8
Но одно событие привлекло внимание Селии: в декабре началась серия слушании в сенаторской подкомиссии, возглавляемой сенатором Эстесом
Кефовером. Этот сенатор демократ от штата Теннесси, метивший на президентское кресло, во время предыдущих слушаний по вопросам преступности
сумел привлечь к себе широкое внимание. Он был намерен добиваться того же и далее. На этот раз предметом разбирательств в сенате стала
фармацевтическая промышленность.
Большинство руководителей отрасли были склонны рассматривать Кефовера как досадную помеху, но не более того. Большого ущерба от него не ожидали:
отрасль располагала сильным лобби в Вашингтоне. Селия, однако, придерживалась иного мнения, но призналась в этом лишь Эндрю.
Наконец под Новый год она снова вышла на работу, на прежнее место агента по рекламе и сбыту в Нью Джерси. Через знакомых в клинике “Сент Беде”
Селия нашла пожилую медсестру пенсионерку, которая приходила к ним домой каждый день и присматривала за Лизой. В свойственной ей манере Селия
решила устроить испытание: она отправилась с Эндрю в загородную поездку, оставив все дела на пожилую помощницу. Эксперимент прошел успешно.
Время от времени к ним приезжала мать Селии Милдред. Она с готовностью бралась помогать, радовалась знакомству с внучкой, особенно когда няня
отсутствовала.
У Милдред и Эндрю сложились отличные отношения, а Селия со временем еще больше сблизилась с матерью. Одна из причин, видимо, заключалась в том,
что младшая сестра Селии Дженет была далеко – в Арабских Эмиратах. Там в нефтедобывающей компании работал ее муж геолог.
Таким образом, Селия и Эндрю вновь получили возможность с головой погрузиться каждый в свою работу.
Служебные дела Селии продвигались успешно. Однажды в феврале 1960 года, когда она из своего округа приехала в штаб квартиру “Фелдинг Рот” для
оформления очередной сделки, ее пригласил к себе в кабинет Сэм Хауторн. Сэм сердечно приветствовал Селию – он явно был в приподнятом настроении.
Судя по всему, его новая работа на посту вице президента по коммерции на национальном уровне не особенно его изматывает, подумала Селия и
решила: хороший признак. Это внушало оптимизм и в связи с ее собственными далеко идущими планами. Волосы на голове Сэма, правда, значительно
поредели. Через год, к своему сорокалетию, он, наверное, совсем облысеет. Впрочем, это не особенно портит его наружность.
– Я хотел видеть вас в связи с предстоящим совещанием, посвященным нашей национальной коммерческой политике, – сказал Сэм.
Селии уже было известно, что в апреле в гостинице “Уолдорф Астория” в Нью Йорке состоится проводящаяся раз в два года встреча коммерческих
представителей компании “Фелдинг Рот”. В этом мероприятии, несмотря на его узкий, рабочий характер, должны были принять участие все торговые
представители компании в Соединенных Штатах, а также служащие отделений “Фелдинг Рот” за рубежом. Председательствовать на трехдневных заседаниях
должны были сам президент компании, а также и другие члены руководства.
– Я рассчитываю там быть, – ответила Селия. – Надеюсь, вы не намерены сообщить мне, что во встрече участвуют одни мужчины.
– Мужчины тут вовсе ни при чем. Скажу больше: наши заправилы хотят видеть вас в числе докладчиков.
– Я согласна, – сказала Селия.
– Насчет этого я не сомневался, – сдержанно заметил Сэм. – Кстати, по поводу темы доклада я разговаривал с Эли Кэмпердауном. Так вот, и он, и
другие руководители хотели бы, чтобы вы поделились своим опытом, рассказали о работе торгового агента с точки зрения женщины.
Предполагаемая
тема доклада звучит так: “Взгляд женщины на проблемы рекламы и сбыта в области фармацевтики”.
– Для кинорекламы тяжеловато, – ответила Селия, – но я согласна.
– Докладывать следует в непринужденной манере, можно и пошутить, – продолжал Сэм. – Только не сухость и тяжеловесность! Никаких противоречивых
выводов. И еще – нужно будет уложиться в десять – пятнадцать минут.
– Понятно… – задумчиво сказала Селия.
– Если хотите, можете дать мне проект выступления. Я с ним ознакомлюсь и выскажу свои замечания.
– Постараюсь воспользоваться этим предложением, – ответила Селия, у которой уже созрели некоторые соображения по поводу предстоящего
выступления. Она вовсе не собиралась делать их предметом предварительного обсуждения.
– Торговля на вашем участке идет отлично, – похвалил ее Сэм. – Так держать!
– Именно так я и намерена действовать, – ответила Селия, – вот если бы еще подбросили какие нибудь новые лекарства… Кстати, как обстоят дела с
талидомидом – кажется, так называется препарат, о котором год назад рассказывал мистер Кэмпердаун?
– Мы от него отказались. Вернули его компании “Хемие Грюненталь”. Нам он не нужен.
– Почему?
– Согласно выводам наших научных экспертов, – пояснил Сэм, – этот препарат оказался недоброкачественным. Как снотворное он ничего не дает.
– Так, значит, с ним покончено?
– Что касается “Фелдинг Рот”, да. Правда, я слышал, что компания “Меррелл” собирается приступить к его массовому производству. У них он будет
называться кевадон. Да и чему тут удивляться, если принять во внимание успех, который талидомид завоевал в Европе, – прибавил Сэм.
– Похоже, вас это не особенно радует, – заметила Селия. – По вашему, компания допустила ошибку?
– Возможно, – пожал плечами Сэм. – Но мы можем торговать лишь тем, что получает одобрение научно исследовательского отдела, а этот препарат они
отвергли.
На какой то миг он замолчал, потом продолжил:
– Вот что мне еще хотелось сказать вам, Селия: кое кто у нас критикует вас за то, что апробация талидомида ограничилась лишь небольшой группой
престарелых, а не проводилась более широко, как изначально предлагал Винсент Лорд.
– Вы тоже принадлежите к числу критиков?
– Нет. Как вы помните, я тогда согласился с вами.
– Я это хорошо помню, – задумчиво ответила Селия и тут же спросила:
– Эта критика может иметь последствия?
– Для вас? Вряд ли, – успокоил ее Сэм.
Дома, по вечерам и в дни отдыха, Селия работала над докладом. Она сидела, обложившись бумагами и документами в тихом, уютном кабинете, где оба
они – и Селия и Эндрю – так любили работать вместе.
Застав ее за работой в один из воскресных дней, Эндрю заметил:
– Похоже, ты что то замышляешь, не так ли?
– Да, – призналась ему Селия, – ты прав.
– А со мной не поделишься?
– Потом, – ответила Селия. – Если я тебе расскажу все сейчас, ты постараешься меня отговорить.
Эндрю лишь улыбнулся. У него хватило такта не задавать других вопросов.
– Мне известно, что большинство из вас женаты, – сказала Селия, вглядываясь в море обращенных к ней мужских лиц, – и вы, конечно, знаете, каково
иметь дело с нами, женщинами. Мы часто рассеянны, путаемся, а иной раз вообще все на свете забываем.
– Ты то не из таких. Сразу видно: с мозгами, – донесся чей то тихий голос из первых рядов.
Сразу видно: с мозгами, – донесся чей то тихий голос из первых рядов.
Селия слегка улыбнулась, но тут же продолжала:
– Вот о чем я начисто забыла – о регламенте. Как долго мне можно говорить? Кажется, кто то упоминал десять – пятнадцать минут. Но разве это
справедливо? Разве может женщина за такое короткое время раскрыть душу перед пятьюстами мужчинами?
Раздался смех, а из задних рядов донесся чей то голос с раскатистым акцентом жителя Среднего Запада:
– Эй, детка! Можешь пользоваться моим временем столько, сколько тебе угодно.
Тут вообще все захохотали, в зале пошел посвист и крики:
– И моим – тоже! И моим! Крошка, для тебя все, что угодно!
Нагнувшись поближе к микрофону, Селия ответила в зал:
– Спасибо. Я как раз надеялась, что кто нибудь именно в таком духе и выскажется.
Она старалась избегать взгляда Сэма Хауторна, внимательно следившего за ней со своего места недалеко от трибуны.
Ведь именно Сэм незадолго до начала заседания предупредил Селию:
– Открытию сопутствует всеобщее оживление. Поэтому первый день, как правило, проходит в пустой болтовне. Мы стараемся поднять настроение у
ребят: захватить тех, кто приехал из глубинки, дать им почувствовать свою значительность, еще раз внушить им, в какой отличной компании они
работают и как мы счастливы быть с ними в одной команде. Потом, в следующие два дня, мы переходим к более серьезным делам.
– Так, значит, мой доклад лишь часть всей этой пустой трескотни? – спросила Селия, заметив, что ее выступление назначено на вторую половину
первого дня заседаний.
– Конечно, а, собственно, что в этом особенного? Ты у нас единственная женщина – специалист по части коммерции. Многие ребята знают о тебе, и,
конечно же, все захотят увидеть и услышать что нибудь новенькое.
– Я уж постараюсь их не разочаровать, – ответила Селия. Разговор этот происходил во время прогулки по Парк авеню вскоре после завтрака в
гостинице с еще несколькими представителями компании. До открытия встречи оставался час. А пока что они наслаждались теплым, солнечным
апрельским утром. На Манхэттене дул свежий, легкий ветерок, весна была в разгаре – центральные газоны Парк авеню пестрели тюльпанами и
нарциссами.
А по обеим сторонам улицы шумел нескончаемый поток идущих в несколько рядов машин. Толпы спешивших на работу служащих обгоняли Селию и Сэма,
неторопливо прогуливавшихся по тротуару.
Селия приехала в Нью Йорк утром из Нью Джерси на автомобиле. Ей предстояло провести в “Уолдорф Астории” два дня, и она тщательно подобрала свой
туалет по такому случаю. На ней был новый, сшитый у портного жакет и темно синяя юбка, а также белая блузка с жабо. Селия знала, что выглядит
элегантно, что в ее костюме удачно сочетаются деловая строгость и женственность. Она радовалась, что наконец смогла избавиться от очков. Их
заменили контактные линзы, заказать которые Эндрю посоветовал ей еще во время их медового месяца.
– Ты ведь намеренно решила не показывать мне проект своей речи? – неожиданно спросил Сэм.
– Сэм, дружище, видимо, я просто забыла, – не растерялась Селия.
– Рассказывай кому нибудь другому! – Сэм повысил голос, перекрикивая шум уличного движения. – Я то знаю: ты никогда ничего не забываешь.
Селия собиралась было возразить, но он остановил ее жестом:
– Можешь ничего не говорить. Я хорошо знаю, чем ты отличаешься от других моих сотрудников: ты поступаешь по своему и до сих пор почти всегда
безошибочно. Но, Селия, я лишь хочу тебя предостеречь – не зарывайся. Будь поосторожнее! Не следует чересчур спешить и ставить на карту то
хорошее, что уже достигнуто, пытаясь достичь еще большего