ГЛАВА 6
Pov: Влас
Утром я проснулся от неожиданного чувства облегчения. Наверное, потому что у меня наконец-то есть целый свободный день. Улыбнувшись утреннему солнцу, я уже приготовился лечь спать обратно, ведь появилась возможность выспаться дважды, но моим планам помешал звук на телефоне, который я забыл выключить. Я положил голову на край кровати и спустил руку к телефону на полу. Ватными пальцами разблокировал экран и открыл мессенджер, в котором пришло новое сообщение. Почему-то, от него у меня вылезла вторая дурацкая улыбка на лице, а желание спать дальше улетучилось за пределы квартиры.
Адель: «Будем рады видеть тебя сегодня у нас в гостях. Приезжай в любое время»
Я напечатал, что буду через час и, натянув на себя домашнюю толстовку, вялой походной пошёл на своё любимое место в квартире. На кухню. Там уже сидела мелкая, которая угостила меня только что привезённой пиццей. Барбекю, моя любимая.
-Завтракаю и поехал. Дело срочное.
-Только давай не до поздна, как обычно, - пригрозила мне пальцем Яна.
-Так возмущаешься, будто я по клубам таскаюсь. - Я заметил, как сестра пытается подсунуть под стол кусочек от пиццы, и от туда выглядывает довольная морда Санни. Теперь уже я пригрозил мелкой пальцем. Она никогда не может удержаться перед его щенячьими оголадавшими глазками. Хотя эта любимая шкура уплетала по расписанию пол часа назад целую миску корма.
Собрался, спустился и сел в машину. Вот только было что-то в воздухе не то. Прям перед носом, будто тревожность витала. «Что-то должно или уже случилось» говорило это чувство, а я пытался отогнать его куда подальше. Весь свободный настрой портит, скотина.
Приехал, как и обещал - через час. Но, к сожалению, меня там не ждали.
Заехав во двор дома Адель, у меня случился приступ паники. Глаза разбегались от машины «реанимации» и двое носилок, до кучи охающих соседей вокруг. Выбежав из машины, я подбежал ближе и, кажется, побледнел.
В машине скорой помощи лежала Светлана Сергеевна, а на улице лежала её дочь, которую пытались привести в чувства, но, похоже, не могли.
Не успел я ничего сделать, как один из людей в белом халате что-то крикнул и все начали куда-то собираться. Бригада погрузила Владарову в машину после чего выехали со двора.
Прыгнув в свою тачку, я погнал за Скорой, а когда они на светофоре врубили мигалки и сирену, я всё понял. Ноги стали ватными, а рассудок помутился. Я бил себя по щекам, чтобы придти в себя. Чувства перемешались. По началу я очень испугался за Адель, а уж тем более, за её мать. Но потом, меня откинуло на много лет назад, когда, после аварии, мою семью отвозили точно так же, а я ещё не понимал, что происходит.
Кровь хлынула к щекам, тем самым привела в чувства. Ради сохранения всего осознанного, что во мне осталось, включил первый попавшийся трек, прокрутил громкость на полную и нажал на полный газ.
Доехали мы до городской больницы. Белая машина на скорости остановилась, даже чуть покачалась, и одну из носилок начали в спешке выгружать и заносить внутрь.
Подойдя к бригаде, я облегчённо вздохнул. Адель лежала целой и невредимой, но, по всей видимости, была без сознания.
-Вы кто? - настороженно спросила одна из врачей, находившаяся рядом с Владаровой. Брюнетка с недоверием разглядывала меня своими большими голубыми глазищами.
-Парень её, - серьёзным, но встревоженным тоном выдал я. - Что произошло?
Как-то раз, моя давняя знакомая, работающая медсестрой, объясняла мне, что лучше в таких чрезвычайных ситуациях представляться близким человеком пострадавшего, чем говорить, что ты просто друг или знакомый. Так у врачей к тебе будет больше доверия. А у тебя больше информации.
-У женщины сердечный приступ, а у девушки шоковая потеря сознания. Сейчас ей вколим успокоительное, вы её не будите, пускай поспит, а с её мамой... - девушка растерянно развела руки. - К сожалению, ничего обещать не можем.
В больнице я пообщался с несколькими врачами, дал свой номер. Мне сказали, что позвонят мне при любых обстоятельствах, чтобы больше не травмировать девушку.
Медсестра, сидевшая с Адель предложила отнести Владарову в машину и отвезти домой.
Кивнув, я наклонился и для начала притронулся к её ногам. Сейчас они были чуть холодные, даже через джинсовую ткань. Затем её голову я положил себе на ладонь и подхватил девушку, обхватил её хрупкую фигуру и прижимая к своей груди. На щеках остались дорожки, от высохших слёз, а уголки губ были обречённо надломлены, будто она вот-вот и снова горько заплачет. Она выглядит слишком невинно и беззащитно. Всё время хочется защитить её от того, чего нет. Её длинные светлые пряди скрыли мою руку и свисали чут ли не до моих коленей. От футболки бился запах карамели. Его я запомню надолго.
Открыв дверь машины, я стал медленно опускать девушку на переднее сиденье, к сожалению задние были заняты вещами. Кладя её, я не дышал. Боялся разбить её, как хрупкую вазу на высокой тумбе.
Сам сел за руль и, сделав глубокий вдох, завёл машину и поехал обратно к её дому.
Остановившись во дворе, я положил голову на руль. Мне бы кто-нибудь сейчас успокоительного дал.
Вспоминая все моменты «прошлой жизни» так я называю детство, меня окутывало. Не знаю чем, не знаю как, но в такие моменты было удушающе плохо. Я бы даже сказал больно. Предательская слеза сама покатилась по скуле, чуть щекоча щёку. Хотелось бежать. А потом захлебнуться. Только в чём бы?
Сжатым кулаком я смахнул эту мокрую дрянь с подбородка. Реветь мне ещё сейчас не хватало.
Сменил внимание опять на Адель, гладя её белые-белые щёчки тыльной стороной ладони.
Пока мы стояли Владарова что-то бормотала, потом даже просыпалась. Видимо, она ничего не помнит. Но всё это время в голове крутилось только одно. Что же ей сказать.
Через полчаса, когда успокоился, я также на руках отнёс Адель в её квартиру. Скорая оставила дверь открытой. Положил на кровать, укрыл, открыл окно, ведь в квартире было жутко душно, и пошёл на кухню за водой.
Там на полу лежал её телефон. На нём было несколько длинных трещин, из которых продолжались ещё микро-трещины. Видимо, на эмоциях она его куда-то сильно кинула.
Я поднял его и положил в карман.
Всё оставшееся время я провёл на кресле, возле кровати, на которой сладко сопела эта бедняжка.
Вечером написал обо всём Лёхе. А после, Ада уже проснулась.
-Что происходит? - только и спросила она. И я закрыл рот. Не мог найти подходящий слов для этого. Больно.
Pov: Адель
Голова болела, а ноги с руками не слушались. Влас рассказал мне, как приехал и увидел скорую. Когда я поспешно стала спрашивать, что же с мамой, ответ заставил меня перестать дышать.
-Адель. Мне позвонили... - и тот замолчал.
Он не смотрел на меня, но я вижу, как его глаза забегали, а потом поникли.
-Не молчи, прошу, - начала волноваться я. Я готова была к чему угодно. - Что с ней? Посмотри же на меня! Умоляю! Ну скажи же! - пересохшим губами проговаривала я. В конце я перешла на крик, но добилась ответа.
-Её больше нет, - чужим голосом произнёс тот, будто на выдохе и наконец, посмотрел мне в глаза. Я утонула в них, но не от красоты. А от чувства окаменения.
Его слова эхом раздались у меня по телу, и я чувствовала каждую их волную. Она сбивала меня. А слова повторялись и повторялись. Снова и снова. Я сидела в ступоре, смотрела в его глаза, как в душу. Сначала думала, может, врёт? А потом начала вспоминать всё, до приезда скорой и утонула в этих волнах. Захлебнулась. Удушилась.
В голове невольно всплывали воспоминания из детства. С мамой. Как она отправляла меня в детский сад, где каждый день я ждала её с нетерпением. Потом, как первый раз пошла в школу, волновалась и держалась за единственную родную руку. Ночи, в которых мы пытались делать поделки для осеннего праздника, а получались какие-то чучела, которыми можно было отпугивать не только ворон, но и учительницу. Вспомнила выпускной, первое разбитое мальчиком сердце, от которого отходила ещё три дня, и успокаивала меня только мама, говоря, что все они козлы. Помню её ласковую улыбку и озорной, будто девичий смех. Моё детское сердце перестало биться, а после взорвалось, прям внутри. Я чувствовала, как оно разлетается на мелкие осколки и ранит всё вокруг себя. А новое, взрослое сердце, заполнило всё чёрным. Ноги хотели встать с кровати и убежать. Но если бы в данный момент я встала, то упала и не встала никогда больше.
Прокручивая всё в голове, я потерялась. Поток одних и тех же слов затуманил разум, повторяя их снова и снова. Привело в себя только появление фигуры напротив. Парень сел рядом и молча обхватил меня обеими руками. Настойчиво положил мою голову на его плечо и стал утешающе раскачивать меня из стороны в сторону, как маленького ребёнка после часовой истерики. От его тела шло манящее тепло. Оно усыпляло те слова, будто колыбелью, и я, наконец, смогла оторваться от мыслей к чувствам. Которых нет.
Мне не хочется ни реветь, ни биться в истерике. Видимо, всё это из-за большого количества успокоительных от врачей. Как утешающий подарок.
Но лишь одно чувство я понимала точно и чётко. Я не хочу отпускать Власа. Ни на секунду и никуда. Было ощущение, что пустота тянет вниз, а долгожданная молчаливая поддержка вытягивает меня обратно. Хочу, чтобы эти объятия не кончались. Хочу чувствовать жар его груди, пока не усну в объятьях, как маленький ребёнок. В них я не переставала чувствовать себя живой, даже в такой момент.
-Не держи всё в себе, Ад. Можешь заплакать, прореветься. Я всё пойму. Только не сдерживай ничего, прошу, - Настойчиво и больно прошептал тот, изредка вздыхая у меня в волосах.
-Очень хочется, - выдавила из себя я, - Но я не могу...
Вскоре, я отстранилась первая. Хотя и могла провести в таком положении вечность. Я попросила включить что-нибудь на телевизоре. Лишь бы только тишина не кричала на меня так сильно. Влас ничего не стал спрашивать и успокаивать меня дальше. Просто включил какой-то старый боевик.
До фильма мне нет никакого дела. Я просто хотела обдумать всё, пока не пришла фаза отрицания и гнева. Тысячи мыслей в моей голове витали как метель, снося меня с ног прямо в ледяной сугроб реальности, но я не сосредотачивалась ни на одной из них.
Я посмотрела на Косарёва. Ему, кажется, тоже было всё равно, что включил. Мы будто думали об одном и том-же. И он по прежнему молчит. Будто знает, чего мне не хватало. Тишины. Без знакомых голосов. Без вопросов.
В отличии от Косарёва, я так и не смогла уснуть. Под конец фильма парень уже уснул, а я, выключив телевизор, направилась на кухню, где и провела всю эту ночь.
Отвлекал только телефон. Листая соцсети, я то и дело царапала пальцы, о разбитый экран. Меня это не бесило, просто было неприятно. Я в принципе не чувствовала никаких эмоций. Зомбаком листала ленту рекомендаций, не думая ни о чём. Очнулась я только, когда в глаза стал биться рассвет. Облокотившись кистями о подоконник, я взглянула на утренний двор. Кажется, на улице было прохладно, а листья за эту ночь опали уже окончательно. Солнце уже грело не так, как раньше, и вот-вот скоро пойдёт дождь. Иронично. Кажется, что погода плачет вместо меня.
Внутри так пусто, что, кажется, будто моя жизнь - книга, а эта часть моего подсознания - её новая глава, которую нужно чем-то заполнять. Только, чем, если я только что потеряла то, что было роднее собственной души?