• Chapter 10 •
Смерть, наверное, самое лучшее изобретение Жизни. Она — причина перемен. Очищает старое, чтобы открыть дорогу к новому.
Странник
Дисклеймер: если вы впечатлительны, не читайте эту главу во время трапезы.
Я уже не удивлялась странностям, происходившим в моей жизни. За полторы недели успела сдать несколько экзаменов, поработать в цветочном и встретиться с Рюджин. Номер Да Сона удалила, да и в кофейне больше не появлялась — сожгла мосты.
И всё, вроде как, хорошо. Но парни пропали.
В понедельник, первую неделю лета, я узнала, что Чонин, Хёнджин и Минхо отчислились. Пыталась дозвониться до первого, но он ни разу не взял трубку. Ездила на их с Сынмином съёмную квартиру, но и там не нашла — съехали. И номер Чана теперь вне зоны доступа.
Они в буквальном смысле исчезли из моей жизни. Будто никогда и не было.
Мозг говорил: "Ликуй! всё это закончилось!", а сердце кричало: "Ищи!". Впервые доверившись чувствам, а не разуму, в четверг, сразу после занятий, я поехала в казино. Предполагала, что сейчас много работы или возникли какие-то трудности, поэтому парни просто заняты своими делами. Всё-таки понимаю, что преступный мир довольно скрытен.
Поднявшись на второй этаж, я подхожу к кабинету Чана, стучусь и хочу открыть дверь, но не успеваю, обернувшись на знакомый голос.
— Его там нет. — Это был Чанбин, шедший за мной.
— А где я могу найти его? — Отпускаю дверную ручку и поворачиваюсь всем корпусом тела.
— Он в старом здании филармонии, только будь аккуратней, если пойдёшь туда.
— Спасибо. — Кивнув, быстрым шагом направляюсь обратно к лестнице, пока парень смотрит мне в спину.
Уже на улице вбиваю в картах телефона адрес пункта назначения и вызываю такси. Честно, ещё сама до конца не знаю, зачем делаю это. Внести ясность? Найти ответы на вопросы?
Признаться?
Приехав в филармонию, в которой раньше давали огромное количество выступлений, я зашла внутрь огромного помещения и осмотрелась. Краска на стенах давно потрескалась, а на полу скрипели доски. Некоторые окна выбиты — это место уже давно заброшено, ведь в центре построили новое.
Но где Чан?
Я останавливаюсь и прислушиваюсь к тишине. Где-то вдалеке раздаётся мелодия. Следуя логике, ищу вход в главный зал.
Чем ближе подходила к огромным дверям, тем громче становилась музыка. Распахиваю их и нахожу его — Чан сидел спиной к зрительскому залу, играя на двух роялях. Его пальцы плавно перебирали клавиши, излучая спокойную мелодию. Я медленно подходила ближе, слушая прекрасное звучание.
Не знала, что он так умеет...
В какой-то момент замираю, наблюдая за ним. Музыка заканчивается, но парень не оборачивается. Снова прикасается к клавишам, меняя мелодию на более быструю. Она эхом разносится по огромному помещению, словно гром среди ясного неба. Я поднимаюсь на сцену, но не отвлекаю Чана.
Свободные белые штаны, чёрная водолазка, кожаная жилетка и маска, закрывавшая нижнюю часть лица. Похож на ниндзя, дававшего концерт одиночеству. И хотя видно только глаза, этого хватило, чтобы понять, что парень без настроения.
— Крис. — Всё же решилась прервать его, но слегка дернулась, когда он ударил по клавише. — Знаешь, я... Немного со скучилась за эти полторы недели. Ты совсем перестал появляться...
Он игнорировал, продолжал играть — или нет, это больше не походило на игру. Чан долбил по клавишам, не жалея оба рояля.
И тут моя растерянность уступила решительности. Я встала между двумя музыкальными инструментами и повысила голос.
— Да что, чёрт тебя побери, происходит!? Давай поговорим как взрослые люди.
И Чан прекратил. На секунду уставился в одну точку, а потом перевёл свой леденящий взгляд на меня, сняв маску.
— Что происходит? Я вроде сказал, что долга нет. Живи, как жила раньше, в чем твоя проблема?
Его тон был грубым и безразличным. Он снова натянул на лицо маску, а я опустила глаза в пол.
— А что... Между нами?
— Не никаких "нас". То, что произошло, было ошибкой. Уходи. — На последней фразе его голос почти стих.
А у меня в груди что-то сжалось — так противно, неприятно и... Больно. Я почувствовала, как учащается сердцебиение, и захотелось вырвать себе сердце, чтобы не ощущать этого.
— Ошибкой? — Голос начинал дрожать, но все ещё наивно надеялась, что Чан шутит. Розовые влюблённые очки начинали трескаться. Я подошла к нему почти впритык и схватила за края жилетки, развернув к себе. — Повтори. Повтори это, глядя мне в глаза!
Так хотелось увидеть в них тот блеск, утонуть и раствориться. Так хотелось... Верить, что он любит... Действительно любит меня. Но посмотрев в мои стеклянные глаза, обдав их равнодушием, парень поднялся со стула и убрал с себя мои руки.
— Ошибкой. Всё это было ошибкой. Довольна?
И мы оба замерли, уставившись друг на друга.
— Хорошо, я поняла тебя.
Поджав губы, в попытке улыбнуться, я ушла, ни проронив и слезы. Гордо и с поднятой головой.
Но это временно.
Выходя из здания, я продолжала слышать эту ужасающую музыку, и даже не знала, что в этот момент Чан разламывал рояли в щепки. После его слов захотелось оглохнуть. Я вытерла пару слезинок и пошла вниз по улице.
Да, он первый, но ведь не последний? Не хочу убиваться и страдать по нему. И не буду. Но сейчас так хочешься завернуться в теплый пледик, включить какой-нибудь сериал и съесть под него ведро клубничного мороженого — его всегда много в родном доме. Вот туда и пойду. Побуду с отцом, поработаю в цветочном и, возможно, смогу забыть и быстро отпустить. В любом случае, это опыт, каким бы он ни был.
Не все ведь даётся так просто?
Спустя какое-то время, после прогулки, на автобусе я доехала до своего района и медленно побрела до дома, но для начала решила зайти в магазин.
А он закрыт.
Может, у отца не было времени, поэтому он не стал работать там сегодня, а Джиун дал выходной — знакомая практика. Заворачиваю за небольшое здание, прохожу к дому и берусь за ручку двери, но понимаю, что она не заперта.
— Пап, ты здесь? Почему магазин закрыт? — Крикнула я в пустоту, разулась и замерла.
Зеркало в коридоре было разбито, это напрягло. Взяв в руки металлическую лопатку для обуви, медленно иду дальше, и меня окатывает ужас — мебель перевернута, а весь пол в осколках телевизора и серванта. Поворачиваю на кухню и вижу разбитые вазы и посуду.
Да что здесь произошло...
Я направляюсь в спальню, толкаю дверь и... Вижу отца. Он лежит под тёмным одеялом, с прикрытыми веками. А из моих глаз уже катятся слёзы — знаю, он не спит, но мне так страшно что-либо делать. Спустя пару минут, дрожащей рукой я медленно поднимаю одеяло и кричу — так, как никогда не кричала, громко и во все горло.
Его тело изуродовали ножевыми, а напоследок вспороли живот — так, что все внутренности торчат наружу. Я падаю на пол и продолжаю кричать и плакать, схватившись за волосы. Что за монстр сделал это?...
Мне никогда не было так страшно, как сейчас. А на уме только один человек. И только одно чудовище, испортившее всю мою жизнь.
Я прислоняюсь к стене, обняв колени, и не могу успокоиться. На полу, возле меня, валяется разбирая рамка с семейной фотографией — раньше она стояла на прикроватной тумбе, все ящики которой перевернули и украли деньги и драгоценности.
Мама, папа и девятилетняя я — последний год, проведённый в старом доме. А теперь от этого остались одни воспоминания. Такие тёплые и светлые. Жалею, что не ценила это время...
Я осторожно погладила пальцем фотографию, намочив её слезами.
— Мам, прости, я не смогла... Мне так сильно не хватает тебя... — Приступ истерики не отступал, и уже не сделает этого. — Мамочка, прости меня, пожалуйста...
Я чувствовала себя такой жалкой, использованной и беспомощной. Это конец, и он был близок. Дышал мне в спину. И вот я обернулась, встретившись с ним лицом к лицу.
А потом взяла осколок стекла и полоснула себя по руке. Я устала, устала бороться и казаться сильной.
Я не справилась.
***
Летний домик в лесу имел огромное значение в сердцах потерянных подростков. Бывали они здесь редко, ведь большую часть времени проводили за тренировками, но всегда весело — мама Чана была доброй женщиной, дававшей детям волю ребячества.
Раньше за огромным кухонным столом восемь мальчишек собирались на сытный завтрак, а сейчас, будучи взрослыми парнями, для переговоров. Жизнь слишком сильно изменила и их, и разумы.
— Всё ценное вынесли, документы тоже. — Заключил Минхо, скрестив руки на груди.
— Надо восстановить. Что с Мамору? — Чан устало потёр переносицу, прикрыв глаза.
— Нас подставили, его там не было, продолжаем поиски и ведём переговоры с партнёрами, чтобы запросить помощь. — Ответил Джисон, наблюдая за старшим, не спавшим несколько суток.
Чан кивнул и тяжёло вздохнул, открыв глаза — чуть не уснул. А потом повернулся к Хёнджину.
— С Феликсом выходили на связь? Когда вернётся?
— Он всё ещё роется в счетах Ямамото, предупредил, что задержится. — Объяснил Хван.
Ещё несколько недель назад восьмого парня отправили в Китай для наведения справок, поэтому я так и не познакомилась с ним.
— Это бесполезно. Мы не найдём его. — Спокойно выдал Сынмин, из-за чего все посмотрели на него.
— Тогда мы пустоголовые идиоты. —Парень поднялся из-за стола, взглянув на остальных. — Он не остановится, пока не получит желаемое. Хотите, чтобы кто-то из наших пострадал? Продолжайте свое дело. — А после развернулся, чтобы уйти, но Чонин и Чанбин остановили его.
— Чан, что я могу сделать для Сохён? — Ян чувствовал себя виноватым.
— Поговори с Рюджин, чтобы не переживала, этого достаточно. — Сказав это, он перевёл взгляд на Со. — У тебя что?
Но Чанбин кивнул в сторону заднего двора, и они вышли, оставив остальных парней, начавших сборы в город.
— Бан Ши Сан спрашивал меня о твоих похождениях. Он проверял активность маячков.
— И что ты сказал? — Чан скрестил руки на груди, прекрасно понимая, о чём идёт речь.
— А что должен был? Как есть — что Сохён посредник для Ямамото, поэтому ты следил за ней. Только её ты тоже в ведомость вбил, он удивился. Сказал, что хочется познакомиться лично.
Старший усмехнулся, выгнув бровь.
— И характеристику её тоже смотрел, да? Я не дурак.
— Чан, ты же сам знаешь, Сохён — боец. Её даже учить ничему не надо. Воспользуемся тем, что она сломлена, промоем мозги и готово. Ты многое потеряешь, если не сделаешь этого. — Чанбин практически уговаривал, вот только Чану абсолютно не нравилась эта идея.
— Ты не видишь разницы между людьми в академии и ею. А она, поверь мне, есть.
Со ничего не ответил. Понимал, что спорить бесполезно. Они вернулись в дом и разошлись в разные стороны.
Я открыла глаза, совсем медленно проморгавшись. Картинка была мутной и темной. Но дело лишь в задернутых шторах — на улице либо вечер, либо ночь. Комната знакомая — неудивительно, ведь прожила в ней целую неделю.
Я в лесном домике семейства Бан.
Были бы силы, уже вскочила бы с кровати и понеслась прочь. Но я прикована к ней усталостью и слабостью. Кожа сейчас такая бледная, словно полотно, и я совсем не чувствовала собственного тела.
Живой мертвец. И жаль — лучше бы воссоединилась с семьей, чем оказалась здесь.
Достаю из под одеяла руку и рассматриваю повязку. Осторожно снимаю её и вздыхаю, увидев аккуратный шов — идеальная хирургическая работа, но шрам всё равно останется.
Дверь в комнату медленно приоткрылась, и я тут же отвернулась.
Видеть его не хочу.
— Я не буду разговаривать с тобой. — Мой голос совсем тихий и хриплый, практически безжизненный.
— Сохён. — Он сел на край кровати, перебирая костяшки пальцев, и на некоторое время наградил меня тишиной. — Я хочу, чтобы ты выслушала меня и узнала правду. — Не получив ответа, парень продолжил. — Твой отец действительно проиграл все деньги в казино, а потом пошёл и занял у Мамору. Он не знал, кем тот является, и влип в огромные неприятности, подписав смертный приговор и тебе, и себе. Я постоянно следил за тобой, таскал, чтобы приглядывать, понимаешь? Специально соврал про долг, чтобы держать тебя рядом с собой. Но кое-что пошло не по плану... Когда понял, что у меня есть чувства к тебе. Я делал все это не потому что надо, а потому что хотел. А пропал, из-за того, что злился на себя — тебе опасно быть со мной, я понимал это. И мне было больно говорить те слова, хотя считал, что так будет лучше.
Я молчала, закрыв глаза и не сдерживая слезы — слишком долго делала это. Пора дать волю эмоциям.
Чан лёг на кровать и обнял меня со спины.
— Это был отвратительный поступок, и ты имеешь полное право злиться и обижаться. Прости, что причинил столько боли. Но пожалуйста, дай мне шанс исправиться. Обещаю, я больше никогда не оставлю тебя.
— Чем я заслужила всё это? Как могу верить, когда ты так долго обманывал меня? — Всё же повернулась, посмотрев на парня.
— Ничем, абсолютно... Я пытался уберечь, а в итоге убил обоих. И тебя, и себя... — Он осторожно взял в свою руку моё раненное запястье и поднёс к губам, перейдя на шёпот. — Знаешь, как боялся, что опоздал, когда нашёл тебя в луже крови? Ты двое суток в себя не приходила, а я молился... Это всё было моей, и только моей ошибкой, за которую я никогда не прощу себя.
Его глаза блестели, ведь в них тоже собирались слезы, а губы дрожали — Чан был искренним. Моё сердце, раненое и больное, всё равно тянулось навстречу. Но я убивала его своим молчанием, раскрыв ладонь и слабо коснувшись ей мужской щеки.
— Разве не ты говорила, что каждый заслуживает счастья? Но что, если я вижу его только в тебе?
— Тогда я постараюсь быть солнцем в твоей жизни, покрытой мраком.
Он прижал меня к себе, крепко-крепко обнимая, поцеловав в макушку. Так бывает, когда люди любят. Нас некому судить, да и не нужно. То, что не убило нас, сделает сильнее.
Я знала, что могу доверять ему. Чан сдержит своё обещание.
Парень немного отстранился, чтобы вновь замотать мою руку, а потом я забралась по его бок и поджала ноги. Он приобнял меня, поглаживая по голове, и поправил одеяло.
— Ты многое сделала сама — выдохни, я со всем разберусь. А тебе нужно набраться сил и как следует отдохнуть.
***
Я не считала дни, проведенные в лесном домике. Почти всё время спала или сидела на заднем дворе, погрузившись в свои мысли. Мы с Чаном были здесь вдвоём — в тот день парни привезли всё необходимое и оставили нас. В первые дни я не ела, совсем ничего не лезло, поэтому сильно исхудала. Но понемногу начинала, Чан заставлял через "не хочу". Природа и умиротворение исцеляли, постепенно мне становилось легче. Обида утихла, и я, вроде как, смирилась с утратой.
В один из дней, проснувшись, спустилась на первый этаж и застала Чана за готовкой. Я подошла и молча обняла его, наблюдая за процессом.
— Что у нас сегодня на завтрак?
— Я потушил говядину. — Он повернул голову, быстро взглянув на меня, и улыбнулся, продолжив готовить.
Чтобы помочь, заварила чай и достала из холодильника закуски к мясу и рису. И неважно, что наш завтрак состоялся в двенадцать часов дня. Мы молча сели за стол и начали трапезу, пока я не отвлекла:
— На улице такая невыносимая жара стоит... Чем мы можем заняться здесь?
Чан слегка задумался, положив в тарелку немного кимчи.
— Недалеко озеро есть, можем прогуляться, если хочешь.
— Давай. — Я воодушевилась, на что парень кивнул.
На самом деле, всё это время он старался не трогать меня, давал время побыть одной и не давил. Но сейчас, когда я отошла, мне хотелось проводить с ним как можно больше совместного времени.
Закончив с едой, мы переоделись и пошли в лес. Чан настаивал, чтобы мы взяли всё необходимое, но я убедила его в том, что нам хватит одного полотенца. Нас окружали огромные деревья и яркое солнце, а где-то вдалеке куковала кукушка. И не мысли о цивилизации.
Примерно спустя час мы вышли на лесную опушку, где и спряталось небольшое озерцо. Я подошла чуть ближе и потрогала воду.
— Она такая тёплая...
— Только резко не заходи, там немного глу... — Парень повернулся и удивился, увидев на берегу одну одежду.
— Боже, какая же классная вода! — Я вынырнула и посмеялась, убрав с лица мокрые волосы. — Что так смотришь? Я же не голая. Ты скоро?
Он ничего не ответил, но тоже посмеялся, сняв футболку и шорты. Я умела плавать, поэтому чувствовала себя, как рыба в воде — спокойно могла доплыть до середины и не бояться, что утону.
И всё же хорошо, что мы пришли сюда. Вода освежала, и на улице уже не казалось так жарко. Я уплывала от Чана, плескалась и брызгалась — такое озорство поднимало настроение.
— Твою ж мать! — Выругалась я, когда парень неожиданно дёрнул меня за ногу. — Ну кто так делает!
— Это тебе за то, что чуть не утопила меня. — Он ухмыльнулся, но тут же зажмурился от брызг воды.
— Тогда сейчас точно утоплю.— После этих слов я запрыгнула на него, обхватив ногами торс, и потянула на себя, но не тут то было.
Чан рассмеялся, увидев на моём лице растерянность — неподрасчитала силы, поэтому план не сработал, и просто повисла на нём, как обезьяна на пальме.
— Или я тебя. — Он взял меня под бедра, подтянув повыше, и собирался уйти под воду.
— Нет! Не надо!
И всё-таки послушал, выпрямившись. Я откинула с лица мокрые волосы и сомкнула руки в замок вокруг его шеи, пока капли воды медленно стекали по телу, а плечи согревало солнце. И, почему-то, совсем не стеснялась того, что сейчас мы оба только в нижнем белье.
— Мне нравится, когда ты такая веселая. Рад, что тебе лучше. — Чан улыбнулся, а голос его стал более спокойным.
— Нужно жить дальше. Я ведь не осталась совсем одна, верно? — Чмокнув парня в нос, рушу романтичный момент и всё-таки нахожу способ утащить его под воду, а потом смеюсь и плыву прочь, чтобы он не успел отомстить.
***
Вечером я сидела на балконе, когда Чан разговаривал по телефону. Пока он здесь, было сложно решать какие-либо рабочие вопросы, поэтому приходилось выкручиваться.
Внизу огромный густой лес, а над головой — бескрайний небосвод, усыпанный звёздами. К ночи поднялся ветер, и жара спала. Но мне не холодно, ведь я в толстовке парня. Немного утонув в ней, искала созвездия, облокотившись на стеклянную стену.
— Всё нормально? — Спрашиваю, не повернувшись, услышав шаги.
— Прекрасно, Акиро поймали. — Чан повторил мою позу, сев с другой стороны от двери.
— Это тот, который с татуировкой над бровью? — Я повернулась и взглянула на него, а он кивнул.
— Именно, а Мамору не допустит его смерти. Так что шансы на поимку увеличиваются.
Задумавшись, подбираю ноги, обняв их, и укладываюсь щекой на колени.
— Если бы он убил твоего отца... Что бы ты сделал?
Чан тоже повернулся, но выдержал паузу. Прекрасно понял, поэтому тяжело вздохнул.
— Убил бы, это очевидно. Но давай будем честны — нас нельзя сравнивать. Не живи местью, она погубит тебя. А когда я найду Мамору, он обязательно поплатится за то, что сделал. Поверь, от того, что ты сделаешь это самостоятельно, не станет легче.
В какой-то степени он был прав — папу ведь уже не вернуть. Но появилось во мне что-то такое, что призывало к действиям, уничтожая мораль. Оно было таким крохотным, но таким колючим, и засело в сердце словно осколок от разбитой рамки.
Я вздохнула и захотела перевести тему. А чтобы сделать это, положила голову на колени парня, посмотрев на него, и улыбнулась.
— Мне так нравится здесь, дом напоминает... Не тот, в который переехала, а в котором жила с рождения. Очень уютно.
Чан зарылся рукой в мои мягкие волосы, массируя кожу, и запрокинул голову, устремив взгляд на ночное небо. А потом начал рассказывать разные истории из детства: Про Хёнджина и Феликса, братьев Минхо и Джисона, брошенных Чонина и Сынмина и отчаянного Чанбина. Такие разные, но одновременно такие одинаковые. Среди них Чан был единственным обладателем семьи, и теперь я понимала, почему он так заботится об этих парнях, а они считают его "другом", а не "начальником".
У него доброе сердце, которое так тщательно пытались спрятать. Но иногда он и сам не волен распоряжаться своими чувствами.
Я слушала и засыпала, медленно закрывая глаза. Возможно, часть обиды все ещё осталась, и уже никуда не денется. Но сейчас я чувствую себя в безопасности и в окружении полнейшего комфорта.
И уже не жалею о том, что Чан успел спасти меня.