Любовница

Невыносимая боль вспыхнула и сжала его грудь. Взгляд упал на диван. Юли там не было. Никто его не ждал. Она никогда больше не посмотрит на него своими прекрасными янтарными глазами, никогда не обнимет, не поцелует при встрече. Никогда больше она не бросится к нему в объятия.

Он называл ее своей любовницей, а она ведь была гораздо больше, чем любовница...

Боль в груди усилилась.

Она всегда была рядом...

И вот теперь ее нет и никогда не будет. У нее своя жизнь вдали от него.

Он ей не нужен — ни как муж, ни как отец ребенка.

Даня долго стоял и размышлял. Потом решительно направился в спальню. Открыл шкаф. Где же тут чемодан?
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Юля разложила на песке коврик и осторожно опустилась на него. В последнее время ее движения стали особенно неловкими. Устроившись на подушке, она достала из сумки книгу. В хлопчатобумажной одежде под морским бризом она почти не чувствовала жары.

Юля взглянула на свой живот. Он был таким большим, что его не скрывала специальная широкая одежда.

Если бы она тогда не подала объявление в журнал, Даня  никогда не разыскал бы ее. Сама она никогда бы ему об этом не сообщила.

Открыв книгу, она не сразу начала читать.

Решила сначала полюбоваться на море. Было время отлива, и на песке шумно играли дети под наблюдением родителей. На пляж пришли целыми семьями.

Она испытывала сильную усталость, но ведь это и не удивительно на последней стадии беременности. Об этом было написано в специальной книге. Там автор советовал как можно больше двигаться, и дважды в день Юля послушно гуляла по побережью. Походка с каждым днем становилась все медленнее, а движения все более неловкими.

Теперь она осталась одна, и с этим придется смириться. Ей нужно надеяться только на себя.

Я поступила правильно, и мне это хорошо известно. Другого варианта не было.

Даня  в ту последнюю, закончившуюся так ужасно встречу достаточно ясно ей объяснил, что для него хуже всего, если его завлечет в ловушку брака беременная любовница.

А я ведь так и поступила. Я сама угодила в эту ситуацию, значит, сама и должна найти выход. Я не хочу, чтобы Даня  женился на мне из чувства ответственности за ребенка, которого он никогда не хотел, и за женщину, на которой он никогда не обещал жениться.

Ей было больно от одной мысли, что она его потеряла, но расставание необходимо. Она следила за детьми, весело развившимися на песке. А у ее ребенка не будет отца.

Ничего, сейчас многие дети растут без отца и вырастают нормальными мальчиками и девочками.

Я же не лишаю ребенка отца, просто я держу его подальше от человека, от которого нечего ждать, кроме горя.

Солнце клонилось к западу, но до заката было еще далеко. Число отдыхающих на пляже поредело, но их было еще достаточно много, в основном — семьи. Юля  искупалась, после чего стала бродить по воде. Она чувствовала себя превосходно. Вода прилива приятно холодила босые ноги.

Юля  вышла из воды. Волосы слиплись и спутались , но ей было все равно. Она немного обсохла и начала натягивать одежду прямо на купальник. Дома она примет душ и приведет себя в порядок. Собрав вещи в узел, она медленно пошла по пляжу в сторону дома.
Юля взглянула на часы. К вечеру обещали приехать новые отдыхающие, которые договорились с ней о том, чтобы снять у нее комнаты. Она уже все подготовила. Постелила свежее белье на кроватях, сделала уборку. Это ей было не в тягость и даже доставляло удовольствие. Она выбирала пары с детьми. Веселый детский смех и возня были как бы прелюдией к тому, что ожидало ее в скором времени.

На этой неделе должна была приехать супружеская пара из Лондона с двумя детьми восьми и десяти лет.

Юля  приняла душ, надела свежую просторную одежду, расчесала и высушила свои длинные волосы. И тут в дверь позвонили. Рановато, подумала она. Еще нет семи. Должно быть, добрались раньше, повезло, не попали в пробку на дороге. Тяжело ступая, она вышла из спальни, выходившей окнами на внутренний дворик, и направилась к двери.

— Входите, — пригласила она, открывая дверь. — Вам повезло... — и осеклась.

На пороге стоял Даня. В руках он держал чемодан.

Юля так растерялась, что на ум ей пришла лишь одна мысль, которую она и высказала:

— Сейчас ко мне должны приехать гости. Они сняли у меня комнаты.

— Планы немного изменились. Я твой гость. Если не веришь, позвони в агентство. У той семьи изменились планы. Они поехали отдыхать в другое место.

— Что ты говоришь?

— Я предложил им пятизвездочный отель в обмен на их заказ здесь.

— Зачем ты это сделал? Зачем? — Ее охватила слабость, голова закружилась, в сердце словно вонзилась игла.

— Я хотел побыть около тебя. — Никогда прежде не смотрел он на нее таким взглядом. — Я ничего другого не мог придумать. Ведь только при таком условии ты не сможешь прогнать меня.

— Уж не думаешь ли ты, что я поселю тебя в своих комнатах?

— Я тебе не помешаю. Мне ничего не нужно... Я сам себя буду обслуживать.

— А как же Таки и Стелиос? — усмехнулась она.

— Я дал им отпуск. Я прекрасно могу обойтись и без них. Юля, я не могу обойтись лишь без одного человека. Я не могу прожить ни дня без него.

Даня  пожирал ее взглядом, и кровь застучала у нее в висках, в глазах помутилось. Юля почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она начала падать. Даня едва успел подхватить ее.

Бросив чемодан на полу в прихожей, он бережно повел женщину в комнату. Потом, поднатужившись, он поднял ее на руки и понес к дивану. Там бережно опустился вместе с ней, по-прежнему держа ее в объятиях.

— Юля! Что с тобой, Юля?

Прижав ее к себе, он от волнения перешел на греческий язык.

Застонав, Юля пришла в себя и попыталась высвободиться. Даня осторожно отвел с ее лица волосы.

— Не двигайся. Ты отдыхай. Только не двигайся.

Она замерла, чувствуя тепло его сильного тела, чувствуя такой знакомый аромат. Из ее глаз полились слезы любви.

Он прижимал ее к себе, гладил по волосам, по спине. Потом заговорил:

— Позволь мне остаться, Юля. Я ведь многого не прошу. Я просто побуду рядом с тобой, так близко, как ты позволишь. Не гони меня. — Он коснулся ладонью ее мокрой от слез щеки, тихонько ахнул: — Юля! Ну что ты, не плачь! Пожалуйста! Я не хотел волновать тебя, не хотел обижать, ведь я и так сильно тебя обидел. Я был глуп и жесток. У тебя есть все причины возненавидеть меня. Но только не плачь! Позволь мне остаться и заботиться о тебе и о нашем ребенке. Ты можешь не выходить за меня замуж, можешь не быть моей возлюбленной. Я готов для тебя на все, только разреши мне.

— Ты на самом деле так решил, Даня? — спросила она все еще слабым голосом.

— Ну конечно, Юля! Прости меня! Я поступил как глупый, самовлюбленный негодяй. Я не ценил тебя. Ты меня тогда правильно обвиняла. Но, увидев, что ты беременна, я подумал, что ты ушла к другому мужчине. У меня все в голове помутилось. Я уже не замечал очевидного. Когда Лео и Анна отправили меня к тебе, я только все испортил. Я наговорил тебе глупостей. Прости меня!

— О, Даня! — Ее глаза сияли, его лицо расплывалось из-за слез. Их губы слились в долгом примирительном поцелуе.

Потом, в его объятиях, Юля чувствовала, как внутри воцаряются мир и спокойствие.

Долго они сидели так, обнявшись. Потом он заговорил о том, что накопилось в его душе за последнее время. Темнота помогала ему не отвлекаться.

— Я был оскорблен, когда ты сказала мне, что не хочешь для нашего ребенка такого отца, который противился его появлению на свет, не желал жениться на его матери, считая ее всего лишь любовницей. — Он тяжело вздохнул. — Тогда твои слова потрясли меня до глубины души. — Он замолчал, потом через некоторое время продолжил: — Знаешь, все это напоминает мне историю моего отца. Мой отец... Дело в том, что моя мать была его любовницей. Она работала в баре на одном из греческих курортов. Мой отец взял ее к себе для утехи, как он это делал не раз. Она очень хотела, чтобы он женился на ней, но для отца она была не более чем очередным приятным увлечением. По его мнению, жениться надо на респектабельных греческих девушках, девственницах, воспитанных в скромности и под строгим присмотром.