ГЛАВА 4
К счастью, две недели пролетели незаметно. Утром работа, в обед встречалась с мамой, а вечером утопала в мыслях, что всё наконец таки налаживается.
К часам двенадцати утра я списалась с Власом. Вчера, после приезда домой, предложил помочь отвести маму с вещами до дома. Хоть и был вариант, ехать на такси, я всё же выбрала помощь друга.
На выписке я была сама не своя. Не верилось в происходящее. Встретившись с мамой уже в холле у входа, я кинулась на неё с объятьями так, что, если бы меня не подозвал Семён Семёнович, пришлось бы класть маму уже в травму.
С Семёном Семёновичем мы прощались как с родным, благодаря его за все старания за эти три недели.
К отделению Влас подъехал во время. Выйдя из больницы, я увидела чёрную пантовую «Аста», из которой выходил сам парень.
Мило поздоровавшись с мамой, Косарёв принялся брать наши сумки, и класть их в багажник.
-Слушай, а машинка у твоего друга ничего такая! - с улыбкой сказала мне мама.
-Пляши, у него ещё и мотоцикл есть. - посмеялась я.
-Ого, прокатит? - ошарашила меня мама.
Я залилась в смехе.
-Мамуль, боюсь, заведующий пистолет к виску приложит, если после недели в реанимации, увидит тебя разъезжающей на мотоцикле.
-Ай... - кинула она, и махнула рукой в мою сторону.
Влас рассмеялся, подслушивая наш разговор, а после сказал заветное «запрыгиваем».
Мама, как обычно после аварии, уселась на задние сиденья, я на переднее рядом с другом.
-Трогаемся! - радостно вскрикнула мама, после того, как Влас завёл мотор.
Мы с Косарёвым переглянулись и рассмеялась. Кажется, мама была рада своей выписке больше, чем я.
До дома мы ехали 20 минут, под Земфиру, которую мама попросила включить Власа. Подпевали все, даже я, паралельно всё снимая на камеру, и отправляя Лёхе. Лютая поездка получилась.
Остановившись у дома, я помогала маме выйти из машины, слушая её коронное «Какую ручку тебе подать? У тебя мать ещё ого-го!», а Влас, тихо смеясь, доставал сумки из багажника.
Мама уговорила меня, что до лифта дойдёт сама, а я стояла возле машины, ожидая Косарёва.
По началу я рассматривала лицо друга. Престижный профиль, чёткий контур носа, губ, чуть завитые ресницы, и чёрная, вьющаяся прядь падающая ему на глаза. Потом мой взгляд начал опускаться ниже. Теперь смотрела на чуть забитую шею и чётко выраженные ключицы. После пошли руки. На Власе была чёрная обтягивающая футболка, со средними рукавами, которая облегала все его мышцы. Руки смотрелись мощнее благодаря напряжению от сумок и лаконичным татуировкам. Ещё я засмотрелась на чёткие выпирающие вдоль руки вены.
Очнулась я только, когда Косарёв громко хлопнул, закрыв багажник.
-Идём, - вздохнул он, и направился в подъезд.
Я пошагала сзади, продолжая оглядывать парня.
Теперь в глаза бросалась прямая и мощная спина. Как будто этот парень прописался в качалке.
Второй раз я очнулась, зайдя в лифт. Мы вместе стояли в ступоре, пока Влас не спросил, какой этаж.
-А-э... Четвёртый - промямлила я.
Парень нажал на кнопку, и лифт закрылся.
-Что с тобой? Не выспалась? - заботливо спросил друг.
-Да, так. Задумалась. - «Загляделась» поправила я себя в мыслях.
В квартире я искренне поблагодарила парня, и уже хотела с ним прощаться, но мама прощаться ни с кем не хотела.
-Коть, мы в магазин забыли заехать! - послышался родной хриплый голос из спальни.
-А зачем тебе в магазин, мам?
-Ну, как «зачем»? - удивилась мама, выходя из спальни, уже в домашней одежде и любимых тапочках. - Сегодня праздник! Тортик нужен, к чаю чего-нибудь.
-Ну как же я тебя одну оставлю?
-Коть, я уже вон, в халатике и тапках стою. Ничего со мной не будет, идти-то в следующий дом. Всё стартуй, дочь. Я на связи. Деньги знаешь, где.
-Хорошо, только сейчас, я Власом попрощаюсь! - выкрикнула я.
-Как «попрощаюсь»? - округлила глаза та. - Молодой человек, а вы у нас на чай не останетесь?
Теперь всё внимание было на Власе. Но он лишь посмотрел на наручные часы, и понял, что от сюда его просто так не выпустят.
Pov: Влас.
Шли мы по супермаркету медленно. Ада бегала по полкам, ища нужное ей печенье, а я вымученно тащился сзади, катая тележку с бедным одиноким тортом.
Когда она неслась с полки на полку со списком продуктов от мамы, я слегка засмотрелся, или просто уже хотел спать.
Сегодня она надела летнее белое платье с синими цветками, в таком, обычно, делают фотосессии в поле. Макияж, кстати, был из той-же категории. Платье нежно обтягивает её хрупкую, тонкую талию, и расходится в пышную юбку. Рукава в стиле «фонарики», шея и плечи и немного декольте оголены. Оно подчёркивает все формы девушки, но и не даёт лишних мыслей. Адель оно очень идёт. Обычно я видел её в футболках, широких джинсах, максимум открытый топ. Но в платье раскрывается вся её женственность, а оттеняли это всё, маленькие татуировки.
Девушка не могла угомониться, бегая, то за чаем, то за кофе. Под конец, взяла и то и то. А я со смехом наблюдал за ней уже в отделе с чипсами и газировкой.
К кассе мы подошли с полной тележкой продуктов, словно сейчас не разгар осени, а новый год.
-И что ты делаешь? - покосилась на меня та, когда я приложил свою карту к терминалу.
-Оплачиваю покупку. Или ты хотела с ними незаметно к двери кинуться? Прости, миленькая. Я порядочный гражданин. - А та аж покраснела. Какая самостоятельная, вы гляньте! Я легонько дотронулся до кончика её носа, чувствуя, что скоро дело дойдёт до драки.
Она лишь смирила меня ещё несколькими секундами обиженного взгляда, как бы согласившись, и пошла к выходу, где я услышал недовольное «джентельмен хренов»
Вышел я из магазина с двумя полными пакетами. Было тяжеловато, но мне не привыкать. Мешок сухого корма для Санни весит в разы больше, чем эти два жалких пакета.
Шли мы почти молча. Тупую тишину перебивали лишь яростные вздохи Адель.
Только возле её дома она пробухтела хилое «Спасибо, но я могла бы и сама», делая из себя сильную и независимую.
Я усмехнулся, но потом почувствовал отдачу в руку. Кажется это был треск пакета.
-Стоять, - настороженно остановил я девушку.
Она повернулась ко мне и ничего не успела сказать, как моментально из двух пакетов вывалилось всё содержимое. Прям на асфальт.
Посмотрев вниз, я офигел. Какому производителю пакетов оторвать все конечности?
-Твою ж... - всё, что я сказал. Девушка ведь рядом.
А она в свою очередь сначала выругалась отборным матом, а после начала дико смеяться.
Я сразу представил сцену из легендарного фильма «Один дома», где мальчишку настигла такая-же участь. И что теперь делать?!
Минуту спустя, я лишь яростно, но тоже со смехом размахивал этими дырявыми пакетами, посылая их в одно место, а Ада, всё так же смеясь, собирала все продукты в руки.
В лифте мы хихикали, потому что всё валилось из рук, в буквальном смысле, а зайдя в квартиру с нами хихикала и Светлана Сергеевна.
-Благо, тортик не пострадал! - кинулась она за десертом.
Чай мы сели пить только к полднику. Домашняя и тёплая атмосфера наполняла светлую кухню. Светлана Сергеевна принялась рассказывать смешные истории из детства Адель, увиливая от вопросов про больницу.
Я чуть смеялся под неодобрительные взгляды девушки. Истории были такие, что она аж покраснела от стыда и была похожа на этот красный бархат в блюдце. Потом внимание было на мне. Женщина спрашивала про мои увлечения, не забывая подложить в тарелку очередное пирожное.
Иногда было ощущение дома. Родного дома, где по вечерам все дружно собираются пить чай и болтать о жизни. Давно не ощущал такого. В некоторые минуты на душе становилось тепло.
Ада сидела почти молча, будто наслаждаясь каждой секундой этих моментов. Наблюдала то за мной, то за своей мамой.
-Заходи к нам почаще, Власюш! - крикнула Светлана Сергеевна, перед моим уходом и помахала рукой, точно так же, как и Адель. Они в принципе очень похожи. Я это заметил ещё в машине, рассматривая их через зеркало заднего вида. Форма лица, носа, повадки, слова, смех, волосы. Точно копия. Только глаза были разные. У одной серые, точно лисьи. У другой же усталые, глубокого голубого цвета.
-Постараюсь, - пообещал я, сжимая контейнер с тортом, который мне дали с собой. И ещё раз поблагодарил их за ужил.
С Адель мы прощались всё так же, рукопожатиями, но теперь не неловкими, а тёплыми и дружескими. Но я вдруг вспомнил, как она резво обняла меня на набережной. Мне было неожиданно, но приятно. Вот сейчас я хочу того-же. Не знаю зачем, но хочу.
***
-Влася, ты где был? Уже темнеет в окнах. Или это ты так увиливаешь от готовки ужина, а? - ехидно спросила сестра, гладя улыбающегося Санни по спине.
Младшую сестру я на время поселил у себя. В родном городе не сложилось с жильём, теперь будем тесниться с ней здесь.
-На, - пихнул я ей торт в контейнере, - это твой ужин.
-Надеюсь ты это не у того дедушки-бомжа отобрал, который сегодня у подъезда меня напугал? - скривилась она.
-Если тебе так будет вкуснее его есть, то да. У бомжа, - усмехнулся я.
Поняв, что сестра не выкупила шутку, я продолжил.
-У подруги чай пили с её мамой, вот и презент, Ян, -вымученно объяснил я. И обнял скривывшуюся сестру.
-Так бы сразу и сказал, дурачок, - себе под нос пробухтела та и ответила на объятья.
Ужин я всё таки приготовил, но сам есть не стал. Наелся в гостях. Яну расположил в своей комнате, сам засыпал в зале на диване.
Pov: Адель
Эта ночь далась мне нелегко. Тревожность не оставляет меня, хоть мама и спит в соседней комнате, в полной безопасности.
-Мам, мама... - зашептала я, стоя у порога её комнаты. - Можно я с тобой прилягу? Мне не спится, - жалобно заскулила я у её двери. Как в детстве, когда мучали кошмары.
-Конечно, коть, ложись рядышком. - проснувшись, прошептала она.
Я легла рядом с ней на вторую половину кровати, и она тепло обняла меня. Я расплылась в её руках и прижалась к её тёплой руке. Теперь я заснула без труда.
На утро мы гуляли вместе в парке, а на следующий день пошли в гости к Ларинову и его супруге, ведь те вернулись из отпуска.
-Лёшенька, тебя прям не узнать! - обняла моя мама друга.
Действительно, все на вид были очень отдохнувшие и загорелые. Может Иру - жену Лёхи это и красило, но вот сам Ларя смотрелся смешнее.
Целый день мы провели за просмотром отпускных фото, и восхищались сувенирами из Египта.
Моя мама тоже изменилась, жаль, что не в лучшую сторону. Морщины на её лице стали грубее, руки чуть иссохшие, а улыбка не такая живая, как и глаза. Она как свечка, которая потихоньку потухает. В тот вечер мама вела себя странно, будто о чём-то умалчивает. Всё время давила большим пальцем внутреннюю часть ладони. Я делала так в детстве, когда что-то очень болело, но показывать это я не хотела. Скрывала боль. Иногда она гладила себя по шее, а на волнующиеся вопросы отвечала, что всё хорошо, не надо так беспокоиться. А у меня возникало очень нехорошее предчувствие. Но, я надеялась, что это всё моя глупая паранойя. Зря.