезжали никуда, – утверждает Илья, осматривая помещение.
Я, наконец-таки проснулась и тоже огляделась. Действительно, вокзальный ремонт спланирован точно также как и в нашем городе. Такие же серые колонны по центру, оранжевые полосы вдоль стен, черная матовая плитка, несколько цифровых часов над каждым выходом, и горшки с какими-то пальмами в каждом углу. Все напоминает родной город, пока мы не вышли из вокзала.
– Боже... – я тяжело вздохнула, видя вокруг себя ту атмосферу моего маленького счастья. Даже запах тот же!
– Город как город, – хмыкнул брат, – наш даже лучше.
– Не поймешь, – улыбнулась в ответ я.
– А, ну да, – покрутил он пальцем в воздухе, – это же город твоего байкера, – без злобы, но четко отметил Илья.
– Ага.
Я кинула брата с его догадками и ехидными словечками, и стремительным окрыленным шагом направилась к автобусной остановке, таща за собой чемодан.
– Куда поскакала? Я такси до гостиницы уже заказал. Мы тебя по городу ловить не будем! – Слышу сзади себя и понимаю, что от этого лопуха-задрота мне в ближайшее время не деться. Даже если очень захочется.
Не оставалось ничего делать, кроме как смотреть в окно – наушники разрядились, да и с братом не поговоришь, ведь тот разбалтывает таксиста иностранной нации и акцентом на скидку, а водитель все притворяется, что не говорит по-русски, хотя до этого вполне шпарил на этом языке, обсуждая мою (цитирую) – неземную красоту.
Да я даже и рада просто осмотреть такой... душевно родной мне город. Мы едем не по тому пути, по которому ездили от вокзала с мамой, но даже незнакомые мне улицы кажутся до жути родными. Смотрю на дорогу, кофейни, торговые центры, а представляю его. Косарев явно знает все эти места наизусть, явно разъезжал здесь и ловил такие же восторженные взгляды девушек, как мой, и не обращает на них внимания также как и не обратил его на меня. Что недавно, что шесть лет назад. Я это исправлю.
– Брат, я говорю, тыща триста!
– Да какие тысяча триста, родной?! Мы же не час досюда добирались, а пятнадцать минут. Тем более, ты нас не до самой точки подбросил. Все. Хватай косарик, я отзыв хороший напишу, – отвоевал Кошкин и, хлопнув дверью, потащил меня подальше от машины. – Тысяча триста, ну совсем озверели!
Я лишь закатила глаза от таких выходок брата, который после спора за три сотки, вынимает из кармана рюкзака черный кожаный кошелек, от толщены которого у меня чуть глаза на лоб не полезли.
– Ты там всю свою зарплату хранишь? – поглядела я на этого Кощея бессметного, чахнущего над златом. – Дорогой, двадцать первый век. – Я достала из кармана свою пластиковую карту и покрутила у того перед носом.
– Таким как вы, неосторожным, не понять. Я хочу чувствовать суммы, – провел пальцем по купюрам тот и, наконец, захлопнул кожаный аксессуар, – а не пластик в руке таскать. Так ведь и потерять в два счета.
Я закатила глаза еще раз. Нет, ну то, что Илья выбрал в приоритеты жизни аж не себя любимого, а деньги, это понять даже по его направлению можно. Человек с паршивым от природы зрением пошел целыми днями и ночами в комп смотреть только ради «сумм», мазохист!
Гостиница оказалась довольно уютной. Милая женщина на ресепшене рассказала нам о номерах разной стоимости, завтраках за отдельную плату, и дополнительно дала устный экскурс по району. Пока Илья слушал обо всех привилегиях номеров «комфорт плюс», я оплатила за свою комнату на неделю вперед и поднялась по широкой лестнице на второй этаж. «Прямо по коридору и налево, самая дальняя дверь» - повторяла я про себя голосом тетечки за стойкой, чтобы не запутаться в хаотичных номерах комнат.