глава 4
- Как день прошел, Адель? - задала мне вопрос тетя, пока я помогала ей накрыть стол на ужин.
- М... - я задумалась, - солнечно. - Я сложила последние бутерброды с паштетом на тарелку, но ставить на стол не спешила. За этой тарелкой уже битые полчаса наблюдает их потенциальный вор - хоть Тиша и пожилой, но привычка таскать что-то со стола с самого голодного детства осталась.
- Я вижу, - Саша глянула на окно, за которым (мне лично) надоедливое солнце и не думало уходить в закат, - а погуляла то как?
- Нормально. - Протараторила я и чуть ли не убежала из кухни, дабы уйти от этих неловких разговоров, при которых ещё и приходится сдерживать слёзы. Тем более, помощь на кухне от меня больше не требуется.
А что я должна сказать? Ужасно? Впервые я решила развеяться и наконец-таки принять то, что на улице середина апреля, а не ноябрь, но и тут меня ждал подвох.
Поначалу все шло довольно таки не плохо - сутра я решилась сходить в парк. По пути в ларьке взяла черничное мороженное со стаканчиком кофе - мое любимое комбо. Давно я не гуляла по родному городу, и наблюдать, что ничего не изменилось с самого детства даже забавно. Ностальгия добавляет настроения. Мыслей, кроме как «как же жарко», из-за чего мороженного у меня не стало быстрее, чем горячего кофе в руке, не было, и я просто шла, не обращая лишнего внимания на все вокруг. До определенного момента.
Я вошла в арку нового парка, где вкусно пахло кустовыми цветами, которые здесь посажены буквально на каждом шагу. Сразу же подумала, что возможно мне и нравится эта легкая весенняя атмосфера, голоса и щебетание птиц, солнце, слепящее глаза и легкий ветер, который то и дело весело поправлял мне прическу. Но мое желанное удовлетворение растворил, нет, вырвал с корнем рев. Рев мотоцикла. Я уловила его еще, когда он был очень далеко от парка, но мое подсознание явно ждало этот звук, оно жаждало им, ведь, услышав звук мотора, я с ужасом в глазах развернулась и начала всматриваться в сторону дороги. Ноги словно обломили прямо у колен, руки ослабели. Я только начала думать о чем-то другом, а не сутками пялиться на одно и то же фото, как тут меня вновь вернули на землю.
Через несколько секунд по полосе оглушающе пролетел спортбайк, появился в поле моего зрения буквально на три секунды, но я успела его детально рассмотреть. Белый байк с черными полосами, за управлением сидит парень в черном шлеме, джинсах, черной футболке и перчатках. Спортивное и широкоплечее телосложение, корпус грудью прижат к баку, явно желая достичь большей скорости, а мое опьяненное сознание разглядывало лишь руки и шею, явно ожидая увидеть на них что-то. Но мне было дано слишком мало времени, и мотоцикл вместе с его обладателем скрылись за следующим поворотом.
Туман в голове затмил прошлое наслаждение погодой и парком. Я не слишком разбираюсь в мотоциклах и не аз в телах парней, но эти два напористых зверя разбудили во мне что-то интересное. Что-то трепетное и колкое. Как только я сделала первый вдох, внутри что-то билось о ребра, словно вот-вот выпрыгнет или улетит в пятки. Вот и проснулось мое сердце.
«Доброе утро» - невесело вздохнул внутренний голос, и я вздрогнула. Как только поняла, что зависла, с невозмутимым видом повернулась и деревянными ногами поплелась на выход. Но как бы я не пыталась скрыть, что все нормально и я просто, как и дальше наслаждаюсь цветочным сладким ароматом, все равно погрузилась в себя и свои воспоминания. «− Ну да. Мне кажется, тебе этого достаточно, - первым делом вспомнила я вчерашнее выступление Ильи. «− Достаточно для чего?» «− Адель, ну не тупи, подруга. Чтобы поехать к нему!». На последней фразе я полностью забылась. Я не слышала ни звуки проезжающих машин в десяти метрах от себя, ни голоса прохожих, ни прежние звонкие пения птиц. Я понимала, что вижу Власа уже в каждом похожем, но... сердце екает, да, я бы даже сказала, икает! Может все-таки стоит съездить туда и утихомирить его?..
Выйдя из парка, я шла, куда ноги ходят, и, не обращая уже никакое внимание на погодку, цветочки, пестики, тычинки, топаю по тротуару мимо торгового центра. Мое летучее состояние принесло свои плоды - прям там же я не заметила парня, который, по всей видимости, тоже завис, но уже, скорее всего, в телефоне, и я врезалась ему лицом прямо в грудь.
- Девушка, не обожглись?! - запаниковал тот, ну, а я осознала все происходящее и вернулась в сознание только, когда увидела большие следы на своем новом лавандовом худи от недопитого кофе, который почему то до сих пор находится у меня в руке.
- Нет-нет. Всё нормально... - Да я даже не поняла, что произошло.
Я подняла глаза на парня, тот в небольшой панике смотрит на меня своими большими голубыми глазами, которые, кстати, очень даже идут этому деловому брюнету, и он, кажется, предлагает мне салфетку, но я не успеваю ни отказаться, ни принять ее, как мой фокус ловит параллельная сторона улицы. Чуть дальше от светофоров, это в метрах двадцати от моей точки, стоит тот самый белый байк. Я пригляделась, и теперь все мое внимание было приковано к нему. «Это он? Который на фото?» - спросила я у своего сердца, «Он самый!» - с удовольствием протянуло оно мне в ответ.
Я хотела сорваться с места и подойти ближе, рассмотреть байк детальнее и дождаться его хозяина, хоть и понимала, что Власу здесь делать нечего. И мои мысли материализовались, и из магазина, у которого припаркован мот, вышел тот парень, только теперь уже со шлемом в руке. Я замерла, увидев широкую фигуру в черной футболке.
Его я видела только со спины и уже отчаялась, так и не увидев лицо байкера. Он куда то торопился и прошел к байку за считанные секунды. В одной его руке я разглядела шлем, а в другой, кажется, добротный букет алых роз в черной упаковке. На праздник такое не дарят, - встревожено подметила я в мыслях.
Парень все шел ко мне спиной, словно специально скрывая свою личность от меня, но, когда уже стоял у байка, и пришло время надевать защитный шлем, он повернулся к моей стороне только боком. Но даже этот несчастный кусок профиля я узнаю из тысячи. Эти глубокие карие глаза, этот нос, скулы, губы, тату на шее и предплечье. Это действительно был Влас, и, в подтверждение тому, сердце устроило бурный бит, под который я готова была сорваться и побежать к этому парню. К парню, с которым меня связывает нечто большее, чем один воздух и одна несчастная встреча в подростковом возрасте. Парень, который был моим и только моим, жаль, что только в моих фантазиях.
В моих глазах все было в эффекте слоумо, что дало мне шанс рассмотреть этого мальчика детальнее. Все, что я подметила, так это то, что он вырос, или правильнее сказать - возмужал. Черты лица огрубели еще больше, нежели на фотке почти двух летней давности. Телосложение стало еще более мускулистым, словно этот бедняга составил шестидневное расписание на качалку. Через облегающую футболку можно было часами пялиться на его великолепное тело, но я не стала выделять именно его, вновь переходя глазами на лицо. Но мне не дали повторно полюбоваться профилем. Парень торопливо натянул шлем, но сделал мне огромное одолжение - застегивая его у горла, на несколько секунд он огляделся, полностью повернув голову в мою сторону. И это еще не все! Он провел взглядом от поворота к парку, до торгового центра, словно давно не видел это место, а теперь есть время все оглядеть, а после... остановился на мне. Думаю, о мурашках, разряде по всему телу и диком шуме сердца говорить нет смысла. Я сразу же обратила внимание на его глаза, и трудно было не заметить, что они до ужаса уставшие. Будто даже не физическая усталость, а моральная. И я хотела послать все к черту, бросить все прошлые дни, слезы, истерики и побежать к Косареву, повиснуть у него на шее, вдохнуть привычный и до жути родной аромат, разреветься в его плечо и рассказать, как же я по нему скучала. Но я стояла. Как вкопанная дура и глядела на парня, что делал и он. Влас словно ждал от меня какого-то действия, или мне это уже кажется, но, так и не дождавшись, оседлал байк, прижав цветы к баку, и с диким, но приятным ревом просто взял и уехал вдаль. Просто. Взял. И. Уехал. Меня еще раз надломили.
В груди затянулся новый узел и в наглую покрепче остановился на горле, от чего я почти неслышно пискнула, пытаясь вдохнуть. Сердце тоже защемило. Естественно сильнее горла. Дым в голове, в груди, в животе, от которого задыхаются мои полудохлые бабочки, дарящие последнюю надежду. Дым от возгорания моих горьких чувств. По вкусу они как бензин, и моему пожару внутри это явно нравится.
Я стояла на этом месте еще минуты три, от чего тот парень, с которым я успела столкнуться, наконец-то оставил меня в покое и ушел, куда и надо было. Слезы покатились по моей щеке почти сразу, наплевав на прохожих и старые принципы «каменной леди». Не знаю от счастья ли они, что я наконец-то встретилась с ним в живую, но чувство, что я упустила что-то важное, взяло меня за руку и повело обратно в парк.
Окончательное понимание реальности режет больнее всего на свете. «Вы чужие люди» - из разу в раз кричала внутри мое разбитое сердце, которое до этого было все еще в том сне, в объятьях Косарева и мечтах остаться в них навечно. Иллюзия безопасности развалилась прямо под ногами, и я свободным падением улетела куда-то в бездну незнакомого мне «что же делать?». У меня всегда были вторые варианты или планы на будущее при любых жизненных поворотах, нет, я не тревожник или параноик, просто в этом деле я очень расчетливая. Вероятно, не всегда...
В парке я просидела до самого вечера, вспоминая весь сон с начала до конца. Хотелось «прожить» все это вновь. Всю эту историю наших взаимоотношений от дружбы до последнего страстного поцелуя и душевного танца. А потом вновь попытаться убедить себя в реальности. В острой реальности.
Дома я появилась, предварительно успокоившись, чтобы не заставлять тетю снова переживать. На пороге меня встретил Алексей Николаевич. Поначалу у него как обычно был привычный мне суровый взгляд (ставлю на то, что он родился с таким видом), но, скорее всего, он увидел мои красные глаза и следы от слез на щеках, которые я забыла стереть, и его взгляд тут же сделался жалостливым.
- Дуй в ванную. Когда переоденешься, иди тетке помоги, та все стол, как на целую футбольную команду накрывает. До послезавтра доедать будем, - как можно невозмутимым прокуренным шепотом констатировал дядя, закрывая за мной дверь.
Я всхлипнула, натянув рукав толстовки, вытерла новую слезу с опухшей нижней губы, и быстрым шагом направилась, как и наказал дядя, в ванную.
- Эх, молодежь... - покачал головой тот, а я усмехнулась. Они явно думают, что меня бросил какой-то тюбик по имени Влас, за которым я бегаю как собачка по соцсетям. Да... было бы проще.
В ванной перед зеркалом слез уже не было, лишь маты, когда заметила, точнее, вспомнила про пятно от кофе на новом худи. Надеясь, на какое-то чудо средство, закинула толстовку в стирку и, не предупредив Сашу, запустила ее, молясь, чтобы пятно не успело въесться. Как только можно я отмылась, заштукатурила мою опухшую рожу, конечно, ничего не поможет, но смахну все на аллергию на Тишу, он уже привык к этому виду предательства.
После допроса тети я отказалась от ужина, свесив все на то, что успела поесть в кафе на прогулке (конечно же, я кроме мороженного ничего не брала), и убежала к себе в комнату, стараясь держать себя в руках до самого последнего. Сидя в кровати, я ощущала чувство, что упустила его так легко. Тут же одергивала саму себя «не должна же я была погнаться за мотоциклом, верно?». Не знаю. Ничего не знаю, и не хочу знать. Даже не задумываюсь, зачем он приехал в этот город. Возможно, у него здесь знакомые, города находятся совсем близко друг к другу, и он спокойно мог доехать сюда на этом мотоцикле за пару часов. Но что за букет... Боже, так не хочется думать о его отдалении и последнем взгляде! А что, если он действительно был последним? Как же я себя тупо чувствую. Сама же нафантазировала себе эти отношения и сижу реву. Вот если бы сейчас рядом была мама... Из-за горящего, от любви к парню сердца, я всё реже и реже вспоминаю о матери. Нет, не о ней, как о человеке, а об её смерти. Возможно, этим сном меня отгородили от тяжёлого переживания по маме, а возможно «год кармы» всё же существует, и в данный момент он решил отыграться именно на мне.
До полуночи я обдумывала всё происходящее, как я думала, трезвыми мыслями, ведь слёз больше нет. Возможно, вся влага из моих глаз вышла ещё за ужином. Несколько раз мне звонил Ларинов, после того разговора о Власе, как о его несостоявшемся ученике, мы толком с ним и не контактировали. Сейчас же я даже не стала отвечать на его звонки, так как погружена в другую ситуацию. Сколько раз в моей голове прокручивались, как старая пластинка слова Ильи. Да не можем же мы вот так пересекаться просто так! - возмущалась у себя в мыслях, пытаясь убедить саму себя, даже не зная в чём.
Услышав, что в этом доме никто не спит, я прошла на кухню, где Алексей Николаевич что-то шёпотом, но настырно объясняет своей жене:
- Да пускай сама разберётся, взрослая ведь девка! - закончил он, перед тем, как увидел меня в дверном проёме.
Сжав на нервах в кулак край домашней футболки, я закусила губу. Тётя встревожено подняла на меня блестящие глаза - она снова читает меня, как книгу.
Глубокий и громкий вдох:
- Саша, я съезжаю в другой город. - Выдох.