Глава 2 обновление 2
Тамалия
Ну наконец-то до него дошло, медленно, с опаской поднялся. Откормить, красивый парень будет. Только вот душа, похоже, окончательно раздавлена, вообще достоинства не осталось. Это же надо, ноги целовать вздумал. Извиниться бы, да если кто узнает... Перед рабами тут не извиняются, конец конспирации.
Мешковатые серые брюки без ремня слегка сползли, открывая выжженную чёрную надпись внизу живота.
– Что это? – не удержалась я, подходя и протягивая руку. Парень дёрнулся, залился пунцовой краской. Не всё ещё потеряно, похоже. Ладно, не буду пока смущать, потом узнаю. Убираю руку. Но, видимо, он воспринял мой вопрос как приказ и, отвернувшись в сторону, приспустил штаны.
– «Отвратительный любовник», – читаю. Да зачем же вслух, идиотка! Вот дура, куда тебе на задание, один такой удар по психике, и ты уже не знаешь, что делаешь! А Гентер тоже хорош, подсунул «для начала» планету! Ну да, я больше всех похожа на местных жителей, во мне где-то так в пятом колене кровь таринская течёт – столько проверок пришлось пройти, прежде чем признали «аристократкой», даже анализ на генетическое соответствие делали. Более опытные коллеги просто не смогли бы попасть внутрь стен. Но ведь от этого не легче!
– Кому это ты так не угодил? – спрашиваю.
– Что, разочарованы? – с вызовом. Да, ещё не всё потеряно. Улыбаюсь, но он воспринимает это по-своему. Кажется, дёргается снова упасть на колени, после, видимо, решает, что бесполезно и молчит, опять отвернувшись.
– Ты уж прости, но меня привлекают совершенно другие мужчины, – отвечаю. На его лице отражается смесь облегчения и уязвлённой гордости. Нет, поспешила я с выводами, и достоинство, и гордость – всё при нём, что ж, будем работать. Забили беднягу сильно, но не до конца. Я тебя вытащу на свет, настоящий Антер.
– Что ж, вот тебе правило, – сообщаю. – Что бы я ни сделала, что бы ты ни услышал и ни увидел, никогда и никому не говоришь этого. Ясно?
– Что вы, как я могу, госпожа?! – с ужасом восклицает, а глаза начинают метаться по комнате и останавливаются на столе с пультом.
– Не бойся, я не стану его включать, – пытаюсь успокоить. Кивает, ни на секунду не поверив. Мне вдруг захотелось обнять, пригладить волосы, прошептать, что всё будет хорошо. Вот немного потерпим, полгодика всего, и улетим отсюда. Но... вдруг его всё-таки подослали?
Хотя, документы вполне официальные. Я его хозяйка. Но кто знает, может, у них есть какой-нибудь взлом, или универсальный пульт? Нет уж, не могу я рисковать, по крайней мере так сразу.
Поворачиваюсь к шкафу, достаю полотенце и герметичный мусорный пакет. Указываю на гостевую ванную, расположенную на первом этаже:
– Иди помойся, да хорошенько. Потом медкабина. Потом поговорим. Ванной, надеюсь, пользоваться умеешь? Ты же где-то здесь у хозяйки прежде жил?
– Умею.
Протягиваю полотенце и пакет:
– Брюки выкидываем, пока будешь мыться, новую одежду тебе закажу. Вопросы? Пожелания?
– Что вы, госпожа. Осматривать меня будете?
– А надо?
– Как пожелаете.
– Насмотрюсь ещё, иди уже в ванную.
Антер
Да уж, похоже, разочарована хозяйка. Даже штаны снять не предложила, а они все любят пощупать, пофыркать, а то и возбудить, чтобы оценить размеры. Не такой уж я грязный, чтобы противно было. Перед торгами всегда отмывают со всякими средствами.
– На вот, – протягивает одноразовую бритву, такой, к сожалению, вену не перережешь – специальная. – Гели, шампуни, пена для бритья – пожалуйста, пользуйся. Но чтобы ты мне был идеально вымыт.
– Да, госпожа.
А впрочем, какого чёрта? Всё равно наверняка продаст. А характеристику мою и так портить уже некуда...
Кажется, про время ничего не говорилось? Долго стою под душем, с наслаждением отмывая грязь, желая смыть этот позор, который словно въелся глубоко под кожу и немилосердно саднит где-то в душе.
Что она там говорила о медкабине? Просто хочет проверить, чтобы я заразу какую не занёс, или собирается сначала поразвлечься? Пульт понажимать, кнут обновить... Чёрт, как не хочется выходить из-под тёплых струй туда, к ней...
Пробыл в ванной, наверное, не меньше часа. Она ничего не сказала, но вдруг снова проверка? Впрочем, лишь на кнопочку нажать, и тут же выскочу к её ногам, хоть в клочьях пены. Гадость-то какая... Но ведь выскочу же.
Впечатлившись этими мыслями, поскорее вытираюсь, оборачиваю полотенце вокруг бёдер и выхожу.
– Полегчало? – интересуется. Застываю, не зная, что ответить. Чего она ждёт?
Хозяйка подходит, протягивает халат – новый, мужской. Надеваю его, снимая полотенце. Надо же, так и не полезла рассматривать, видимо, надпись, оставленная злобной мстительной мразью Амирой, ей и без того всё сказала. И хорошо, как можно хотеть женщину, считающую тебя фаллоимитатором?
– Повесь полотенце в ванной, – добавляет, не дождавшись ответа. – Давай сразу закончим с неприятным, а после поговорим. Идём в медкабину.
Тамалия
Из небольшой двери специального отсека в кладовой под лестницей вытаскиваю медкабину. Разворачиваю горизонтально – она зависает в воздухе на антигравитаторах – и толкаю в гостиную.
– Простите, госпожа, – бедняга снова падает на колени, – что ж вы не позвали, чтобы я...
– Да ладно, не надорвусь, – пожимаю плечами. Позвала бы – воспринял как приказ, не позвала – воспринимает как проверку, которую не прошёл. И что вот с ним делать?
– Снимай халат и залезай, – произношу, не акцентируя внимания. Скидывает халат не вставая.
– Удобно? – интересуюсь.
– Очень, – буркает раб, поднимаясь. Надо же, без приказа. Чего он там себе удумал? – Продавать будете? – тут же отвечает на невысказанный вопрос.
– Пока не планирую, – успокаиваю. Впрочем, успокоила ли? Чёрт его знает. – Залезай.
Отворяю прозрачную крышку, и он безропотно укладывается на спину. Когда крышка затворяется и замок защёлкивается, медицинский чип начинает светить синим сквозь кожу на плече.
Вот идиотка, не дала разрешения сделать стекло непрозрачным. Просто не подумала, а ведь оно таким только изнутри делается...
Он лежит закрыв глаза. Не удержавшись, провожу по нему взглядом. И впрямь, хорош, отбила бы руки за эту уродливую надпись. Нужно будет свести!
Боже, а как ему больно было, наверное...
Размышляя, наталкиваюсь на его взгляд, ощущаю неловкость. Да кто мне дал право рассматривать?! Антер не успел спрятать ненависть, но я предпочитаю не замечать её. Пытаюсь показать руками, что стекло можно сделать непрозрачным. Он, конечно, ничего не понимает, в глазах ужас – решил, будто я что-то заметила. Ладно, выйдешь – поговорим.
Пока кабина сканирует и подлечивает, делаю распечатку с медчипа. Она занимает несколько страниц мелким шрифтом. Нифига ж себе!!!
Чего там только нет! Ощущаю, как непрошеные слёзы льются по щекам, наскоро вытираю. Не осталось, наверное, ни единой кости, которую бы не переломали, а сколько раз заживляли побои и синяки, настоящую – не при помощи пульта – порку, выбитые зубы... Откладываю бумаги, не в силах этого читать. Понятно, что ему проще свалиться на колени и демонстрировать покорность, чем снова и снова переживать это. Кто ж выдержит-то столько? Тут или умрёшь, или сойдёшь с ума, или попытаешься выживать как можешь...
Почти на каждой планете – попытка сбежать, поимка, избиения, издевательства. Глупенький, да ведь без специалиста чип из мозга не вытащить, даже если пульт от него уничтожить, а чипы наверняка маячком снабжены, чтобы отыскать беглого проще было... Да ты у меня герой, дура я, туда же – оскорблять, другие мужчины меня привлекают! Да они, те другие мужчины, на твоём месте давно уже сдались бы. Нет, дружок, я за тебя возьмусь. Не смогу изменить всё рабство, так хотя бы одного единственного раба...
Как было бы просто, если бы можно было с тобой поговорить! Ты бы не поверил, конечно, но начистоту – оно всегда легче, напрямую от души к душе. Ничего, прорвёмся.
Медкабина пискнула, свидетельствуя о завершении процесса и выдавая голосовую резолюцию, что пациент в норме, но требует хорошего питания – авитаминоз и истощение. Кабина даже вколола ему что-то витаминное. И ладно.
Крышка неслышно отворилась, пока сканер выдавал сообщения о результатах, а я складывала распечатки в папочку и в стол. Когда обернулась, Антер уже выбрался оттуда и стоял рядом на коленях, ожидая распоряжений.
– Простите, госпожа... – залепетал он. Снова ждёт, что наказывать буду.
– Вставай, надевай халат, – как можно более спокойно произношу. Понимаю, что парень сам не знает, на каком свете очутился и как себя вести. Хотя эта покорность уже начинает раздражать. Впрочем, что он видел от других хозяев и что может ожидать от женщины здесь, на Тарине? Я выдохнула, заставляя себя успокоиться, он напрягся, стиснув зубы и ожидая явно издевательств, хоть не подходи.
– Вставать собираешься? – поднимаю брови. Антер тут же вскочил и начал натягивать халат, не попадая в рукава.
– Спокойнее, спокойнее, – говорю, направляюсь к пульту.
– Госпожа! – взвыл бедняга, снова рухнув на колени, и пополз ко мне. Халат висел на одной руке – на вторую он так и не успел его надеть – и тащился по полу следом. Да уж, жалкое зрелище, как же нужно довести нормального человека?
Я положила пульт на стол, боясь случайно задеть кнопку. Кто его знает, чего ещё удумает?
Он снова схватился за мои ноги, целуя колени. Парня ощутимо била дрожь:
– Пожалуйста, госпожа... я сделаю всё, что прикажете... не наказывайте, я просто ещё не знаю ваших правил, скажите мне, что от меня требуется, я буду исполнять...
– Встань, пожалуйста. Я не собиралась тебя наказывать, хотела убрать этот чёртов пульт от греха подальше.
Он затих у моих ног, уткнувшись лбом в колени, почти ощутимо сотрясаемый нервной дрожью, но по внушительной длине медраспечатки я прекрасно понимала, почему.
Вот чёрт, нужно было убрать этот пульт, пока он мылся. Но я сначала занималась одеждой, потом лихорадочно пыталась выяснить основные правила взаимоотношений между рабами и хозяевами в местной аристократической сети, и как-то забыла. Коза, для тебя ерунда, которую забыть раз плюнуть, а для него вся Вселенная к этому пульту сводится. Но может, и лучше, если сам увидит, что пульт в сейфе лежит. А то дёргался бы вообще от любого движения.
Правила, впрочем, сводятся к одному: хозяин – бог и ему всё можно, раб – вещь, не имеющая права голоса. Единственное, что должен обеспечить хозяин – чтобы его раб не причинял неудобства остальным вольным. В противном случае у хозяина могут потребовать ответ представители закона.
– Вставай, – тихо произношу, не удерживаюсь, провожу рукой по волосам. Он ощутимо вздрагивает:
– Простите, я забыл, что вас нельзя касаться, предыдущая хозяйка...
Замолкает. Ну да, не положено рассказывать о пожеланиях и прегрешениях предыдущих хозяев.
– Давай уже поговорим, – предлагаю, указываю на кресло. Поднимается, наконец-то надевает халат, подвязывает пояс и садится, куда было приказано.
– Не вскакивай, – предупреждаю. Кивает. – Сейчас я возьму пульт и уберу его. Не дёргайся.
Он снова кивает, сжав зубы так, что на скулах выступили бледные пятна. Я не стала ничего говорить. Бесполезно пока.
Осторожно беру пульт, показываю ему – но он лишь сжимается, ожидая, видимо, что начну пробовать. Ох ты ж ёпрст! Наверное, эти скоты под названием «хозяева», получив новую игрушку, не успокаиваются, пока не перенажимают на все кнопочки. Тогда вполне понятна реакция бедняги.
– Смотри, беру, кладу в сейф, чтобы случайно никому чужому не попался.
Он, словно не веря, смотрит, как я убираю орудие изощрённой современной пытки, а заодно и папку с документами.
– Что, даже не попробуете? – недоверчиво буркает.
– А надо? – интересуюсь.
– Некоторым мало видеть человека на коленях или на брюхе, зато когда он выгибается в приступах боли – в самый раз. А если ещё заставить его поорать при этом... возбуждает.
Видимо, мне не удалось удержать брезгливую гримасу:
– Не меня.
В его глазах мелькнуло удивление. Хоть немного осмелел. Прощупывает.
– Послушай, – сажусь в соседнее кресло. – Я могла бы отпустить тебя на волю, но ты не выживешь. Сам знаешь, у бывшего раба и без того дорог мало, а уж с твоим послужным... Да ещё и на Тарине...
Опускает голову, после буркает:
– Отпустили бы, это были бы мои проблемы...
– Пока тебя не поймали бы очередные работорговцы. Вашего брата отлавливают только так. Вас слишком легко сломать.
– А тебе-то что? – вскидывает голову, и куда только «госпожа» подевалась? Я предпочла не заметить перемену в обращении, пусть разрядится, может, полегчает.
– А мне жаль, – отзываюсь. Снова пунцовые щеки, сжатые зубы. Дура, ну зачем, зачем добиваешь? Привыкла с равными общаться, которые всегда ответить могут? А этому, небось, жалость уже поперёк горла, особенно когда приходится специально унижаться, чтобы вызвать её, и как погано должно быть внутри...
– Поверил, уже, – бурчит он. После вдруг вскинул голову, в тёмных глазах снова ужас:
– Это проверка, да? Простите, госпожа... – дёргается было сползти с кресла, но я опережаю:
– Не вздумай! Сядь где сидишь.
Антер покорно опускает голову.
– Ничтожный раб смиренно просит прощения, – произносит. – Если госпожа скажет, в какой форме рабу лучше просить прощения, он это запомнит и будет делать именно так, как она повелит.
– «Извини» будет достаточно, – вздыхаю. – Если на самом деле виноват.
– Раб всегда виноват, – тут же соглашается. Удерживаюсь от еще одного вздоха.
– Давай так. Даю тебе полгода. Если докажешь мне, что способен стать вольным самостоятельным человеком, через полгода я тебя отпущу.
– Я не посмею, никогда, госпожа... – бормочет, а на лице сменяют друг друга надежда и отчаяние.
– А если останешься рабом – продам, – добавляю. Поднимает на меня несчастные глаза. Не верит. Ну и ладно, пусть пока не верит, а на досуге подумает про перспективы. Вдруг дойдёт...