9
Эту историю как-то замяли. Я почему-то думал, вызовут полицию или родители Кирилла придут к нам и начнут требовать какую-нибудь компенсацию. Возможно, даже попытаются пристроить меня в колонию для несовершеннолетних. Но, как ни странно, дальше этого сборища история не пошла. Кто-то из них, конечно, позвонил моей матери еще тогда, иначе как бы она узнала.
И все пошло как обычно, за исключением того, что я нажил себе несколько страшных врагов. Их ненависть чувствовалась кожей. Уже переступив порог школы, я увидел этих громил из футбольной команды, а потом наткнулся и на подбитый глаз Кирилла. Остальные таращились на меня с затаенным недружелюбием и старались обходить стороной. Похоже, все стали считать меня психом. Но я знал, что значит их молчание.
Все счеты будут сведены в итоге между собой. Так работал наш мир.
Один только Ян спокойно и довольно поприветствовал меня, выполняя свою традиционную роль почтового голубя. Ему очень шло быть информатором, к тому же это давало определенную свободу действий. Он мог общаться с кем угодно, быть в курсе всех новостей, и одновременно никто не думал его бортануть. Как если бы он выполнял естественные для него функции. Но я всегда знал, кем был Ян на самом деле. У него не было никаких принципов, он просто искал выгоду.
— Ну ты даешь, — тихо присвистнул он.
Мы столкнулись в туалете. Я мыл руки, а он стоял у окна и, как обычно, разглядывал меня с этим выражением особого интереса на лице. Недоуменно покосившись на его долговязую фигуру, я задался про себя вопросом: что ему постоянно нужно от меня?
— Ты — странный человек, Сергей. Не дурак. Совсем не дурак. Но ведешь себя как изгой. Между прочим, до недавнего времени ты имел все шансы заобщаться с нормальными людьми.
— Тебе что-то нужно?
— Посмотри на себя, — вкрадчиво продолжил Ян, и я невольно перевел взгляд на свое отражение. — Ты вроде постоянно тыкаешь нам, что внешний вид для нас — все. Атрибутика, мол, понты... Такой тонкий, блин, анализ. А сам... ты сам разве не стараешься подчеркнуть этим свою... индивидуальность?
На меня глядел бледный парень с парой крупных ссадин на лице, зашитой бровью и обветренными губами. Глаза были матовыми и непроницаемыми, а из-за впалых скул я казался голодным и злым.
— Носишь только черное, ходишь с подчеркнутой резкостью. Твой плеер забит адским металлом, и, спорим, ты хочешь себе татуху с черепом. Ты и так пугаешь людей. Если мы выглядим как понторезы, то ты — как конченый дебил. Тебе только осталось приклеить на лоб перечеркнутый знак «Стоп!».
Я повернулся и равнодушно оглядел Яна с головы до ног. Он был высоким, тощим, с торчащими кривоватыми ушами. Очень плохая, жирная кожа, она блестела даже в темноте. Рыжеватый ежик он пытался уложить в какое-то подобие прически, но выглядел как большинство парней в нашей школе, злоупотребляющих гелем для волос.
— Почему ты постоянно на меня смотришь? — спросил я. — Я замечаю твое внимание ко мне везде. Тебе хочется поговорить со мной.
— И что с того? Я люблю общаться с разными людьми, — не понял он.
— Но тебе нравится говорить со мной. Потому что ты чувствуешь во мне равного по интеллекту.
По его лицу пробежала молния растерянности, но Ян быстро вернул себе свой привычный саркастичный вид.
— Ну я же сказал, что ты не дурак. Эй, Серый, я хочу помочь тебе, правда. Я вижу, что ты мог бы быть другим. Не как Саша.
Его имя прозвучало как скрытый намек.
— Я с собой как-нибудь сживусь, спасибо.
— Подожди.
Я замер. Полуденный свет плескался на белом кафеле, и от этого в туалете все словно переливалось.
— Это правда, что все говорят?
— Что именно? — Терпение уже кончалось, но Ян словно не замечал моего раздражения.
— Что несколько лет назад тебя чуть не исключили? Что ты парня одного чуть до смерти не забил?
Я скользнул по нему равнодушным взглядом, а Ян выглядел даже слегка взволнованным: рот был приоткрыт, а в глазах что-то сверкало.
— Отвали от меня, Ян.