Ради любви я все смогу.(ЗАКОНЧЕНА)

  — Честное слово, тот взгляд нельзя передать, — пыталась объяснить свои мысли Кристина, когда они шли в сторону столовой.
— Мия Кертис? — подошла к ним женщина, немного хмуря брови. — Вас директор вызывает, пойдемте.
Ничего не понимающая Мия, идет за женщиной. Один вопрос. Что она сделала?

— Мия, присаживайся, — произнес директор и посмотрела на стул, приглашая меня.
— Елена Павловна, я что-то сделала? — повернулся язык и я смогла произнести хоть какие-то слова.
Она смотрела на меня таким взглядом, он был полон сожаления, некой скорби.
— Пару часов назад, мне сообщили, что ваш отец.. — небольшая пауза, у директора не мог повернуться язык, чтобы произнести дальше. — Ваш отец..он..
— Умер? — вырвалось из моих уст, глаза наполнялись слезами, я пыталась подавить их.
— Нет, нет, он.. он в тяжелом состоянии. Находится в больнице. Мисс Кертис, — неожиданно произнес она, не думала, что в российской школе ко мне так обратятся. — Я отпущу вас на неделю к родным, ваша сестра уже ждет вас у школы.
Голос дрожал, было сложно что-то произнести. Я молча встала и вышла из кабинета, руки тряслись и ноги тоже, я не понимала, правда ли это?! В неком тумане я вышла из школы, за воротами была Сара, она оперлась о машину и смотрела куда-то в даль, будто она не там, пустой взгляд.. Я тихо подошла к ней, увидев меня, она сразу подошла и обняла.
— Сара, скажи, что это не правда. Что с ним? — спросила я.
— Я сама толком не знаю. Мия, я собрала некоторые вещи, поехали в аэропорт, нам надо быть с мамой.
Мы сели в машину и поехали в аэропорт. Снова в Нью-Йорк, о котором раньше я так мечтала, а сейчас...страшно.
За полтора часа мы доехали до аэропорта, я осталась стоять с чемоданом, а Сара пошла покупать билеты, из глаз предательски катились слезы.
— Идем, посадка через 5 минут, мы еле успели, — произнесла Сара, взяла за ручку чемодан, в котором и ее и мои вещи, пошла в сторону регистрации, а я за ней.

9 часов тянулись так, будто я побывала в аду. Будто меня терзали, срывали кожу, но вместо всего этого, я просто думала. Мысли, которые внутри убивали...
В Нью-Йорке мы были под утро, в 4 часа ночи. Сразу поехали домой, в тот дом, где я пробыла не так уж долго, где Сары вообще не было.

— Мама? — тихо произнесла сестра, увидев маму, плачущей в кресле.
— Сара? Мия? — подняла она свой тяжелый взгляд, уголки губ немного поднялись, она сразу стала обнимать нас.
— Мамочка, прошу, объясни все, — выдавила из себя я.
— Ваш отец, уже заканчивал проект, буквально через пару дней мы собирались приехать к вам, искать квартиру и жить в новом доме. Но неожиданно его вызвали на место строительства, там что-то пошла не так, стены не укрепились и потолок тоже. Он спас парня, которому от силы лет 18, а сам остался под теми завалами. Его достали сражу же, он был без сознания, не дышал, его сердце остановилось, — говорила мама, по ее щекам текли слезы.
— Он жив..? — тихо спросила Сара.
— Его вернули к жизни, но, он в коме. Врачи говорят, что, — мама запнулась, но вскоре продолжила. — Если он и очнется, то навсегда останется инвалидом, он больше не сможет ходить..
Я приложила руку к губам, чтобы не закричать, подавить эту бурю эмоций, просто молча справится.
— Мам, поехали к нему, — сказала я.
— Мия, нас не пустят, тем более он в коме, нет смысла, — сказала мама.
— Да как ты так можешь? Он твой муж, мы нужны ему, пусть он и без сознания, мы должны быть рядом, — чуть ли не кричала я, захлебываясь слезами.
— Детка, сегодня вы останетесь дома. Утром уже мы поедем, — сказала мама.
— В какой он больнице? — спросила я.
— Мия! — вмешалась Сара.
— Черт возьми, ответьте мне! В какой он больнице?! — намного грубее произнесла я.
— Он под присмотром мистера Забини, помнишь его? Человек, который стал другом семьи, — сказала мама. Я сразу поняла какая больница, не дожидаясь утра, я поехала туда. Я не могу просто сидеть дома, как мама, зная, что возможно, это его последняя ночь..

На ресепшене сидела девушка, я вся в слезах, пыталась выдавить какие-то слова, но понимала, что русский тут не уместен. Стала выдавливать слова на английском, девушка провела к реанимации, оставила сидеть возле двери, сама же отправилась к доктору. Мистер Забини, наверное, один из первых друзей папы, он ему как брат. Они познакомились в Нью-Йорке, когда папа сломал ногу, это тогда был наш первый переезд сюда. Как-то раз, после последней встречи, когда папе сняли гипс, он предложил доктору выпить, так и началась их дружба. Мистер Забини, наверное, единственный из друзей папы, которого я считаю как родного дядю. Папа около года учил его русскому языку, иногда, я видела это, было забавно, наверное, самое приятное воспоминание из их дружбы.
— Мия? — за спиной послышался знакомый голос, голос "дяди".
— Мистер Забини, — повернулась к нему я и улыбнулась уголками рта. — Скажите, как он?
— Ох, девочка, — покачал он головой и сел рядом. — Майк в тяжелом состоянии, очень тяжелом. Мне жаль это говорить, но, кажется, до утра он не протянет.
Все вокруг просто рухнуло. Отец для меня, наверное, самая большая опора, которая только может быть. Мы с ним близки, он знает обо мне все, он ближе мамы. Если, когда мне было 10, она работала, постоянно на ночных сменах в больнице, не обращая никакого внимания на меня, то папа, даже не смотря на тяжелую работу, даже не смотря на то, что он не успевал доделать проект, он постоянно находил для меня время. Я не в праве злиться на маму, но папа...без него мир не такой.
— Мия, прошу, успокойся. Ты же знаешь Майка, этот засранец выкрутиться, — улыбалась мистер Забини.
— Дядя Джордж, не стоит утешать, — отмахнулась я.
— Иди к нему, я разрешаю тебе остаться с ним, только, прошу, не тревожь. В углу кресло, сядь и сиди, лучше поспи, — говорил мистер Забини.
Я слегка улыбнулась и зашла в реанимацию, в некую палату. Папа лежал весь искалеченный: голова, руки, ноги, - все было в бинтах, живого места не было. У меня стали дрожать ноги, я села в кресло, наблюдая за самым дорогим мне человеком. После того, как дрожь прошла, я подвинула мне кресло к нему, просто сидела и смотрела.
— Прошу тебя, не покидай меня. Я не смогу жить без твоих шуток, поддержки.. Не покидай нас, — шептала я, совсем не заметила, как силы стали покидать меня и я уснула.

— Мисс Кертис, — послышался довольно приятный женский голос, с неким акцентом. Я открыла глаза и пыталась понять где нахожусь. Уставилась на девушку. Оказывается, что уже утро. На часах 8 утра, приехали мама и сестра. Я вышла из палаты, Сара сразу стала обнимать меня.
— Прости...прости, что не поехала с тобой, я не могла бросить маму, — шептала Сара на ухо.
— Все хорошо, — так же шепотом произнесла я.
Мы сели на стулья, ждали мистера Забини, чтобы он осмотрел папу и... сказал хоть что-то...

Наверное, спустя где-то минут 30, доктор все-таки подошел к нам.
— Могу сказать точно, Майк не пришел в себя и лучше не стало, все стабильно, — с некой грустью говорил дядя Джордж.
— Джордж, прошу, скажи, что он будет жить, — сказала мама.
— Вероника, я не провидец. Сейчас все зависит только от него, знаешь, я не уверен, что он хочет такой жизни, которая будет. Он не сможет ходить, его ноги будут парализованы, а мы оба знаем Майка, какой у него характер и как сильно он ненавидит, когда к нему проявляют жалость, — говорил мистер.
— Это уже ему решать, а тебе, Джордж! У него две дочери, которые любят его, у него есть я, он справится, — уверенно говорила мама.
Он лишь посмотрел на нас усталым взглядом и ушел.
— Мам, мне страшно, — сказала я. Она подошла ко мне и обняла, так крепко, будто давай понять, чтобы я даже не думала о его смерти..

*Неделя спустя*

— Здравствуй, отец! — я зашла в палату и села на уже знакомое кресло рядом с койкой. — У меня скоро самолет, надо вернуться в Москву, там школа и если меня не будет еще пару дней, исключат... — с грустью говорила я. — Помнишь, у меня скоро день рождения.. Для меня был бы самый лучший подарок, если бы ты присутствовал, был рядом. Помнишь, когда мне было 8, что случилось? А потом в 12, в 15 лет, я так боялась каждый год, что вновь что-то произойдет, с детства страхи. Помнишь, как недавно я лежала в больнице, умирала, тогда ничего не могло спасти меня, даже если бы я сильно хотела, я не могла бы выжить, а ты можешь... Тебе просто стоит захотеть открыть глаза, пап, — на миг я остановилась, слезы заставили меня замолчать, но вскоре я продолжила. — Я умирала, я заставляла свое сердце с каждым днем биться, лишь бы дожить до того момента, когда появится донор, я заставляла жить себя, пусть и не было сил.. Пап, мне так больно. Я..я не хочу верить в то, что тебя может не стать. Я..тогда я совсем отобьюсь от рук, перестану бороться со своими демонами, ведь ты заставлял меня заглушить их. Ты, пап! Ты учил меня всему, первая поезда на велосипеде, учил кататься на сноуборде, помнишь? Я тогда так боялась, но ты не сдавался и не давал сдаваться мне. Ты первый узнал, о моем первом поцелуи, тогда тебе, наверное, было немного не комфортно слышать это, но я доверяла тебе все, даже мама не знала многое.. Ты заставлял меня быть доброй, быть милашкой Кертис, помнишь эти слова? Во мне столько демонов, только дай волю и они вырвутся, если тебя не станет, я не стану их сдерживать. Стану той Мией, которая была в 15 лет, которая ненавидела вас.. Я такая дура была, пап. Нам тяжело, ты уже неделю так лежишь и, черт возьми, тебе совершенно наплевать на нас?! Ты должен бороться! Ради меня, Сары, мамы. Тебе лишь стоит вспомнить, ради чего надо жить. Ты, черт возьми, Майк Кертис, человек, всеми любимый человек. Ты никогда не опускал руки и никогда не давал тебя жалеть, даже в те времена, когда в нашей семье были не легкие времена. Когда мы были на гране банкротства, когда нас выгоняли из дома в Аризоне из-за долгов. Пап, мы со всем справлялись, ты и мама, рука об руку, а что сейчас? Ты оставишь, так просто оставишь нас одних?

Я смотрела на его тело, черт возьми, это мой отец. Я никогда не думала, что такое может произойти. Он не просто папа, он для как лучший друг, он все знает обо мне, больше, чем кто-либо. Мама работала, не обращала внимания, а он...он постоянно пытался веселить меня, не давал замкнуться и просто уйти в себя, а так хотелось... Это уже потом, мама была дома, не работала, папа запретил, а сам полностью погрузился в работу, но все равно не забывал обо мне. Подарки, внимание, любовь и забота постоянно присутствовала в нашем доме.

— Знаешь, мне надоело уже быть слабой при видел такого тебя. Ты мой отец, я не должна быть у этой постели и умолять тебя бороться за жизни, за жизнь, которая тебе не нужна, — я глубоко вздохнула, набрала воздуха в легкие. — И если ты умрешь, то не жди, что я смогу простить тебя. Если тебя не станет, я буду ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь, потому что ты бросил нас! Да, папа, бросил! Ты..черт возьми, я знаю, ты слышишь каждое мое слово. Знай, я люблю тебя, папа. Пусть, я не часто последнее время произносила это, но, люблю. Ты моя опора, некая дверь по ту сторону. Обещаю, если тебя не станет в моей жизни, этой Мии больше никогда не будет! Я буду ненавидеть тебя и себя, буду ненавидеть весь этот мир и уйду в себя, сделаю то, что ты не позволял мне делать все эти 17 лет. Ты должен открыть глаза и увидеть меня, ты должен поверить в то, что ты нужен нам и без тебя нам не справиться, — я подошла к нему, смотрела на его лицо, будто в последний раз. — Открой глаза! Черт, открой эти глаза, Майк, — немного кричала я. На миг, я поверила, что может произойти чудо, но нет, папа как лежал, как и лежит.
Я пошла к выходу, только взялась за ручку, как вдруг хриплый голос, который заставил вновь биться мое сердце.
— Мия..дочь.. — произнес папа. Я быстрым шагом подошла к нему, он смотрел на меня. Папа..
— Папочка, — тихо произнесла я.
— Не плачь, — попытался улыбнуться он, но не получилось.
— Я позову мистера Забини, пап, сейчас, — я быстро выбежала из палаты, стала кричать, лишь бы пришел доктор.
— Что случилось? — взволнованно спросила мама.
— Он..он очнулся, мам. Очнулся! — впервые за эту неделю я улыбнулась, по-настоящему улыбнулась.. Мама и Сара сразу вбежали в палату, доктор за ними, вскоре выгнал их и к нему побежала медсестры, еще кто-то..

Спустя пару часов, мистер Забини подошел к нам.
— Майк в порядке, он очнулся и не чувствует ног.. Он сейчас спит, не стоит тревожить, — говорил доктор.
— Джордж, скажи, что все будет в порядке! — сказала мама.
— Вероника, теперь все будет в порядке, — улыбнулся он. Мама обняла Сару за плечи.
— Мия, у тебя самолет, — вспомнила Сара.
— Я не поеду, останусь, — сказала я.
— Езжай обратно, как только папа поправится, он..если сможет ходить, мы приедем, — говорила мама.
— Я не брошу вас, его..— говорила я.
— Мия, у тебя школа, ты и так много пропустила. Папа жив, с ним все хорошо, — говорила мама. Я подошла к ней, обняла, затем Сару.
— Ты сможешь жить одна? — спросила Сара.
— Я не маленькая, — отмахнулась я.
— Все будет хорошо, — произнесла мама.
— Пишите каждый день, каждый чертов день пишите мне о его состоянии, — сказала я.
— Обязательно, — мама поцеловала меня в лоб и я отправилась на улицу, где уже ждало такси. Снова самолет, перелет..

В 3 часа дня я уже была в Москве. Аэропорт, было людно и немного дико, мне дико. Ничего произошло, просто от такого скопления народа у меня началась паника. Я одна. Абсолютно одна. Никому не нужная. Дура! Стала кружиться голова, разные картинки перед глазами, сердце замирало.
— О, какие люди.. — послышался знакомый голос за спиной, довольно приятный и успокаивающий, но, паника не проходила. — Кертис, ты в порядке? Лицо такое, будто приведение увидела. Это всего лишь я, — говорил он.
Я стояла и смотрела в его глаза, с пустотой. Просто мимо него.
— Твоя мать, Мия, очнись ты! — закричал он.
Именно в тот момент я поняла где нахожусь, что вообще происходит..
— Ты? — еле слышно произнесла я.
— Нет, блин, папа Римский. Что с тобой?
— Я..Ничего!
— Мия, на тебе лица нет. Что ты вообще делаешь в аэропорту?
— Киоссе, черт возьми, уйди! Не подходи ко мне, тебя не касается моя жизнь, уйди! — сквозь зубы процедила я.
— Не уйду! Что произошло? Мия, прошу.. — он стал подходить ближе, а я вспомнила папу, который сейчас лежит и пытается бороться, а я уехала, думая о какой-то чертовой школе..
Я просто сдалась. Слезы сами стали катиться по моим щекам, предательски.
— Эй, тише.. — он подошел еще ближе и обнял, прижал к своей груди, на миг, всего лишь на миг, я почувствовала тепло. — Что у тебя случилось за эту неделю?
— Ты даже представить не можешь, что.. — всхлипывая говорила я.
— Расскажешь?
Я лишь отрицательно покачала головой.
— Никит, мы домой собирались, подвезти? — подошли к Никите его друзья, увидев всю эту картину, они стали улыбаться, не заметив, что я плачу, я сразу отошла от него.
— Мия? Здравствуйте, — сказал Артем.
— Привет, — тихо сказала я.
— Давай мы отвезем тебя домой, тебе лучше не быть одной, — заботливо говорил Никита, так жаль, что это всего лишь жалость. Человеческая, мать его, жалость.
— Не стоит, я сама доберусь, — ответила я.
— Твою мать, Кертис, ты сейчас тут стоял и чуть не упала, будто в аду побывала. Хватит уже! Засунь свою гордость куда поглубже и признай уже, что тебе нужна помощь, — вдруг на одном вздохе говорил Никита.
— Если не сложно.. — пожала плечами я.
— Может познакомите? Смотрю вы знакомы с молодой особой, — вдруг сказал Толя.
— Это Мия, подруга, — ответил Никита.
— Не только подруга, — вдруг сказал Артем, из-за чего получил легкий толчок в плечо от Никиты.
— Мы даже не друзья, — вставила свои пять копеек я.
— Заметно.. — стал улыбаться Толя.
С этими чудиками я даже забыл о слезах, о боле, которая внутри.

— Какой адрес? — спросил Толя, сидящий за рулем. Я назвала им его, мы поехали.
— Ничего не скажешь? — повернулся ко мне Никиты, мы с ним вместе сидели на заднем сидении.
— Нет, — ответила я и уставилась в окно. В машине была напрягающая обстановка.
— Не против легкой музыки? — вдруг прервал тишину Артем, обратившись ко мне.
— Нет, — сказала я.