Глава 31
- Не думал, что это будет так сложно, - проговорил Олдер, скорее обращаясь к самому себе. - Даже не знаю, с чего начать.
Затем перевел взгляд на меня, некоторое время помолчал и решил начать с главного:
- Ты ни в коей мере не являешься для меня «орудием мести», как ты выразилась. В нашу первую встречу я видел перед собой сумасбродную, взбалмошную, но в то же время решительную и сильную духом девушку. Одаренного боевого мага. И воспринимал тебя именно таковой. А после, когда ты отказалась взять деньги за выполненный заказ, такой поступок возвысил тебя в моих глазах и вызвал уважение. Но признаю, когда тем же вечером я узнал, что ты - дочь Драгора Саагара, меня охватила ярость. На несколько мгновений мной действительно завладела мысль использовать тебя, чтобы отомстить Саагару за страдания нашей семьи. Но то были лишь мгновения. Я бы никогда не опустился до такого, Фелия.
- Какие страдания? - спросила я, сразу поверив в его искренность. - Ты считаешь, мой отец убил Грэха Кваро?
- С этим еще сложнее. Скажем так, я был уверен в этом вплоть до недавнего времени.
- А теперь? Что-то изменилось?
Олдер снова ответил не сразу, а когда заговорил, вернулся к событиям пятидесятилетней давности:
- Те игры выдались особенно трудными. Двое игроков погибли, семеро попали в лечебницу, пребывая в крайне тяжелом состоянии, и проходили долгую реабилитацию. Полуфинал тоже был жестким. В первом сражались Райн Аяр и Норт Отт. Их схватка, как тебе должно быть известно, закончилась ничьей. Во время поединка они оба не устояли на ногах и не смогли подняться, что было приравнено к обоюдному поражению. Тогда второй полуфинал назначили финалом, где предстояло сойтись моему деду - сильнейшему, опытному магу и твоему отцу - тогда еще совсем молодому, только вступившему в полную силу. Перед тем как выйти на арену, Саагар пришел к Грэху Кваро и предложил пригубить вино, тем самым желая подчеркнуть свое к нему уважение. До той битвы они вообще были хорошими друзьями, даже более того - мой дед приходился Саагару наставником. Именно поэтому он не заподозрил в этом жесте ничего дурного.
- Хочешь сказать, - развила я сказанное, - что мой отец его... отравил? Но это же бред!
- Не совсем отравил, - возразил Олдер. - В вино был подмешан блокирующий эликсир вроде того, что нам давали перед четвертьфиналом. В итоге прямо в середине боя магия Грэха Кваро оказалась заблокирована почти полностью. Несмотря на это, он продолжал сражаться, хотя в итоге все же оказался побежден. Битва, как и предыдущие, вышла жесткой. Даже Саагар едва держался на ногах. Потом они оба попали в лечебницу. Когда дед пришел в себя и понял, что произошло, он потребовал аннулировать победу Саагара, но это ни к чему не привело. Естественно, все следы совершенного преступления были уничтожены. А после, когда Грэх вместе с женой и моим отцом покинул гильдию, намереваясь через некоторое время доказать свою правоту в имперском суде, его просто уничтожили. Отец рассказывал, что на них напало сразу десять наемников, когда они остановились на постоялом дворе. Дед бы легко с ними справился, - голос Олдера неожиданно дрогнул не то от сдерживаемой ярости, не то от обиды за своих родных, - но была ночь. Эти твари застали их спящими, понимаешь? Они бы и ребенка не пожалели, но мой отец, который даже в детстве обладал поразительной силой, проснулся. Он сумел защитить себя и мать, а вот Грэх погиб... Тогда его жена забрала сына и той же ночью пересекла границу с Кайрийской империей. Она бы могла вернуться в Солзорье и попросить защиты у императора, но боялась и перестала верить даже императорской семье.
Все услышанное просто не укладывалось в голове. Конечно, я имела общее представление о тех событиях, но оно оказалось просто ничем в сравнении с открывшейся правдой! Вот только правдой ли...
- Это ужасно, - потрясенно выдохнула я и, поймав взгляд Олдера, осторожно спросила: - Но... ты уверен, что все было именно так? Почему в таком случае сын Грэха не вернулся в Солзорье, когда подрос? И что ты имел в виду, говоря, что винил моего отца лишь до недавнего времени?
- Очень много вопросов. - Усмешка Олдера не коснулась его глаз. - Быстро на них не ответишь, а времени сейчас практически нет.
Проследив за его взглядом, я заметила, что в сад уже выбрались журналисты и многие гости бала, а вместе с ними - и приличное количество стражей. Наши с Олдером магокамеры зависли неподалеку, но их жужжания слышно не было, как и прочих сторонних звуков.
Только теперь я заметила, что нас отделяет от остальных гостей невидимый полог тишины, не позволяющий слышать происходящий между нами разговор. Вот только всеобщее внимание мы все равно привлекали, и объективы магокамер то и дело направлялись в сторону фонтанов.
- Когда-нибудь точно этих «чертяк» закопаю, - раздраженно проговорила я. - Всех до единого!
- Послушай, Фелия, - развернув лицом к себе, Олдер взял меня за руки и внимательно посмотрел в глаза. - Я не привык оправдываться, не стану делать этого и сейчас. Что бы ни случилось в прошлом, мое отношение к тебе с этим никак не связано. Это главное. На все вопросы я отвечу, обещаю. И еще, о твоем отце - да, сейчас я вижу ситуацию по-другому. И у меня есть доказательства, подтверждающие причастность к гибели Грэха другого человека. Об этом тоже расскажу, но позже. Рассказать вообще необходимо о многом.
Я смотрела в его глаза так же внимательно, как он в мои. Смотрела и понимала - они не лгут. Олдер не лжет. И я верила ему - целиком и полностью верила, потому что по-другому было просто невозможно. Здесь и сейчас я до конца - по-настоящему до конца - сознавала, насколько значимым, насколько важным для меня стал этот человек. Так кому нужно верить: ему или домыслам какой-то обиженной змеи, объединившейся с таким же обиженным теневым магом?
Я даже спрашивать не стала, что их с Авеллой связывало раньше и как она узнала его настоящую фамилию. В общем-то, это было ясно и так. И хотя я невольно испытывала уколы ревности, старалась от них избавиться. Олдер прав - прошлое остается в прошлом и не должно влиять на наше настоящее.
- Ты веришь мне? - спросил он, продолжая всматриваться мне в лицо.
Ему было действительно важно, чтобы я поверила, чтобы доверилась, отбросив малейшую тень сомнения.
Я бросила быстрый взгляд на подошедших еще ближе журналюг, отметила вышедших в сад Авеллу с Трэем, и... недавняя злость неожиданно сменилась азартом, основанным на желании утереть им всем нос. Так и захотелось адресовать им неприличный жест, но вместо этого я сделала кое-что еще более неприличное.
Слегка улыбнувшись, обвила руками шею Олдера, заглянула в карие глаза, молча отвечая на заданный вопрос, и жадно прильнула к его губам. Кажется, в этот момент полог тишины ослаб, пропустив особо рьяное щелканье магокамер и всеобщие «ахи», среди которых сильно выделялся один - принадлежащий тетушке Ливии. Потом к аханью прибавился «бух» - похоже тоже произведенный моей достопочтенной тетушкой, а наравне с ним прозвучал скрежет зубов двух неудачливых соратников. Но все это вдруг стало таким не важным, таким незначительным...
И в этот момент я четко поняла одно: хотя замужество - крайне непривлекательная вещь, возможно, когда-нибудь в отдаленном будущем ради Олдера я бы ее потерпела...
Спокойный день перед полуфиналом? Ха. Спокойный вечер перед полуфиналом? Ха-ха. Может, хотя бы спокойный часик перед полуфиналом? Злобный издевательский смех! Гартаха тебе дохлого, Фелиция, а не спокойствия!
Все началось с самого утра, а если быть точнее, это «все» не заканчивалось с ночи бала, а если еще точнее - истоки этого глобального «всего» уходили к моменту, когда была одобрена моя заявка на участие в четырехсотых магических играх.
Оставшееся время бала пролетело почти незаметно. От интервью по поводу поцелуя с Олдером я отказалась, на назойливые вопросы не отвечала, а стоило Олдеру один раз выразительно посмотреть на журналюг, как всяческие расспросы тут же прекратились.
Я пробыла на балу ровно столько, сколько требовал регламент, после чего с чистой совестью и облегчением уехала, прихватив с собой Эгри. Он, к слову, отъезду был совсем не рад, потому что я оторвала его от такого важного занятия, как поедание шоколадных пирожных, которые, с его слов, были просто умопомрачительными. Остальные участники тоже засобирались вслед за нами, но на возобновление разговора с Олдером к тому времени не осталось ни сил, ни, откровенно говоря, желания. Хотелось только одного - спать. Просто спать.
А уже ранним утром невыспавшуюся меня зашвырнуло в привычную круговерть, ознаменованную приходом Чуки, получением кучи свежих журналов с фотографиями моих ночных «непотребств» и громкими заголовками. Но, что меня удивило, журналисты представили все в лучшем свете, без своей обычной пошлости и вывернутой наизнанку правды. Наш с Олдером поцелуй расценили как «интересный поворот событий», «любовь, вспыхнувшую на фоне жесткой конкуренции» и «главную интригу игр».
Вот уж не думала, что главной интригой юбилейных игр когда-нибудь окажется моя личная жизнь! Впрочем, моя личная жизнь благодаря папочке неразрывно связана с играми изначально.
Сразу после ухода Чуки забежала Рута, любезно предупредившая, что ко мне направляется тетушка Ливия, так что я быстро ретировалась в тренировочный корпус. А вот там случилось невероятное. Немыслимое! Да если бы такое произошло пару месяцев назад, я бы буквально пищала от восторга!
Мне удалось разнести Тедди в хлам. Тедди, эту неубиваемую грушу для битья! После приема бурлящая внутри магия по-прежнему давала о себе знать, не удовлетворенная испарением воды в фонтанах, поэтому когда я дала себе волю, дар сполна себя проявил.
Это был уже не просто «бух» или «бах», а самый настоящий «ба-бах!»
С силой я немного перестаралась, и вместе с Тедди угробила весь недавно проведенный в тренировочном зале ремонт. Размазав по щеке осевший пепел, опустилась на чудом уцелевшую скамью и с чувством выполненного долга устало вытянула ноги.
Хотелось верить, что и Трэя завтра постигнет та же участь. Не совсем, конечно, - все-таки убивать его не хочется, - но почти.
После выброса силы наступила закономерная слабость. Тренировалась я одна, а те, кто прибежал на взрыв, при виде меня тут же ретировались, так что я продолжала восседать в одиночестве. И думать. Впервые за день появилась возможность осмыслить случившееся накануне и все взвесить.
Еще утром у меня возник порыв пойти к отцу и устроить ему допрос с пристрастием или переговорить с Райном, который был свидетелем событий пятидесятилетней давности, но затем я отбросила эти идеи как бессмысленные. Более того, намеренно не искала встреч с Олдером, стараясь концентрироваться на предстоящем бое. Завтрашний поединок с Трэем - вот что сейчас важно. Пусть меня уже не так пугала перспектива выйти замуж за победителя, отступать от своего я по-прежнему не собиралась. Да и вообще, несмотря ни на что, становиться трофеем игр до сих пор казалось мне чем-то унизительным. Совершенно не хотелось, чтобы в случае победы Олдера все говорили о том, что он меня выиграл... Отвратительно это. Гадко даже.
Еще и поведение Авеллы виделось мне подозрительным, и мысли о ней нет-нет да и лезли в голову. Не то чтобы я была великим психологом, но интуиция подсказывала: такие, как она, так просто не сдаются. И то, что она легко восприняла вчерашний проигрыш и молча отошла в тень, - всего лишь временное затишье. Оставалось надеяться, что не перед масштабной бурей.
Время приблизилось к вечеру, сквозь разбитое моими стараниями окно в помещение проник оранжевый свет, под которым проявились витающие в воздухе пылинки. В центре зала одиноко покачивался обгоревший каркас с лоскутком коричневой ткани - все, что осталось от Тедди. Атмосфера была на диво умиротворенной и расслабляющей. Как-то печально подумалось, что по своей груше для битья я буду очень скучать и нужно обязательно попросить кого-нибудь ее восстановить. Сама не могу, ибо бытовая магия... А я и бытовая магия... В общем, не нужно этого делать.
На такой вполне позитивной ноте я уже нашла в себе силы подняться и только-только собралась уходить, как вдруг на меня обрушился резкий порыв ветра. Я не успела понять, что происходит, но зато почувствовала его магическую природу. Машинально в считаные мгновения призвала клинок, набросила доспехи, но это оказалось бесполезным. Прямо под моими ногами засветился сложный магический круг, и я почувствовала, что меня утягивает в неизвестность.
Неизвестность продлилась не дольше секунды, после чего я оказалась посреди простенькой, но чисто прибранной комнатки. Взгляд бегло прошелся по голым деревянным стенам, одинокому столику с парой грубо сколоченных стульев и тускло горящему на нем светильнику. Пальцы в это время с силой сжимали рукоять меча, а тело рефлекторно напряглось, готовясь отражать возможную атаку.
Все случилось до того быстро, что у меня просто не было времени на догадки и предположения. Зато сейчас, когда я внезапно переместилась неведомо куда, всякого рода догадок было хоть отбавляй - причем одна хуже другой.
За спиной скрипнула дверь. Круто развернувшись, я резко вскинула меч, уже приправила его огнем, намереваясь отражать удар, да так и замерла. Кажется, даже рот от удивления слегка приоткрылся.
В дверном проеме стоял седовласый и длиннобородый отшельник. Знакомый отшельник. Сам основатель магической гильдии Солзорья!
- Вы?! - потрясенно выдохнула я.
- Прости, если напугал, - с улыбкой проговорил он, входя в дом. - Поговорить с тобой хотел, вот и пригласил в гости.
Медленно убрав меч в ножны, я растерянно уточнила:
- А вы всегда похищения приглашением в гости называете?
Отшельник негромко хмыкнул и неспешно подошел к ютящейся в углу комнаты печи. Подбросил в рыжий огонь несколько поленьев, и тот охотно за них принялся. Я зябко поежилась - только сейчас заметила, что в доме холодно. И неудивительно! За окном порхал снег, сменивший недавние теплые лучи. Мы находились в Северных горах.
- Ты присядь пока. - Хозяин кивнул на те самые, придвинутые к столу стулья. - А я нам чаю налью.
Вроде бы сущую мелочь сказал, просто дань гостеприимству отдал, но было в его интонации нечто такое, чему хотелось безропотно подчиняться. И я подчинилась, удобно устроившись на предложенном месте. Пока ароматный травяной чай лился в глиняные чашки, исподволь наблюдала за отшельником и пыталась сопоставить видимый образ с портретом основателя гильдии, увиденным в «Дневнике». Просто в голове не укладывалось, что это - один и тот же маг!
А вот то обстоятельство, что я оказалась у него в гостях, в голове уложилось сразу. Не знаю, в чем был секрет - возможно, в самом отшельнике, возможно, в напитавшей стены дома особой атмосфере и пряном запахе чая, а скорее всего, во всем сразу. Находясь здесь, я чувствовала себя в полной безопасности и испытывала самое настоящее благоговение. Шутка ли, второй раз удостоиться чести общаться с самим основателем! Да он же феномен, легенда! А еще пребывание здесь чем-то напоминало пребывание в старой лесной хижине. На душе вдруг стало так же мирно и спокойно. Даже переживания последних дней отступили.
- Хороший чай, - произнес отшельник, опустив передо мной кружку, над которой витал пар. - Ты не смотри, что с виду простой. Сила-то, она в простоте и кроется.
Я улыбнулась.
- Спасибо.
- Рад, что не сердишься, - присев на свободный стул, одними глазами улыбнулся в ответ основатель. - Хотя в твоем случае сердиться иногда полезно. Только все же через благие чувства больше толку бывает.
- Вы о чем? - не поняла я.
- Думаешь, почему свою игрушку сломать сегодня сумела? - Словно не услышав вопроса, он пытливо прищурился. - Не от злости, как тебе кажется, не от задетой гордости. А от наполняющей сердце любви.
Упомянутое сердце совершило немыслимый кульбит и замерло. Любви?
- Ты чай-то пей, - заметив мою растерянность, усмехнулся основатель. - Слушай и мотай на ус. В прошлый раз к моим словам не прислушалась, вот до сих пор рядом с дурным человеком и находишься.
Сделав глоток, я отставила кружку и посмотрела в мудрые, будто направленные в самую мою душу глаза. По коже пробежала невольная дрожь. Ответить на замечание основателя мне было нечего - слова его я, конечно, помнила, но за последнее время действительно к ним не возвращалась.
«Рядом находится человек, на чьих руках чужая кровь».
- Речь о Кристоре, - кивнула я. - Точнее, о том, кто за ним стоит, так ведь? Раньше я думала о лорде Дэйроне, но это не он. Олдер кого-то подозревает, но мне не говорит...
- Наследник Кваро знает, да, - задумчиво произнес основатель, постучав по крышке стола мозолистыми пальцами. - Он ведь и так открыл тебе очень многое. Стоит только как следует над этим поразмыслить - и поймешь все сама. И вот еще что...
Он поднялся из-за стола и, подойдя к небольшому шкафчику, достал из него какой-то футляр.
- Я не вмешивался в эту историю долгие годы, считая, что не имею права ее писать. Наблюдал со стороны и ждал, пока наступит последняя глава. Теперь, кажется, пора.
Приняв протянутый футляр, я со смесью недоумения и волнения его открыла. Внутри лежал тонкий золотой браслет, поблескивающий совсем как новый, но я знала точно - ему больше шестнадцати лет.
- Откуда? - только и смогла изумленно прошептать непослушными губами.
- Аниэль Саагар погибла, исполняя задание в этих горах, - ровно ответил основатель. - Я нашел браслет в ущелье тем же вечером. Сразу после того, как ее увезли в гильдию.
- И молчали? Почему сразу не отдали отцу?
Я знала каждое звено этого браслета, присутствующего на всех старых фотографиях - тех, где наша семья еще была вместе.
- К чему тревожить и без того истерзанное сердце? Ты смотри на браслет, смотри. Он многое может рассказать, о многом напомнить. Нет в нашей жизни случайностей, каждое далекое событие тонкими ниточками повязано с настоящим. Так и сплетается кружево судьбы.
Когда я осторожно, с несвойственной мне сентиментальностью взяла браслет, показалось, что он до сих пор хранит тепло бывшей владелицы. Эта маленькая вещица видела смерть, знала, что произошло в тот далекий день, ставший роковым и для мамы, и для отца, и для меня.
Я понимала, что основатель, этот легендарный маг, ничего не делал просто так, и в том, что он отдал мне браслет именно сейчас, скрывался определенный смысл. Кружево судьбы, говорите?..
Расслабившись, я позволила воспоминаниям и полученным в разное время знаниям наполнить сознание, выстроившись в единую цепочку. Я знала, что мама приехала сюда выполнять заказ, который заключался в организации праздника для местной деревни. Также знала, что она поднялась в горы, чтобы зарядиться здешней природной магией, - мама, будучи магом воздуха, тонко чувствовала подобные вещи и умела черпать из них силы. А вот что было потом... Райн сказал, что нашел ее, уже лежащей в ущелье. Вариантов было несколько: либо она просто увлеклась и, стоя на краю, не удержала равновесия, либо на нее напал таргхан или ледяной тролль, которых и в те времена в горах водилось предостаточно. Обе версии звучали сомнительно. Чтобы воздушный маг потерял равновесие, да еще и не сумел сориентироваться, вовремя не призвав поддерживающий ветер? А если было совершено нападение, почему на утесе не осталось следов крови? Впрочем, ответ на последний вопрос существовал. По официальной версии, таргхан схватил ее и, пролетая над ущельем, сбросил вниз. В общем-то все. Большего я не знала.
Проанализировав всю имеющуюся информацию, я напряглась и невольно нахмурилась. Казалось, я упускаю из виду какую-то важную, лежащую буквально на поверхности деталь. А ведь основатель сказал, что гибель мамы каким-то образом влияет и на события настоящего. Просто непостижимо!
Мама... Отец совсем недавно упоминал, что она ему снилась. Пришла, будто желая что-то сказать, но что именно, он так и не понял...
Ну же, Фелиция, думай! Ты, конечно, не Эгри, но мозги-то тебе тоже не просто так даны!
Подняв глаза, я наткнулась на взгляд основателя, по-прежнему прикованный ко мне. Все такой же внимательный, испытующий, но без капли снисхождения или превосходства. Напротив, складывалось впечатление, будто великий маг молча подбадривает меня, подталкивает вперед и велит верить в себя.
Я снова посмотрела на браслет.
Мама. Папа. Кристор. Что их всех объединяет?
Когда на ум внезапно пришло всего одно имя, я забыла, как дышать. Словно небо вдруг обрушилось на землю, прогремел гром, и меня за доли секунды поразила молния. Да нет, не может этого быть... Только не он...
И тут же, будто по мановению волшебной палочки сказочной феи, в памяти всплыл короткий, казалось бы, незначительный разговор, подслушанный мною здесь же, в горах.
«К счастью, я не на вашем месте. Не хотелось бы умереть от зависти и мук совести», - сказал лорд Дэйрон, обращаясь к... Райну.
Райн! Райн Аяр! Лучший друг родителей, участник прошлых юбилейных игр, негласный опекун Кристора, которого он же и привел в нашу гильдию! Всевышний, дай сил, чтобы не сойти с ума... Это ведь немыслимо!
«Немыслимо настолько же, насколько очевидно», - хмыкнул рогатый подстрекатель, сидящий на моем плече. Обитатель другого плеча поправил нимб и горестно вздохнул.
- Вижу, поняла? - словно издалека донесся до меня голос отшельника. - Ты выпей чаю, успокойся. Чай на кореньях настоян, что я сам собирал, силы внутренней придаст.
Успокоиться я не могла и сильно сомневалась, что какие-то коренья помогут. Меня буквально трясло от осознания... нет, вернее, неосознания этого безумия! Райн - друг не только родителей, но и лично мой, добрый наставник, советчик, заступник. Да в свою причастность поверить легче, чем в его!
- Это ведь неправда, да? - с воздушным замком из надежды обратилась я к основателю. - Пожалуйста, скажите, что это неправда!
Мой воздушный замок был разрушен всего одним словом:
- Правда.
Уронив лицо в ладони, я отрицательно помотала головой. Это было слишком. Слишком очевидно и слишком невероятно одновременно. Наверное, стоило абстрагироваться, приглушить чувства, взглянуть на факты трезво, но я не могла. Всевышний, да я даже подлое устранение конкурентов на играх до сих пор с трудом осознавала, что уж говорить о таком!
- Ты честная, Фелиция, - неожиданно совершенно иным тоном произнес основатель. - Вспыльчивая, своенравная, иногда излишне самонадеянная, но очень честная. Таких людей, как ты, на самом деле совсем немного. Вы не способны на предательство, никогда не ударите в спину, и вам трудно понять, что кто-то может мыслить иначе. Реальность же такова, что трусов и лицемеров в мире большинство. Но на меньшинстве наш мир как раз и держится.
- Но Райн... - Я все еще отказывалась принимать такую реальность, беспомощно цепляясь за образ того человека, какого знала всю свою жизнь. - Зачем? Почему?.. Подождите! Вы дали мне браслет. Это что, намек на то, что он причастен еще и к смерти мамы?!
Когда губы основателя разомкнулись, я выставила вперед руку.
- Хотя нет. Не говорите. Иначе на одного тронувшегося умом мага в нашем мире станет больше.
Под прицелом проницательного немигающего взгляда я залпом осушила содержимое кружки, жалея, что это всего лишь чай. В настоящий момент предпочла бы убойную сливовицу сельского производства.
Отшельник поднялся с места и, сняв с прибитого к стене крючка тулуп, протянул его мне.
- Пойдем, - поманил он за собой, отворяя дверь.
Я подчинилась машинально, чувствуя себя при этом разбитой, поломанной механической куклой, у которой вдруг кончился завод. Свежий и морозный горный воздух немного взбодрил, вынудив плотнее запахнуть тулуп.
Опираясь на трость, основатель направился вперед по вытоптанной в снегу тропинке, и я молча последовала за ним. Один шаг - одна мысль. Одна мысль - бесконечная горечь и чувство утраты. Словно из сердца вырезали огромный кусок, и теперь оно кровоточит. Основатель прав: предательство, особенно настолько близкого человека, - то, чего я никогда не смогу понять. И принять. И простить.
Никому ведь даже в голову не приходило сопоставить такие до смешного простые вещи! Хотя... нет. Приходило. Олдер же сказал, что сейчас вместо отца подозревает другого человека. Должно быть, речь шла как раз о Райне. Да и отец не мог не сделать такого предположения, вот только характер у него почти такой же, как у меня, поэтому поверить в предательство близкого друга он оказался неспособен. Черт! Невыносимо обо всем этом думать!